Мой милый мишка

      «Я задержусь. Работы очень много. Приду к окончанию твоего рабочего дня».       Я отправил смс и откинулся на спинку стула, смотря в потолок. Переводить взгляд на стол совершенно не хотелось. Кажется, те несколько дней моего лёгкого помешательства на работе вышли мне боком. Начальник с завидной регулярностью складывал на мой стол всё новые и новые бумаги. Хорошо, что у меня теперь есть его телефон. Вечером я хотел написать ему что-то, возможно, пожелать доброй ночи, но так и не решился.       У магазина меня встретила его хозяйка. Она вежливо поздоровалась и попросила напомнить Ёнджэ, чтобы тот закрыл дверь. Видимо, он сам уже ушёл переодеваться. Я прошёлся по магазину и через пару минут поисков нашёл эту комнату. Она была совсем небольшая, явно использовалась для отдыха и хранения каких-то вещей, в подсобку, видимо, помещалось не всё. Небольшой диванчик, несколько стульев и столик — это, пожалуй, всё, что было здесь для отдыха, но этого вполне хватало. Довольно уютно. Мой мишка сидел на диване и стягивал с себя костюм. Он был весь взъерошенный и, кажется, запутался в штанине, уж больно долго возился. Он не замечал моего присутствия, а мне казалось, что я являюсь свидетелем какой-то очень интимной сцены.       — Может, помочь?       Мой мишка отрицательно замотал головой и улыбнулся. Я подошёл поближе и присел рядом на корточки. Мне захотелось немного приподняться, совсем чуть-чуть, и осторожно коснуться губами его щеки. Он сейчас был очень очаровательным, раскраснелся и тяжело дышал. Я протянул руку и поправил его чёлку, немного задержавшись на этом прикосновении. Напомнил сам себе мамочку. Рвусь помочь моему малышу переодеться, переживаю. Через пару минут Ёнджэ все же справился с костюмом и с облегчением выдохнул.       — Давай чай попьём. Хозяйка немного пирожных оставила. У неё дела какие-то, так что закрывать сегодня нам.       Я счастливо закивал на его предложение. Кто же может от такого отказаться? Он принёс чай и пирожные, мы сели на диван и принялись за поглощение вкусностей. Всё же пирожные просто потрясающие. Может, мне чаще задерживаться на работе? Я вдохнул аромат чая и прикрыл глаза. Прекрасный вечер, тихий и спокойный. Я бы сейчас с удовольствием переоделся, завалился в кровать и погрузился в сон. В детстве мама часто баловала меня на ночь чем-то вкусненьким в обмен на обещание быстро уснуть и не вредничать. Я открыл глаза и улыбнулся — пожалуй, существующая реальность тоже неплоха.       — Помнишь, мы говорили о прикосновениях? — видимо, была очередь Ёнджэ задавать тему для разговора.       — Помню, конечно, а что?       — Просто ты тогда говорил про этапы: рукопожатия, объятия, поцелуи, секс, — последнее он сказал, пристально смотря мне в глаза. — Я тогда ещё задумался, применима ли эта градация к дружеским отношениям и на каком этапе мы. В тот момент даже рукопожатий не было, хотя я уже обнимал тебя, правда, в костюме медведя. Это считается?       — Думаю, это можно отнести к полноценному рукопожатию. В отношении друзей все немного сложнее. Хотя до поцелуев доходит и в этом случае. Правда, они несут немного другой смысл и вызывают другие чувства. Это скорее жест доверия, открытости, какой-то нежности, что ли. В них нет влечения, сексуальной составляющей. Это сложно объяснить.       — Ты когда-нибудь целовался с другом?       — Ёнджэ, к чему такие вопросы? Ты хочешь с кем-нибудь поцеловаться и решил таким способом выяснить, нормально это или нет? Если так, то я неподходящий кандидат на роль советчика.       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты неподходящий кандидат на роль советчика?       Я смотрел на него, не в силах понять, к чему он клонит и чего хочет от меня добиться. Хотя... По сути, очень правильный вопрос. Почему? Что мне мешало сказать ему «да» или «нет»? В данном случае скорее второй вариант, с друзьями я никогда не целовался. Все мои порывы заканчивались объятиями. В дружеском поцелуе в щёку не вижу ничего плохого, хотя чаще это происходило скорее в шутку, чем в качестве проявления чувств. И кого он там собрался целовать?       