Сердце Тьмы, Сердце Света.

- Снова «нет»? –Лувилье побарабанил пальцами по столу. Я промолчал. Незачем подтверждать то, что и так очевидно. Просто закинул ногу на ногу и попытался обворожительно улыбнуться. Улыбнуться получилось. Обворожительно – вряд ли. Скорее уж устало. И немного озлобленно. Ибо за последние два месяца этот ватиканский прихвостень с фанатичным взглядом и улыбкой последней мрази успел несколько приесться. Утром, днем и вечером, семь дней в неделю, он приходил сюда, в тюрьму Черного Ордена, и задавал своего три вопроса. Всего три. Положительно я ответил только на один. А вот на вторые два... - И почему же «нет»? Ох уж эта его улыбочка. Каким же кретином надо быть, что бы поверить типу с такой улыбкой?.. Отвернуться и с неестественным интересом рассматривать стену напротив. Обычно это срабатывало. Но сегодня Лувилье явно не собирался уходить ни с чем. Облокотившись о прутья решетки, инспектор тоже уделил внимание каменной кладке. - Красить надо, - наконец сочувственно выдал он. – Какой цвет предпочитаете, господин 14-ый? - Белый. Лувилье на миг скривился, словно от острой зубной боли. Помнит, гад, какой ценой Черный Орден меня заполучил. И, похоже, понемногу начинает жалеть об этом. Ведь, если подумать, Орден вкупе с Ватиканом потерял гораздо больше, нежели обрел. Как, впрочем, и я сам. - Мы можем обустроить тут все так же, как и в вашей тайной комнате в Белом Ковчеге, - поражаюсь его выдержке. Лично я давно бы уже психанул и приложил лицом о стену. - Было бы неплохо, - интересно, он распознал сарказм в моем голосе? - В таком случае, мы завтра же начнем тут ремонт, - и снова эта его улыбочка, хотя ни на миг не поверю, что он не расслышал издевки в моем ответе. Я стараюсь не думать, что и сам когда-то улыбался точно так же. Легко и непринужденно. От этих мыслей сразу же хочется разбить себе лоб о стену. Да и вообще умереть. Снова, как когда-то. Потому что после того, что я натворил, жить нет никакого желания. - Завтра же мы переведем вас в другую камеру. Это временные меры, не беспокойтесь. Ремонт займет пару дней, не более, - он говорил и улыбался, а я тупо смотрел на каменную кладку, бездумно перебирая пальцами. От Лувилье это не скрылось. - И, если вы хотите, мы можем поставить вам тут пианино. Белое, не так ли? Я кинул на него косой взгляд. Лучше бы не кидал. Как же бесит его улыбка... - Да. Белое. И все-таки, каким же кретином нужно быть, чтобы поверить этой падлючей улыбочке?.. Ответ прост. Надо быть мной.

*

Комуи отпил кофе из своей кружки, задумчиво глядя на лист бумаги на своем столе. На один-единственный лист бумаги, лежащий на идеально в кои-то веки чистом столе. Лист с данными об одном человеке. Очень важном человеке, за которого переживало некогда 99,9% всего Черного ордена. Канду, как злосчастные 0.1%, в расчет уже не брали. Данные были интересными. Даже очень. Просматривая их уже в который раз, Комуи не знал, как ему реагировать на данную информацию. С одной стороны, хотелось визжать ультразвуком. С другой же – перекреститься и заныкать документ куда да подальше. Золотую середину между этими двумя крайне сильными желаниями китаец пока что не нашел. - Смотритель Комуи, с вами все в порядке? – начальник научного отдела опасливо покосился на Комуи, с непонятным выражением гипнотизирующего документ на столе. - Капитан Ривер... Ученый вздрогнул, мгновенно пожалев, что привлек внимание начальства. Очень уж загробным был голос Смотрителя. - Д-да? - Что бы вы сделали на моем месте, если бык вам попала подобная информация? – Комуи подтолкнул бумагу к Риверу, зловеще сверкнув очками. Ривер осторожно взял документ, пробежал по строчкам глазами. Потом еще раз. И еще. - Не верится... – спустя довольно-таки долгую паузу наконец выдохнул он. - А вы поверьте. И уберите эту улыбку с лица, не палитесь, - Смотритель шумно отхлебнул кофе, мастерски притворяясь шлангом. Ривер взъерошил волосы, тщетно стараясь придать лицу более-менее серьезное выражение. - Кто-нибудь... кто-нибудь еще об этом знает? – негромко спросил он. - Нет. И не узнает, пока все не подтвердится. - Но ведь это же!.. - Именно потому, что это – «это же». Возможно, тут просто ошибка, и данные не соответствуют действительности. Не знаю, как вы, капитан Ривер, а я не хочу попасть в черные списки всех сотрудников Ордена за ложную надежду. - Тогда... – Ривер глупо хихикнул. – Тогда что же нам с этим делать? – мужчина осторожно, словно в его руках было само Сердце Чистой Силы, выставил перед собой документ с данными. Комуи задумчиво покосился на листок. Вариантов нарисовывалось несколько и все, как один, предполагали нехилый риск. - А ничего! – Смотритель вырвал из пальцев возмущенно что-то вякнувшего сотрудника бумагу и сунул её в верхний ящик письменного стола. – К нам никаких документов не поступало, мы ничего не знаем и вообще, мы белые, мягкие и пушистые, - китаец окинул ученого противоестественным для него крайне серьезным взглядом. – Ясно? - Да... - Что – «да»? - Мы ничего не знаем... - О чем – «не знаем»? - Ну... О бумаге этой... И о том, что... - Капитан Ривер, вы сейчас о чем вообще говорите? Ученый, собиравшийся продолжать дискуссию, сбился и, пробормотав что-то себе под нос, отвернулся к стеллажу с книгами. Со Смотрителем бесполезно было говорить, если он уже вошел в образ.