I could help

             

When I was a child, I'd sit for hours, Staring into open flames, Something in it had a power, Could barely tear my eyes away. Song: Hozier – Arsonists Lullabye

             Мы сидели рядом возле костра и просто смотрели на огонь. Он молчал, а я действительно не имел ни малейшего понятия, что сказать, чтобы не выставить себя идиотом, и чтобы он не выставил меня (или швырнул в костер, как вариант). Через какое-то время я услышал тихий смешок и обернулся, пытаясь понять, что его развеселило, но он начал смеяться. По-настоящему смеяться, как беззаботный и счастливый ребенок.              – Я рад, что тебе весело, но что я такого сделал? – спросил я, рассматривая его и удивляясь тому, как он меняется при такой улыбке. – Хотелось бы запомнить рецепт такого веселого Эштона.              – Просто мы сидим на пляже возле костра и молчим, – ответил он, не глядя на меня, по-прежнему наблюдая за пламенем. – И это выглядит так глупо, после той моей речи, решения уйти и не общаться с тобой. Ты, видимо, искал меня, нашел и теперь молчишь, подбирая слова и темы для разговора. Ситуация безнадежно глупая.              – Да, но я действительно пытаюсь придумать, что сказать, и у меня никак не получается, – усмехнулся я.              – Конечно, не получается – ты панически боишься того, что я могу от любого неосторожного слова кинуться в огонь или достать откуда-нибудь нож и располосовать себя.              – А ты этого не сделаешь? – с сомнением спросил я.              – Сейчас нет, я довольно спокоен, благодаря ему, – произнес он, кивнув в сторону огня.              – Тебе помогает огромный костер?              – Чем больше пепла, тем больше покоя у меня, – ответил Эштон.              – Я сделаю вид, что понял тебя. Надеюсь понять чуть позже.              – Вряд ли поймешь, – рассмеялся он, но уже не так, уже гораздо более грустно и обреченно. – Так как ты меня нашел? Отследил по номеру телефона?              – Да, это был единственный нормальный вариант.              – Зря я все-таки его включил.              – Но спасибо, что сделал это, – произнес я и постарался как можно более одобряюще улыбнуться (не уверен, что получилось, ведь его лицо выражало крайнюю степень скептицизма).              – Ты хочешь что-то спросить, – после минутного молчания сказал он. – Определенно что-то глупое, но я готов даже не смеяться над тобой.              – Как давно ты знаешь меня? – спросил я, но, заметив его насмешливую улыбку, пояснил: – Как давно ты знаешь, как я выгляжу?              Выражение его лица из насмешливого перешло в откровенно усталое от моей глупости. Что я такого сказал?              – Ты разместил адрес электронной почты на личном аккаунте, где полно твоих фото. И выложил адрес опять же под фотографией, на которой было твое лицо. По-твоему, я абсолютный идиот? – и говорит так, что вообще-то я чувствую себя идиотом. И в этом случае я с ним согласен.              – Ладно, в этот раз признаю – мог бы и сам догадаться, – со вздохом ответил я. – Почему тогда при каждом столкновении в школе ты убегал? Почему не заговорил со мной?              – Сам догадаешься, – усмехнулся Эштон.              – По твоему плану мы не должны были встретиться, – сказал я, – и я уж точно не должен был узнать тебя. Но я ведь узнал, так что в этом плохого?              – Все очень просто: чем дальше от меня люди, тем безопаснее как им, так и мне самому. И мне просто нужно было держать тебя как можно дальше, не подпускать и не давать привязываться, в чем я определенно не преуспел, – вздохнул он.              – Да, я помню твою речь о том, что ты мне мешаешь счастливо жить. И честно могу сказать тебе – это полная чушь.              – Я психолог получше, чем ты, так что мне виднее, – покачал он головой. – Из-за меня ты задумываешься о вещах, которые бы не пришли тебе на ум.              – То есть благодаря тебе я становлюсь умнее, и это плохо, – ответил я, удивляясь тому, насколько глупо звучит такой вывод.              – Да, именно так. Но умнее – не значит счастливее, а скорее даже наоборот. Чем ты умнее, тем больше ты понимаешь, чем больше ты понимаешь, тем меньше удовольствия доставляет жизнь. Уж поверь, я знаю, каково это.              – Так может быть, ты просто понимал не те вещи или понимал их не так, как следовало бы? Я не умнее тебя, но разве в этом мире все однозначно? На любой факт можно посмотреть как минимум с двух сторон, и в большей части утверждений нет истины, это лишь предположения.              Удивленно усмехнувшись, он взглянул на меня как-то иначе – будто только сейчас увидел во мне кого-то равного, с кем не нужно спускаться вниз по лестнице своего IQ.              – Интересно… – пробормотал Эштон. – Ты умеешь приятно удивлять.              – Неужели ты думал, что я совсем идиот? Тот факт, что я стараюсь позитивно мыслить, еще не значит, что я глуп.              – Просто зачастую оптимисты не видят дальше своего носа и тупой счастливой улыбки.              – Как видишь, я улыбаюсь не постоянно.              Все это время мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Огонь добавлял нечто странное в его взгляд – опасное и отчасти пугающее. Кажется, у него глаза зелено-карие, но сейчас они стали янтарными, и это безумно красиво, поэтому мне так сложно оторваться от изучения всполохов и переливов золотого пламени.              – Почему ты так смотришь на меня? – спросил он, когда мое изучение, видимо, затянулось слишком уж надолго.              –У тебя красивые глаза, – улыбнулся я, снова поворачиваясь к огню. Думаю теперь, где бы я ни увидел пламя, всегда буду вспоминать Эштона.              – Нет, – ответил Эш, нахмурившись. – Не делай мне комплиментов и не считай меня красивым. Еще раз повторю тебе – ты не знаешь, кто я такой, не стоит влюбляться в иллюзию.              - Почему ты постоянно говоришь мне об этом? – спрашиваю я и пытаюсь сделать свое лицо как можно более бесстрастным, чтобы не выдать себя. Как бы ни было это пугающе, но я уже начинаю влюбляться (а уж после личной встречи и разговора этот процесс ускорился).              – Потому что решающим условием зарождения любви «является уверенность, что некое существо имеет отношение к неведомому нам миру и что его любовь нас туда ведет», – задумчиво отвечает он и добавляет: – Марсель Пруст.              – При чем здесь Марсель Пруст?              – Его слова. Роман «В направлении Свана».              – Стоит прочесть?              – Читать его нужно лишь в особом настроении, но он удивительно красив, так что да, стоит.              – Ты буквально мой литературный наставник.              – Ну хоть кому-то моя одержимость книгами приносит пользу, – усмехнулся он. Кажется, усмешка – его любимое действие губами. Нет, я не буду думать о его губах рядом со своими, даже не собираюсь.              Вновь наступила тишина, но она не была такой неловкой и напряженной, как прежде. Эштон как будто расслабился наконец и немного отпустил себя, позволил себе… быть искренним?              – А ты не настолько пугающе опасный, каким выглядишь в школе, – сказал я, с улыбкой рассматривая его профиль. Он повернулся ко мне и как-то расслабленно и задумчиво принялся изучать меня в ответ.              – Просто у меня нет цели тебя пугать, – пожал Эштон плечами, слегка улыбаясь, но после снова стал серьезным. – Кстати о школе. Не подходи ко мне там, ладно? То, что мы начали общаться в реальности, еще не значит, что стоит находиться рядом в таком мерзком месте.              – Есть какая-то причина, по которой ты расхаживаешь по школе с гордым и устрашающим видом?              – Да, поддерживаю репутацию, чтобы никто ко мне не лез.              – Удивительно, даже ты беспокоишься о репутации, – рассмеялся я, потому что это и вправду звучит очень странно. Такой парень, как Эштон, волнуется о том, что подумают окружающие. Кто бы мог подумать.              – Конечно, меня волнует репутация. Это гарант моего спокойствия. Не только пепел меня расслабляет, но и отсутствие в моем пространстве людей.              – Ты второй раз говоришь об успокаивающем тебя пепле. Что ты имеешь в виду?              – Я ведь не рассказывал тебе, почему не живу с семьей? – спросил он и развернулся ко мне. То есть полностью развернулся, сел напротив и теперь смотрел только на меня. К этому я не был готов, потому что да, он определенно очень красив. Я также пересел, чтобы теперь быть лицом к лицу с Эштоном, и покачал головой. – Я сжег наш дом, – сказал он и замолчал.              – Ты сжег дом? Зачем?              – Не знаю, мне было скучно, – пожал он плечами. – Мне было тринадцать лет, и именно тогда началась моя болезнь. Понятия не имею, что ее вызвало, да и неважно это. Огонь я любил с детства – слишком много в нем силы, чтобы не соблазниться и не попасть под его влияние. Я постоянно разводил костры, за что меня каждый раз ругали. Со временем стало ясно, что только пепел, оставшийся после, успокаивает меня. Я получал несравненное удовольствие, наблюдая за тем, как пламя пожирает сначала просто доски, потом некоторые мои вещи, а потом и наш дом. С каждым разом хотелось все больше и больше. Да, огонь стал для меня наркотиком. Никого не было дома, и я сжег все здание, в чем мне помогли две канистры бензина. Родители невероятно взбесились тогда, отправили меня к психиатру, который пришел к выводу, что моя страсть к огню вызвана либо галлюцинациями, либо я таким образом пытаюсь обрести успокоение и потешить свою жажду разрушения. Может быть, в чем-то он и прав. Мне тогда выписали кучу таблеток, пришлось их принимать, но, в конце концов, я просто сбежал из дома. Сестра нашла меня через пару недель в этом самом трейлере – он был свободен, так что я с чистой совестью его занял. Она его выкупила и какое-то время жила там со мной, потом я ее выставил. В общем, с четырнадцати лет я живу один, о чем совсем не жалею.              Эштон закончил рассказ, а я просто сидел и смотрел на него, пытаясь переварить все факты, что он буквально вывалил на меня. Пару минут я усваивал информацию, а потом обдумывал, что сказать.              – Такого я не ожидал, – выдохнул я.              – Думал, все будет проще? – в очередной раз усмехнулся Эштон.              – Не то чтобы проще, но… не ждал такого количества информации от тебя. Обычно ты бываешь более скрытным.              – Порой на меня находит откровенность. Это случается редко, так что лови момент, – произнес он, расслабленно выдохнул, немного отодвинулся назад и просто лег на песок, уставившись на небо, в которое уходил дым уже затухающего костра. Мне не оставалось ничего другого, как подойти к нему и лечь рядом, так же направляя взгляд в небо.              – Тебе не пора идти домой? – спросил Эштон через несколько минут спокойного молчания. Невероятно уютно так лежать на пляже рядом с тлеющими угольками, смотреть на небо и слушать океан.              – Мне не хочется идти домой, – ответил я, поворачиваясь к нему лицом.              – Прости, но я не настолько тебе доверяю, чтобы впустить ночевать в мой небольшой трейлер, так что тебе придется идти домой, потому что еще немного и я усну на пляже, а это не самое приятное место для сна, – насмешливо произнес он, поднимаясь на ноги и глядя на меня сверху вниз.              – Ладно-ладно, ухожу, – рассмеялся я. Встав рядом с ним, какое-то время смотрел на Эштона и все же решился сказать: – Ты можешь не исчезать, пожалуйста? Просто отвечай на мои сообщения и звонки, и… могу я иногда приходить сюда, чтобы увидеться с тобой?              – Почему-то твое присутствие меня не раздражает, так что да, я не против. Постараюсь отвечать, но сам знаешь, я не могу ничего обещать, – как-то погрустнев, сказал Эштон.              – Все в порядке, я понимаю, это сложно для тебя. Просто не исчезай и не отталкивай меня, – попросил я, рассматривая его и поражаясь, как такая разрушенная душа моет скрываться под таким красивым лицом.              – Спокойной ночи, – ответил он, мягко улыбнувшись, и отправился к трейлерам.              Какое-то время я еще стоял на пляже, наблюдая за тем, как Эштон заходит в трейлер, включает свет и, видимо, снова садится читать, как и всегда по ночам. Надеюсь, это не очередное произведение суицидального депрессивного автора, а что-то более оптимистичное. Наверное, стоит контролировать читаемые им книги, хотя вряд ли он меня послушает. Вдохнул приятный соленый воздух, пропитанный запахом костра, и направился домой, медленно проходя по пустеющим и замирающим улицам. Я не ожидал такого конца дня. Все вышло так… тепло и уютно. Не такого я ждал от этой встречи: мне думалось, что Эштон меня просто пошлет и накричит или ударит, но он снова удивил и даже немного открылся и не оттолкнул. Кажется, он хочет быть спасенным, хоть и отчаянно не соглашается это признать и все время возвращается в свой панцирь. Вряд ли это был последний раз, когда Эш пытался меня оттолкнуть, но, судя по его поведению, он не так уж и хочет этого. Что ж, тогда я и не буду отталкиваться, а постараюсь хоть как-то ему помочь.