Глава 22
8 июля 2017 г., 18:08
Finally I've found my peace I have nothing left to prove Cause trusting you in everything is all that I can do Song: Jonathan Thulin – I am nothing
Я заставил Эштона лечь спать, хотя он и пытался усесться за книги, но, по его словам, он нормально не спал уже неделю. И явно очень устал, так что уложить его было несложно. И да, он уснул сразу же, что в его случае, наверное, удивительно – его всегда мучила бессонница или кошмары. Но кошмары были: через каких-то полчаса Эштон начал вздрагивать и метаться по кровати. Я понятия не имел, что делать, поэтому решил просто взять его за руку. Удивительно, но он тут же успокоился, только вцепился в меня так, что, кажется, завтра будут синяки. И я просто перетащил выданный им надувной матрас вплотную к кровати и всю ночь держал его за руку. Звучит до безобразия романтично, и даже меня подташнивает от приторной сладости этой ситуации, но от правды не убежишь: его стали успокаивать прикосновения. А это означает, что наконец-то хоть от каких-то моих действий ему будет легче. Проснулся я как-то невероятно рано, еще даже не рассвело. Эштон по-прежнему спал – абсолютно спокойно, без кошмаров – и я не знал, чем занять себя, поэтому стал просто рассматривать его трейлер. Мрачновато, но очень уютно. Стены приятного небесно-синего цвета, но везде развешаны фотографии, цитаты, какие-то листы, так что собственно стен практически и не видно. Из мебели всего лишь кровать, письменный стол, книжный шкаф и маленький диван, на котором я и сижу. И да, книги на самом деле везде: книжный шкаф забит полностью, две большие стопки лежат рядом, на столе так же четыре стопки книг и возле кровати тоже. Большая их часть – потрепанные и явно старые издания. Интересно, он покупает все в лавке букиниста или просто зачитывает их настолько, что они уже и закрываются с трудом? Вполне возможно, и то и другое. На стенах по большей части развешаны цитаты. И если обычно люди вешают нечто мотивирующее, то Эштон развешивает разрывающие сердце цитаты о безнадежности и одиночестве жизни. Последними (по крайней мере, они так выглядели) были эти: «Умереть – это еще далеко не все: важно умереть вовремя». (Жан-Поль Сартр)* «И я вспомнил Четырнадцатый том сочинений Боконона – прошлой ночью я его прочел весь целиком. Четырнадцатый том озаглавлен так: «Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?» Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из одного слова и точки: “Нет”». (Курт Воннегут)** «Это плакала маленькая жизнь, не нашедшая себе места в мире живых». «Примирившись сегодня на мгновение со смертью, я, кажется, вдрызг поссорился со своей жизнью». «Тот, кто решил наложить на себя руки, имеет кучу льгот. Ему чихать на мелкие неприятности и правила хорошего тона. Ему вообще на все чихать. Можно не волноваться из-за выволочки на работе. Можно сказать незнакомому человеку «иди в задницу». Можно не думать о том, что виски вредно для здоровья. Много чего можно. Даже из-за глюков можно не переживать. Зеленая улица… И есть только одно обязательство – нужно разнести свою башку из дробовика Mossberg 590 «Compact Cruiser». Но это мелочи…» (Мацуо Монро)*** Бесконечно оптимистично. Вдохновляет на продолжение жизни. Хотя вряд ли с Эштоном сработают мотивирующие цитаты, в его случае это было бы слишком просто. Он все еще спит. Ладно, пойду, воспользуюсь его ванной. Когда я вышел, он все еще спал. Меня это, безусловно, радует, но становится сложно сидеть на одном месте без дела. Хотя я ведь могу почитать что-нибудь из его книг. Но как только я взял со стола первую попавшуюся, Эштон тут же открыл глаза. У него что, радар внутри стоит и реагирует на прикосновения к его книгам? – Доброе утро, – говорю я, а он какое-то время удивленно смотрит на меня, как будто не помнит, что я здесь делаю. – Привет. – Ничего себе у него голос хриплый по утрам. Звучит… окей, эротично, но эту станцию мы уже проехали. Он как-то ехидно улыбается, будто понял, о чем я подумал, и уходит в ванную. Думаю, теперь