Глава 9
24 июня 2015 г., 21:15
Самоубийце свойственно то, что он смотрит на свое “я”– не важно, по праву или не по праву, - как на какое-то опасное, ненадежное и незащищенное порожденье природы, что он кажется себе чрезвычайно незащищенным, словно стоит на узкой вершине скалы, где достаточно маленького внешнего толчка или крошечной внутренней слабости, чтобы упасть в пустоту. (Герман Гессе. «Степной волк») Song: Hi-FINESSE - Imperial
Мне все еще странно бродить по школе в одиночестве. Да, иногда ко мне присоединяется Калум, у нас есть совместные занятия, но все же это сильно отличается от того, к чему я так привык. Мне не хватает жизнерадостного и очаровательного Майкла рядом, который был так похож на большого и довольного всем кота. Мне не хватает моего лучшего друга. Может, я и был влюблен в него, но все-таки в первую очередь он был другом, тем, с кем можно было быть просто собой и говорить любой бред, он бы никогда не осудил. Просто оказалось странно не чувствовать рядом такое родное плечо, соприкасающееся при ходьбе с твоим. Я часто проводил время за школьным двором. Мы с ним обычно сидели там вместе, потому что это было единственное тихое место, где не было курящих идиотов и футболистов, издевающихся над очередным ботаником. Фактически это уже не было территорией школы – просто небольшое пространство за стенами учебного заведения, где росла пара деревьев и создавала приятную тень. Мы с Майклом сидели тут – не важно, было тепло или нет – и просто говорили обо всем на свете. И чувствовали себя свободными, как никогда прежде. Именно по этому я скучаю: ощущение расслабленности и освобождение, что я испытывал рядом с ним. Когда можно себя не контролировать, можно перестать фильтровать свои мысли, можно просто успокоиться и быть собой. Удивительно, но похожее ощущение мне дарил Эштон. Наверное, это частично из-за специфики общения в интернете, но все же я никогда не боялся выставить себя идиотом рядом с ним, не боялся сказать лишнего. Да, он часто смеялся надо мной, но это было будто не от злости и как-то… по-дружески, хотя я и не уверен, что он умеет быть другом. Благодаря Эштону я стал многое замечать. Я никогда раньше не присматривался к людям вокруг, не обращал внимания на то, что кто-то носит слишком длинные рукава даже в жару, не замечал покрасневших от слез глаз и пустых взглядов. Теперь же я будто жду, что любой прохожий окажется им, Эштоном, поэтому и присматриваюсь ко всем вокруг. Я всегда хотел помогать людям, которые отчего-то остались одни и их некому спасти, но я никогда не думал, что их так много, – тех, кто рассыпается на части каждый день и с трудом находит в себе силы на простой вздох. И сегодня я, кажется, столкнулся именно с таким человеком. Тот странный парень, о котором мне рассказывал Кэл, – Ирвин. Была середина урока, на который я безбожно опоздал и решил не идти, потому что не было ни малейшего желания снова сидеть и натыкаться на сочувствующие взгляды учительницы литературы. Поэтому я и отправился в мужской туалет, решив отсидеться там. Кто бы мог подумать, что там же решил отсидеться и этот парень. Поначалу я услышал чье-то тяжелое дыхание и, пройдя к источнику звука, увидел его сидящим на полу в углу. Его глаза были закрыты, он прерывисто дышал, сжимая в руке нож дрожащими пальцами. – Эй, с тобой все в порядке? – окликнул я его. И я совсем не ожидал, что он резко распахнет глаза, подскочит и уставиться на меня полубезумным взглядом, продолжая сжимать нож, опасно направленный на меня. – Эм… Я не собираюсь навредить тебе или... еще что, просто ты выглядишь как человек, которому нужна помощь, – спокойным голосом сказал я, надеясь, что благодаря этому он меня не зарежет, а хоть немного успокоится. Но это не особо работает, потому что он продолжает просто на меня смотреть, пусть и более осмысленно. Только как будто… как будто он удивлен, что я здесь. Так смотрят на давно знакомого человека, которого не ожидали увидеть. Проходит несколько секунд, и он просто срывается с места и убегает, распахивая дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель. На какое-то время я замер, пытаясь прийти в себя и понять, что вообще произошло, но потом рванул за ним, потому что... черт, у него в руках был нож, и я не думаю, что он собирался использовать его для самозащиты. И эти постоянные толстовки с капюшоном… Мне что, повезло на еще одного самоубийцу? Выйдя из туалета, я увидел, как он заворачивает за угол коридора, и побежал за ним. И невероятно удивился, когда понял, что он идет именно туда, где мы так часто сидели с Майки, – за школьным двором, под двумя деревьями, чьи