Полагаясь на судьбу

До Рождества оставалось десять дней, а через неделю ученики Хогвартса сядут на поезд и поедут домой, чтобы провести этот праздник в семейном кругу. Каждый получал письма от родителей, приглашал друзей в гости. Лили не стала исключением. Однако письмо к ней не было полно радостного ожидания, предвкушения веселья и ожидания встречи после долгой разлуки. Оно было полно яда, оскорблений и ненависти, потому что его написала Петуния. После получения этого простого листочка с оскорбительными словами, Лили ходила весь день как в воду опущенная, на уроках молчала, а на занятиях с Аластором отражала заклинания машинально. Поттер пытался развеселить ее, подбодрить, но перед глазами девушки все равно стояли слова из письма. "Уродка..." "Надеюсь, что на Рождество я тебя не увижу..." "Лучшим подарком будет твое отсутствие..." "... таким, как ты, не место в нормальном мире..." "... мне жаль, что ты моя сестра..." Видя ее состояние, даже Сириус молчал, хотя обычно не упускал шанса задеть Лили, напомнить, что она и так динамила Джима почти пять лет, не пора ли перестать ломаться. Было сказано еще много слов, но они не задевали Эванс, ведь это Блэк. Эгоистичный, грубый, импульсивный. Однако, так сложилось, что именно Блэк увидел заплаканную Лили в гостиной факультета ночью. Девушка сидела перед камином, притянув колени к груди и положив на них голову. Слезы она даже не удосуживалась вытирать, они текли по ее щекам, капали на ночной костюм. - Сырость разводим? Сильная староста решила поплакаться? - ехидно протянул парень, останавливаясь на первой ступеньке лестницы, что вела в спальни мальчиков. - Отвали, Блэк. Независимо от того, плачу я или нет, ты должен был пройти мимо меня, даже не заморачиваясь о том, что меня расстроило. Тебя вообще я не должна волновать, ведь у тебя все хорошо, на остальных плевать. - Теперь я просто не могу не узнать о том, что у тебя случилось, ведь не каждый день представляется видеть разбитую Эванс. - Да пожалуйста, - пустым голосом сказала Лили. - Меня ненавидит моя собственная сестра. Она постоянно говорит мне гадости, пытается задеть чем-то. Только тебе такого не понять, у тебя-то все хорошо и прекрасно, тебя не волнуют остальные. - Не говори того, чего не знаешь, - глухо произнес Блэк. - А чего знать-то? Привлекательный, чистокровный аристократ, которому открыты все двери. Рядом с тобой верные друзья, а за спиной семья, которая всегда поддержит. - Если бы моя семья поддерживала меня и мои интересы, я бы не вступил в Орден. Если бы моя семья стояла за моей спиной, я бы учился на Слизерине. И, в конце концов, если бы моя семья была нормальной, я бы не сбежал оттуда в шестнадцать лет к Поттерам. Моя семья - это чистокровные снобы, не видящие дальше своего носа. Для них чистота крови - самое важно. Я такой, по-твоему? Лили пораженно смотрела на Блэка. В его серых глазах не было ненависти, высокомерия. В них было равнодушие, словно все, что он сейчас говорил, было нормальным. Но это не было нормальным для Лили. Дети не должны сбегать из дома. У них должна была быть опора в лице родителей. Внезапно, Лили поняла, что у нее эта опора есть. Пускай Туни и ненавидит ее, но родители гордятся ее успехами, хоть и знают о мире магов так мало. А у Сириуса не было этой поддержки. - Я не знала, - произнесла Лили, снова глядя на огонь. - Прости. Я не хотела тебя обидеть, просто сорвалась. Петуния редко выбирает выражения, общаясь со мной. Хотя это сложно назвать общением. - Что она сказала тебе? - Не сказала, написала. Снова назвала уродкой, ненормальной, и сказала, что на Рождество меня видеть не хочет. Наверное, придется остаться в школе. Нет ни малейшего желания ругаться с мамой из-за нее, видеть как ругаются они. - Останешься без праздника только потому, что твоя сестрица так захотела? А то, что родители хотят тебя видеть, тебя интересует? Смелая гриффиндорка смалодушничает и останется в школе заливать свое горе слезами. Если ты этого хочешь, то оставайся, мне дела нет. Но правильнее всего было бы поехать домой и провести каникулы с родителями. Это наш последний год, потом будет другая атмосфера. Не находишь, что было бы обидно упустить это? - А ты? Останешься в Хогвартсе? - спросила Лили, наблюдая, как Сириус опускается рядом с ней. - Нет, я поеду к Джеймсу. Я живу у него почти два года, Поттеры мне очень близки. - Твоя семья не Блэки, - немного помолчав, сказала Лили. - Твоя семья - Поттеры. Такое порой бывает. Я вспомнила, как тебе на первом курсе прислали вопилку. Женщина, которая смогла сказать такие вещи своему сыну - не мать. Кто угодно, но слова "Мама" она не стоит. Важно увидеть это. Важно понять, какие люди на самом деле