можно сварить кофе. Но я не нахожу в его мини кухне, состоящей из холодильника, небольшого шкафчика с посудой и электрической плитки. Только чай, зато пять деревянных коробочек. – Ты что там делаешь? – спрашивает он, подходя ко мне. – О боги, ты что, собираешь вот так заварить мой прекрасный чай? Отойди, я сам. Удивленно отхожу и наблюдаю за тем, как Эштон трижды промывает чайник (больше похожий на лампу джина) горячей водой, затем засыпает заварку, ждет какое-то время, наливает немного теплой воды, опять ждет, опять наливает, опять ждет, наливает и ждет последний раз. И только тогда разливает чай по чашкам. – Тебе не лень все это делать? Можно же просто залить его кипятком, – говорю я. – Нет, так получается гораздо вкуснее. И это очень… медитативный процесс, успокаивает. Он протягивает мне чашку, берет свою и выходит из трейлера. Иду за ним следом и с удовольствием вдыхаю прохладный соленый воздух. Смотрю на воду и понимаю, что мне очень хочется в ней оказаться, хотя она и довольно холодная сейчас. Но кого это волнует, думаю я, снимаю обувь, подворачиваю джинсы и захожу в – черт, реально очень холодную – воду. Эштон удивленно смотрит на меня, а затем и сам разувается и заходит по колено в воду. Так мы и идем рядом. Ноги замерзли почти до онемения, но мне все равно безумно хорошо и плевать, что там с моими ногами. У меня в руках потрясающе вкусный чай, рядом идет удивительно спокойный Эштон, и жизнь кажется вполне замечательной. Мы несколько раз прошли по пляжу и обратно до трейлера. Я отморозил себе все тело и умудрился вылить чай, но хотя бы не на себя. И Эштон решил, что пора возвращаться, пока я случайно не убил кита. Отчего-то он решил, что я и это могу сделать. В трейлере он вновь заварил чай и вручил его мне вместе с пледом. – А ты сам-то не замерз? – спрашиваю я. – Нет. Вообще-то я гуляю так каждое утро, так что уже привык, и мне совсем не холодно, – отвечает он, устраиваясь на кровати, пока я сажусь на кресло и заматываюсь в плед. – Почему-то мне хочется петь после этой прогулки, – и ведь действительно хочется. – У меня есть гитара, – пожимает он плечами, а потом наклоняется и достает из-под кровати явно старенькую акустическую гитару и протягивает мне. – Ты играешь? Поешь? – спрашиваю я, рассматривая инструмент. Потрепанная, много царапин на корпусе, но струны явно новые и настроена идеально. – Да, иногда хочется. Еще один хороший способ отвлечься. Не знаю, почему я начал играть эту песню. Она действительно первой пришла в голову и показалась очень правильной.At times life is wicked and I just can't see the light A silver lining sometimes isn't enough To make some wrongs seem right Whatever life brings I've been through everything And now I'm on my knees again
Эштон выглядел удивленным, а потом вдруг тихо засмеялся и начал подпевать, отчего удивился уже я.But I know I must go on Although I hurt I must be strong Because inside I know that many feel this way
Children don't stop dancing Believe you can fly Away...away
Мы продолжали петь вместе. Я продолжал удивляться его невероятному количеству талантов, а он просто пел с закрытыми глазами и, кажется, с каждой строчкой улыбался все шире.But I know I must go on Although I hurt I must be strong Because inside I know that many feel this way****
Да, музыка и впрямь помогает ему, даже если просто отвлекает, а не исцеляет. Для Эштона любое отвлечение – уже спасение. Это был какой-то волшебный момент, и мне безумно не хотелось, чтобы он заканчивался. Я бы всю жизнь провел просто наблюдая за его улыбкой. Сейчас он кажется настолько спокойным, что сложно поверить, насколько изломанный человек сидит передо мной. Несмотря ни на что, он все еще может быть счастливым. _________________________________________________________________ *Жан-Поль Сартр. «Слова» **Курт Воннегут. «Колыбель для кошки» ***Мацуо Монро. «Научи меня умирать». Книга вообще-то на русском и вряд ли переведена на английский, но будто меня это волнует. ****Creed – Don’t stop dancing (Acoustic Version)