кроны переплетались. Я замер, спрятавшись за углом и не решаясь подойти к нему, потому что, ну, он все еще сжимает этот пугающий нож и не выглядит спокойным. Парень сел на землю, прислонившись к стволу дерева, и снова закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Его руки тряслись, и нож практически выпал из пальцев, но он только крепче сжал его. Вдруг он начал биться головой об дерево и крепче зажмурился. Закатал рукав толстовки, позволяя мне увидеть пугающие шрамы, покрывающие руку до локтя. Часть руки была перебинтована, и бинт был слегка красным. Что происходит с этим парнем? Он, наконец, открыл глаза и уставился на свою руку, задышал еще более прерывисто и стал приближать нож к уже и так истерзанной коже. Я просто стоял и не мог поверить в то, что вижу. Понятия не имею, как мне реагировать. Подойти? А если это только напугает его, и он изрежет себя сильнее, чем планировал? Не подходить? А если он как раз планирует изрезать себя и умереть здесь? Пока я стоял и пытался понять, как вести себя, парень будто сражался с самим собой: он то подносил, то будто отталкивал нож от руки. Как будто попеременно им владеют разные силы и указывают, как поступить. Будто что-то пытается заставить его нанести новый порез, но что-то не дает этого сделать. После пяти минут таких метаний, он со злостью откидывает нож от себя и с ненавистью смотрит на него. Затем встает, держась руками за дерево и немного покачиваясь, словно ему сложно стоять, и достает из рюкзака флягу. Что-то мне подсказывает, что там не вода и не сок, судя по тому, как он слегка морщится после нескольких глотков. Ирвин медленно подходит к лежащему на земле ножу и осторожно поднимает его все еще дрожащими пальцами. Закинув нож и флягу в рюкзак, он устало прислоняется к дереву и делает несколько глубоких вдохов, окончательно успокаивая себя. И уходит немного неуверенной походкой. Он выглядит… побежденным и разбитым. Хотя мне и кажется, что только что он выиграл битву с самим собой.***
How did you stay so strong? How did you hide it all for so long? How can I take the pain away? How can I save... Song: Three days Grace – Fallen angel
После такого странного дня мне хотелось только уснуть поскорее, отключиться от реальности и не думать о том, что дни Эштона, скорее всего, похожи на дни этого странного парня из моей школы. В последнее время я часто сталкиваюсь с ним. Или я всего лишь стал, наконец, обращать на него внимание, а прежде просто не видел его. Он всегда молчит, даже при разговоре с учителями. Хотя я видел его только в компании учительницы литературы, которая постоянно пыталась его в чем-то убедить каждый раз, когда я встречал их. Он всего лишь качал головой на любую ее фразу, пожимал плечами, всячески делал незаинтересованный вид и уходил, так ничего и не сказав. И я никогда не видел, чтобы он шел рядом с кем-то из учеников. Он всегда один. И Эштон ведь тоже всегда один. И, как он говорил, он почти ни с кем не общается. И тоже режется. Меня пугает, что так много совсем юных ребят теряет желание жить. Разве мы не должны наслаждаться каждым днем и быть беззаботными? Только получается это, видимо, не у всех. Если вообще хоть у кого-то получается. В общем, придя домой, я проверил почту на наличие сообщений от Эштона, но их не было, так что кое-как я сделал домашние задания и лег спать, мечтая уснуть и не просыпаться ближайшие пару дней, потому что чувствовал себя странно раздавленным, беспомощным и опустошенным. Но мне не удалось выспаться. Потому что я проснулся ночью, в панике схватил телефон и набрал номер Эштона. Мне приснилось, что мне позвонили и сообщили о его смерти, а мой номер просто был единственным сохраненным в его телефоне. И я просто… я боялся, что он может умирать прямо сейчас, а я спокойно сплю и могу ничего не узнать. Он долго не брал трубку, но все же ответил ужасно сонным голосом. – Какого хрена? – прохрипел Эштон. – Прости, я знаю, что сейчас глубокая ночь, но я… Ох, ладно, прости еще раз, я лучше дам тебе поспать, да… – пробормотал я. – Придурок, заткнись, дай мне секунду, я проснусь, – выдохнул он, помолчал какое-то время и снова заговорил: – Так какого черта? Что случилось? Почему ты звонишь мне в… боже, четыре часа, серьезно? – Еще раз прости, – виновато произнес я. – Это… Ладно, мне просто нужно было убедиться, что ты жив. – С чего вдруг? – Ну, мне приснилось, что ты умер, а мне позвонили и сообщили об этом, прося приехать на опознание. – Хм, милый сон. – Ага, очень. Именно поэтому я и разбудил тебя так поздно, за что еще раз прошу прощения. – Ты вообще в порядке? У тебя странный голос, – вдруг