Ёнджэ, видимо, надоело ждать от меня ответа. Он поднялся со своего места и вышел из комнаты, наверное, чтобы помыть чашку или налить себе ещё чая. Мишка не посчитал нужным что-то объяснить или сказать. Мне же не оставалось ничего, кроме как остаться на своём месте и продолжить пить чай с пирожными, которые, к слову, были невероятно вкусными.       Мысли продолжали крутиться вокруг этого несчастного дружеского поцелуя. С чего вдруг он уже во второй раз касается этой темы? Что я должен ему ответить? Сказать, что это нормально? Нет, я, конечно, понимаю: парень молод, и ему хочется попробовать что-то новое. Возможно, нужны какие-то острые ощущения, чтобы в старости вспоминать, каким идиотом был и как весело проводил время. Вот только мне не хотелось отвечать на эти вопросы, даже косвенно давать своё разрешение. Внутри всё сильнее разгоралось желание высказаться в негативном ключе по поводу этой идеи. Можно было ещё подкрепить каким-нибудь рассказом на тему потерянной дружбы из-за таких поступков. Это сможет его образумить? Я вел себя как маленький ребёнок с подаренной конфетой. И сам её не ел и делиться ни с кем не собирался.       Он осторожно зашёл в комнату и остановился, прислонившись спиной к стене.       — Ты не ответил, — он сказал это не с вызовом даже, а с какой-то тенью обиды или усталости. Я не знал, что ответить, поэтому поставил свою чашку на столик и подошёл к нему. Остановился в самой близи, заглянул в глаза, пытаясь понять, чего он добивается. Мой мишка ухмыльнулся и разочарованно выдохнул.       Я протянул ладони к его лицу и с силой нажал большими пальцами на лоб, провёл от центра к вискам. Это совершенно точно небольно, возможно, немного неприятно. Он закрыл глаза. Это означало, что я могу действовать, делать то, что мне хочется. И мои руки не дрогнут... Я переместил пальцы на его скулы и снова с силой провёл. Он немного жмурился, но не возражал. Руки дрогнули. Я на секунду убрал их, но тут же вернул обратно. Губы... Нажал. Мягкие, тёплые, пока ещё чужие. Осторожно приблизился и выдохнул на его губы, чтобы он точно почувствовал моё дыхание. Перевёл руки на подбородок. Так же нажимая пальцами, провёл по нижней челюсти. Старался нажимать как можно сильнее, но не причинять боли. Хотел чувствовать, как можно сильнее чувствовать... Мне так этого не хватало. Хотелось, чтобы в моей жизни происходило хоть это. Чтобы не было этой бессмысленной пелены дней, этого тумана, который застилал сейчас всю мою жизнь. Обхватил его голову руками, посмотрел в глаза. Закрыты.       — Открывай, — я почти прорычал это. Мои руки снова дрожали, но теперь я бы не смог убрать их, даже если бы захотел. Осторожно, насколько это возможно, начал перебирать пальцами его волосы. Он послушно открыл глаза и посмотрел на меня, как будто считывал, улавливая то, чего не видел я. Почему сердце так бьётся? Он подался немного вперёд. У меня перехватило дыхание. Я догадался, что он хочет сделать. Нет. Точно знал, я видел это в его глазах, в том, как его губы начали приближать. И тут я… испугался. Дёрнулся. Убрал руки. Попытался уйти, сбежать. Он схватил меня за запястье, и я снова дернулся. Я не был готов. Знаю, что начал сам… но не мог. Не мог даже повернуть голову в его сторону. Но послушно остановился. Он просто обнял, осторожно, как нечто очень хрупкое. Просто подошёл сзади и обнял. Я выдохнул. Почему ты молчишь? Чёрт. Почему именно сейчас ты молчишь? «Скажи хоть слово», — мысленно приказывал, просил, умолял я...       Он осторожным поцелуем коснулся моей шеи, и я умер. В эту самую секунду сердце остановилось, дыхание прервалось и из головы вылетели все мысли.       — Дэхён... — это скорее похоже на выдох, чем на слова, но я был рад и им. Я снова жил, дышал.       — Да, — ответил я шёпотом.       — Почему ты бежишь?       