Глава 23
8 июля 2017 г., 18:08
Cause they don't even know you all they see is scars They don't see the angel living in your heart Let them find the real you buried deep within Let them know with all you've got that you are not your skin Song: Sixx:A.M. – skin
Эштон предложил прогуляться по городу. Эштон и прогулки в общественных местах – очень странное и практически невозможное сочетание. И все же это произошло. Он просто сказал, что ему нужно сходить куда-то и позволил пойти с ним. То есть реально позволил: «ну ладно, можешь присоединиться». Было желание его послать, хотя бы для вида, но любопытство было сильнее. – Так куда мы все-таки идем? – спросил я, через пятнадцать минут его классического молчания. – Тату-салон. – И это весь ответ. Я специально подождал пару минут. Что-то в нем меняется, но что-то определенно вечно. – Хочешь сделать тату? – Да. – Ты удивительно многословен. Первое тату? – Да. – Почему сейчас? – Не знаю. Просто отчего-то мне кажется, что… что-то изменилось. И хочется отразить это и внешне тоже. – Вот этого я и впрямь не ожидал. Мне можно радоваться? Да, я могу радоваться. Он набил фразу из невероятно узнаваемой песни: «scars remind us that the past is real». Поверх шрамов на бедре. Не знал, что они есть у него и там. Тату-мастер улыбнулась ему, услышав просьбу, и включила эту песню. Она играла на повторе все время, что ему делали тату. И все это время на его лице была странная задумчивая усмешка. После мы продолжили гулять. Мы провели вполне нормальный вечер, просто слоняясь по улицам. Эштон знает кучу уединенных мест, и большинство из них находится в самых людных частях города. Столик в одном из самых популярных кафе, который не видно никому? Да, он знает такой. Тихое место на переполненном пляже? Да, найдет запросто. В парке? Без проблем. – Как ты нашел это место? Я был здесь сотню раз, но никогда не видел его. – Мы сидим на небольшой полянке, полностью скрытой деревьями. Тут даже скамейка есть. Вряд ли хоть кто-то сможет увидеть ее здесь: не только деревья, но и кусты закрывают небольшой кружок зеленого газона. – У меня много таких мест по всему городу, – пожимает он плечами. – Просто… когда привыкаешь быть один и ценишь одиночество, учишься находить возможность уединиться даже в общественных местах. Ну и иногда становится очень некомфортно в окружении людей, особенно если их много, а в парке обычно так и бывает. Как-то мы пришли сюда всей семьей, мне было лет восемь. Все развлекались и получали удовольствие, а мне просто стало страшно в толпе людей. Они ведь все прикасаются к тебе, задевают, толкают, вокруг гул голосов, музыки, у кого-то лопается шарик, какой-то ребенок начинает орать и плакать… Просто становится слишком много. Ну, я и убежал. И каким-то образом наткнулся на это место, остался здесь. Я не думал о том, что меня будут искать. В тот момент мне казалось, что они забыли обо мне. Хотя так было почти всегда, не только в тот момент, – смеется он, а мне совсем не смешно и становится жутко от тех небольших подробностей его жизни в семье, которые он иногда мне рассказывает. – В общем, я всегда нахожу такие закрытые места, когда оказываюсь в окружении людей. Удивительно, но они есть везде, если уметь искать. – Почему они забывали о тебе? Такое в принципе случается со всеми, но не на постоянной основе. – Родители хотят получать от нас любовь. Хотя не обязательно действительно любить их, достаточно просто подтверждать время от времени. «Только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии». – «Жутко громко и запредельно близко?» – спрашиваю я, улыбаясь. – Да. Некоторые фразы просто врезаются в голову. Так вот… Родителям нужна отдача, но не все могут ее дать. Нас ведь никто не учит, как правильно любить, как выражать эмоции. Почему-то все уверены, что мы умеем это по умолчанию. Ни черта подобного. Многие не умеют, большинство на самом-то деле. Приходится действовать наугад, у кого-то это выходит хорошо, а у кого-то из рук вон плохо. Я всегда принадлежал ко второй категории. Мне сложно понимать эмоции, видеть их сквозь огромный слой недосказанности. Поэтому я полюбил книги – там всегда было много объяснений и мельчайший разбор всех переживаний. Но читать я научился не так рано, как стоило бы, чтобы вовремя понять, чего от меня хотят родители. К тому времени, как я разобрался, они уже считали меня неблагодарным мелким засранцем. С сестрой было проще: с ней мы всего лишь вместе развлекались, нам были не так уж важны эмоции. И поэтому, не получая от меня необходимой им отдачи, родители просто перестали обращать на меня внимания. Ну вроде как: тебе на нас плевать, и нам тоже. Они не стали всматриваться внимательнее, а когда всмотрелись, было поздно – я уже не смог бы их полюбить, даже если бы сильно попытался. – Почему мне постоянно хочется тебя обнимать? – произношу я, потому что не знаю, что говорить, а просто хочу обнять его. – Потому что ты умеешь выражать эмоции, – смеется он. Наконец-то он спокойно смеется. Маленькая победа. – Скажешь, когда можно будет обнять тебя, ладно? – Не сейчас. Иначе буду чувствовать себя слишком открытым, а это сложно. – Знаю, поэтому и спрашиваю. – А ты поумнел, – усмехается он. – А ты все еще засранец. – Ну, что-то должно быть постоянным. В тот вечер он говорил о многом, хотя о прошлом больше не было сказано ни слова. Рассказал, что хочет уехать, как только окончит школу, потому что жить здесь становится все тяжелее; что попытается поступить в университет и изучать литературу (ну а что же еще), но не знает, сможет ли это себе позволить. А еще я узнал, что он рисует и отдает все картины сестре, никогда не спрашивая, что она с ними делает. Кажется, его вообще не очень интересует происходящее с его творчеством, будь то рассказы, картины и даже несколько песен, которые он просто закинул в интернет и отдал первому попавшемуся пользователю. «Для меня творчество – избавление; я не хочу быть в окружении всего, что творится в моей голове», – говорит он. С учетом того, что в голове у него иногда творятся определенно не самые приятные вещи, в этом нет ничего удивительного. Но я надеюсь, что когда-нибудь он поймет, насколько невероятен. Я не знаю, есть ли хоть что-то, чего он не умеет. Кроме проявления эмоций, разумеется.