спросил он, после недолгого молчания. – Всего лишь из-за не самого приятного сна, – усмехнулся я, надеясь, что Эш поверит в это. – Пытаешься меня обмануть? Забавно. Я слишком хорошо знаю такие интонации. Тебе-то почему плохо? – Я… не знаю. Просто я стал замечать то, на что никогда не обращал внимания, – начал я. – И теперь я понял, что этот мир не такой красивый, каким я его видел. Ну и я до сих пор не смирился с тем, что моего друга больше нет рядом. Точнее… я никак не могу к этому привыкнуть или, скорее, отвыкнуть от того, что он постоянно рядом. – Тебе бы сейчас уехать куда-нибудь в абсолютно незнакомое место и просто отдохнуть, ничем не занимаясь весь день. Тебе бы это помогло, – странно теплым голосом сказал Эш. – А тебе бы помогло? – спросил я. – Мне? – усмехнулся Эштон. – Я не уверен, что мне хоть что-то может помочь, а уж такая ерунда, как путешествие… Нет, на это надеяться не приходится. – Я не понимаю, как жить дальше, когда внутри будто… Чувствую себя опустошенным. – Ты заполнишь эту пустоту, у тебя получится, – все таким же теплым голосом сказал Эштон. – Как ты это делаешь? – спросил я после долгого молчания. – Что именно? – Как ты справляешься со всем этим? Как ты продолжаешь бороться, когда становится так больно? Как ты остаешься таким сильным? – Сильным? – спросил он и рассмеялся пугающе грустным смехом. – Если это сила… Нет, Люк, это совсем не сила. Я был слишком слаб, чтобы бороться с этим, когда было нужно. Я давно проиграл ту самую первую битву. То, что я продолжаю бороться, как ты сказал… не стоит называть борьбой такое. Я подчинился тому, что управляет мной, я не отталкиваю его, не отталкиваю своих демонов, живу с ними в относительном мире и согласии. Но я вовсе не силен. Хотел бы я быть таким, но уже не смогу. Я давно перестал бороться. – Получается, ты просто позволяешь этому брать верх? Не сопротивляешься? Но ведь… ты так часто хочешь умереть и пытаешься это сделать. Как ты остаешься жив? – Подходя к краю, ты надеешься, что остается что-то стоящее, что ты можешь упустить, поэтому возвращаешься назад. Только ничего стоящего тебе не ждет по возвращении. Однако это происходит каждый раз, и каждый раз работает. Так что в последние секунды просто снова появляется надежда. Но со временем ее все-таки не останется. Не знаю, что не дает мне умереть. Может быть, я даже просто боюсь. – Меня пугает это. То, что происходит с тобой. Меня пугает все вокруг, и такая ерунда начинает раздражать. – Сначала боишься, потом ненавидишь, потом присматриваешься, изучаешь и, в конце концов, примиряешься. Так было у меня, но надеюсь, у тебя этого не будет. – Я чувствую себя беспомощным, потому что не могу ничего контролировать. – Черт, Люк, это… Нам нужно прекратить, – заговорил он после недолгого молчания срывающимся голосом. – Нужно перестать общаться, потому что мне кажется, что… Боже, в тебе ведь не было этого тогда. Даже несмотря на смерть друга, ты был таким светлым и счастливым, хоть тебе и было больно, но ты был живым. Сейчас же ты как будто впитываешь в себя меня. Нет, я не могу испортить и твою жизнь, я не хочу ломать твой мир. Ты слишком… удивительный, и я достаточно наблюдал за тобой, чтобы увидеть это. Я не могу так поступать с тобой, так что просто… я просто исчезну, не ищи меня, ладно? – Нет. Твою мать, Эштон, не смей делать этого, нет! – испуганно закричал я, абсолютно не понимая, что он вообще говорит. – Не беспокойся обо мне. Просто постарайся забыть. У тебя это получится, у всех ведь получалось, видимо, это не сложно, – грустно усмехнулся он, судорожно выдохнул, будто человек, который сейчас разревется и держится из последних сил. – Спасибо, что пытался вытащить меня, вот только я утягиваю тебя за собой. – Нет, Эш, пожалуйста, помолчи и дай мне вставить хоть слово, чертов идиот. Я не хочу, чтобы ты геройствовал и уходил, посчитав это правильным. Я хочу, чтобы ты был рядом, потому что благодаря тебе я держусь, как ты не понимаешь. Ты единственный, кому я верю, единственный, кто говорит мне правду, кто остается собой. Не смей исчезать. В ответ тишина и хриплое дыхание. – Эштон? Снова тишина, а потом тихое: – Нет, я должен… Прости. И оглушительные гудки в трубке. – Ну нет, ты не поступишь так со мной, – выдохнул я и снова набрал его номер… …чтобы услышать ответ оператора о том, что владелец номера полнейший идиот и мудак, который просто решил выключить телефон. Замечательно. Блеск. Именно то, что мне было нужно. Прелестно, спасибо большое. Конечно, теперь моя жизнь станет гораздо лучше. Гениальное решение. Он абсолютный идиот. Которого мне теперь придется искать.