Снова вопрос, на который я не знал, что ответить, не знал, как отреагировать. Не мог даже повернуться, чтобы просто посмотреть на него. Он обнял крепче, осмелев. Я поглаживал его руки и прижимал их к себе сильнее. Мне хотелось распасться на миллионы песчинок и унестись отсюда с порывами ветра. Как отреагировать? Что сказать? Или сделать? Я не понимал, чего он хотел от меня добиться. Ему не хватало острых ощущений, или он просто дразнил меня? Мне же хотелось сбежать. Возможно, это трусость, но я ничего не мог с собой поделать. Просто не знал. Чёрт. Что ответить ему и в первую очередь себе? Я не был готов, не хотел? Нет. Возможно, не был готов, но если уж быть честным... хотел. Я словно сидел перед коробкой, доверху наполненной пресловутыми шарами судьбы и ждал, что они помогут мне ответить на вопрос. Раз за разом я доставал новый и остервенело тряс, но окошко оставалось чёрным. Откидывал, брал новый. Снова и снова пробовал, но не находил ответа.       — Я не знаю, — сказал совершенно честно.       — Понятно.       Он опустил руки и отпустил меня.       ***       Оставшаяся часть рабочего дня прошла совершенно обычно. Я ждал, что он придёт за несколько минут до окончания, а может, и раньше, но его не было. Хозяйка позвала меня переодеваться и попросила закрыть магазин, когда буду уходить. У неё какие-то срочные дела. Она улыбнулась мне и обняла. Прикосновения этой женщины всегда напоминали мне прикосновения матери — такие же искренние и тёплые. Порой мы совершенно неосознанно скучаем по очень простым вещам. Привыкаем к кружке молока на ночь, яблоку на завтрак, воскресным прогулкам и ужину в семейном кругу. Это всё кажется такой мелочью и совершенно неважным. Но по прошествии нескольких лет, живя самостоятельной жизнью, всё так же покупаем молоко и яблоки, включаем вечерами телевизор, чтобы не есть в одиночестве. Мы привыкаем к совершенно простым на первый взгляд вещам. Я каждый вечер жду его.       Я прошёл в комнату и снял голову медведя. Ну что, мишка, давай с тобой договоримся: если он не придёт до того момента как я уйду, то будем считать это сигналом. В этом случае постараюсь относиться проще к нему, к ситуации, к себе. А если придёт, тогда попробуем. Мы заключили с ним такой вот маленький договор.       Во мне зарождалось странное желание — не знаю даже, как точно его расценивать. Просто все эти его и мои прикосновения и взгляды. Они не были для меня чем-то обыденным, отличались от подобных касаний других людей. Я не раз обнимал друзей и родных, но лишь в его объятиях хотелось задержаться чуточку дольше, совсем немного. Может, мне действительно просто не хватало новых ощущений. Но стоило хотя бы попробовать, продвинуться немного дальше по этой его шкале души и тела. Даже зная, что это, скорее всего, испортит наши отношения, я не мог отступить. Если не попытаюсь — потом будет только хуже. Каждый раз, видя его, буду топить это желание, стараться запрятать его в самый дальний угол. Как ситуация с надоевшей вещью в доме. Её нужно просто выкинуть, прятать совершенно бесполезно. Сколько бы ни было попыток скрыть её от глаз, она всегда будет на видном месте: кто-нибудь спросит, вспомнит, собака вытащит откуда-то из-под дивана или сам в поисках других вещей будешь всегда натыкаться. Я заглядывал внутрь себя и всё больше убеждался в своём желании быть чуть ближе.       Он зашёл, когда я пытался снять с себя костюм. Никак не мог понять, как умудрился запутаться, но вот уже несколько минут возился, и не получалось вытащить ногу. Он предложил помощь и подошёл ближе. Нас разделяло не такое уж большое расстояние, и меня одолевало странное чувство. Хотелось, как в девчачьих мыльных операх, с возгласом «Ой» завалиться на бок и вцепиться в него. А потом будь что будет. Иногда совершенно не хочется думать о последствиях. Он провёл рукой по моим волосам. Опять это чувство — желание уткнуться лбом в его висок и расслабиться, довериться, принять помощь.       Мне наконец удалось выпутаться, и я предложил ему чай с пирожными. Хозяйка иногда оставляла мне парочку, чтобы после особо тяжёлого дня можно было полакомиться. Небольшое поощрение, которое скрашивало даже самый тяжелый день. Сегодня нас двое, и, видимо, мне придётся внести в кассу определённую сумму. Надеюсь, оно того стоило. Выходить на улицу не хотелось, здесь спокойнее, да и моё предложение его устроило.       Я начал разговор про прикосновения — хотелось добиться от него ответа. Возможно, оправдать себя, свои желания, а заодно и разузнать, как он к этому относится. Ведь я не был уверен в том, что собирался сделать. Но лучший способ узнать, что там, за дверью — это просто открыть её. Мне интересно, изменилось ли его отношение ко мне за время нашего общения. На каком мы этапе, Дэхён? Я вспомнил ощущение его волос на кончиках пальцев — ещё одно странное чувство. Мне казалось, что смогу совершенно точно угадать это ощущение среди многих. Он говорил про влечение. Что же испытывал я? Не могу назвать это влечением или сексуальным желанием. Я никогда не фантазировал о нём в таком ключе. Иногда думал об объятиях и прикосновениях. Спокойствие. Вот, пожалуй, правильное слово. Рядом с ним я чувствовал именно спокойствие, желание продлить минуты и часы рядом. Он похож на утреннюю дрёму в выходной день. Не нужно никуда спешить, и ты можешь валяться в кровати столько, сколько угодно, наслаждаться мягкостью белья, теплом и тишиной. Никто не держит, но и желания уходить нет.       Я не мог понять его. Вышел. Нужно было просто собраться, закрыть магазин и идти домой. Глупая затея. Из этого всё равно не вышло бы ничего путного, я просто провоцировал его в надежде, что он поймёт мои намёки. Старался подобрать вопрос, засыпать тысячами «почему?», чтобы подобраться ближе, но, кажется, только окончательно запутал и его, и себя. Стоило предпринять лишь ещё одну попытку, я обещал мишке.       Зашёл в комнату и оперся спиной о стену, всё ещё пытаясь добиться ответа. Он подошёл ко мне, продолжая молчать. Почему, Дэхён? Почему? Когда мы рассуждали о чём-то отвлечённом, из тебя потоком вырывались мысли и чувства, ты мог долго объяснять какие-то абстрактные вещи, но когда я спрашивал что-то конкретное — в ответ получал тишину. Бросил эту затею с вопросами и уже собирался отойти, продолжить собирать вещи, но в этот самый момент он коснулся меня. Я закрыл глаза. Делай, что хочешь...        Я чувствовал его пальцы на своём лице, давление, дрожь. Он будто пытался впечатать в меня свои мысли, свои ответы. Я позволял ему проделывать всё это, даже не сопротивляясь, не пытаясь отстраниться или коснуться в ответ. Отдал власть в его руки, можно даже сказать, переложил ответственность. Дыхание на моих губах такое горячее… он совсем близко, стоило лишь немного податься вперед, поддаться порыву, чтобы ощутить их прикосновение. Требование открыть глаза. Я смотрел на него, пытался найти во взгляде ответ на свой вопрос. Мысленно просил его дать мне хотя бы малейшую подсказку, как мне действовать дальше, ведь он остановился. Теперь моя очередь. Приблизился. Он дернулся, отстранился от меня. Неужели я всё понял неправильно? Что мне нужно было сделать? Я не знал, как реагировать, что сделать или сказать. Схватил. Прижал к себе. Я практически не держал его, лишь давал понять, что не желаю его ухода. Осторожно коснулся поцелуем его шеи — совсем лёгкое касание губ, но оно мне было нужно. Мои губы хранили тепло его дыхания, нужно было в ответ поделиться своим. Я тоже начал дрожать. Столько эмоций разом. Мне хотелось развернуть его к себе, снова посмотреть в глаза, приблизиться и коснуться губ, снова почувствовать то тепло, но кажется, я и так уже слишком много натворил. Помнишь, Дэхён, ты говорил, что не думаешь, а просто действуешь, а дальше как пойдёт? Вот только в тот момент я был не уверен, что оно будет, это «дальше». Позвал его, совершенно не уверенный в том, сказал ли это вслух или лишь в своих мыслях. Он отозвался. Хотелось успокоить его, дать понять, что всё нормально, что приму любой ответ. Просто ответь, неужели это так трудно? Почему ты не хотел говорить со мной. Дэхён! Чёрт!       Ты не знаешь? Что же... Видимо это было ошибкой. Мне не стоило его провоцировать. Ничего не добился этим, только запутался ещё больше. Не было смысла держать, и почему-то я был уверен, что на следующий день он не придёт.