любят тебя и дорожат тобой, как Джим. А кто ослеплен предрассудками, не видит самого ценного, и становится чужим человеком, как Регулус. Я не лезу в твои дела, я просто говорю что вижу. Не позволяй чему-то, что касается твоей семьи, убивать тебя. Ты смог найти опору в других вещах - друзьях. Лили говорила немного сбивчиво, рассеянно, возможно даже нелогично, но именно после этих слов Блэк понял, что Лили за человек. Старается поддержать других, даже когда сама на краю пропасти, даже когда ей самой плохо до слез. Сириус улыбнулся, думая о том, что Джиму повезло, если такая девушка ответила ему взаимностью. Теперь Бродяга был уверен, что Лили стоила тех сил, которые потратил на нее Джеймс. Ради Эванс стоило идти вперед, не сворачивая с выбранного пути и не сдаваясь. - Ты умеешь играть в шахматы? - с теплой улыбкой спросил Блэк. - Да, умею, а что? - спросила Лили, пораженная переменой, произошедшей с Сириусом. - На свидания я тебя приглашать не могу, поскольку Джим мне голову оторвет, даже не посмотрит, что я его друг, а вот партию в шахматы предложить могу. Всю ночь они просидели за шахматами, забывая о войне, что идет за окнами, о гневных и ядовитых фразах родных, об уроках и остальных проблемах. Для них было важным сейчас другое. Для Лили - не проиграть эту партию, как три предыдущих, а для Сириуса - незаметно поддаться Эванс. Но девушка замечала, что Сириус несерьезен, шутливо ругалась на него, доказывая, что может выиграть сама. Блэк на эти заявление только фыркал, но не возражал. У Лили впереди еще много времени, чтобы попытаться выиграть у Сириуса. *** - Маргарита, тобой заинтересовался Темный Лорд. Он спрашивал про тебя у Розье. Не знаю, что именно сказал тот, но видимо обратил внимание, что с некой Маргаритой Кроусвелл хорошо общается Северус Снейп. Он долго расспрашивал про тебя, потом в голову мне полез. - Подумать только, такой мужчина, как Волан-де-Морт заинтересовался мною. Как думаешь, на свидание пригласит? - придуриваясь, проговорила Маргарита, бросая в котел засушенные цветы мака. - Ты что, больная? На его имя табу. Никто не рискует его произносить. - Угомонись, он не настолько чокнутый, чтобы сунуться в Хогвартс. Что именно он спрашивал? - Интересовался кто ты вообще такая, откуда появилась и в чем сильна. Видимо Розье рассказал ему, что ты сильна в зельеваренье, поэтому Лорд долго допытывался кто из нас более искусный зельевар. Почему он интересовался тобой? - Да я ему посланьеце отправила, предложила чайку в кафешке попить, а он, видимо, с незнакомыми девушками не ходит по увеселительным заведениям. - Ты можешь быть серьезной? - прошипел Снейп, хватая Маргариту за локоть. - К сожалению, не сегодня. Если он будет спрашивать, отвечай ему на все вопросы. Но не рассказывай то, что я тебе поведала тогда на поле. А наше общение можешь объяснить любовью к зельям. Скажешь, организовали тайный клуб, агитируем всех и каждого, его тоже приглашаем. Чай, печеньки, яды, настойки! - Чуть помолчав, девушка продолжила: - Почему не ходишь на собрания Ордена? - Ты чокнутая? Там Мародеры, которые разотрут меня в порошок, стоит мне только переступить порог. Там Петтигрю, который передает все сведения о вас Мальсиберу, Эйвери и Розье. Мы знаем весь ваш распорядок, знаем, чем вы занимаетесь в своей комнате. - Ой, правда? Тогда скажи, тебе нравится мое новое белье? - Ты хоть понимаешь, что это значит? - взвыл Снейп, забывая о том, что они на уроке. Весь класс внимательно смотрел на Маргариту и Северуса. - А я тебе говорю, что только три бутона, и только пять раз против часовой стрелки, но никак не шесть. И то, что я говорю, значит, что я знаю этот предмет лучше тебя, - мгновенно нашлась Маргарита. Решив, что раз спектакль, то надолго, она продолжила, - И то, что ты говоришь известно мне уже давно. Только толку от этого - ноль. Главное, тебе не вмешиваться, а я со всем разберусь сама, - девушка говорила явно не о зельях, и Снейп это понял. - Сядь и не попадайся мне на глаза, ясно? - Женщина, тебя вообще нельзя к котлу подпускать, - подхватил Снейп этот спектакль. - Барбарис, который ты только что кинула в котел, не сочетается с крапивой, которую я добавил туда пару минут назад. Ты испортила... - договорить Северус не смог, потому что котел взорвался. - Молодые люди, - проревел Слизнорт, - отработку, обоим. Жду Вас сегодня в семь вечера! А теперь вон из кабинета! Маргарита и Северус собрали вещи, закрыли дверь, отошли на приличное расстояние и перестали себя сдерживать. - Иногда мне кажется, что из нас получилась бы отличная театральная труппа. После войны обязательно закончим театральные курсы, хотя бы просто для себя, - сквозь смех проговорила Кроусвелл. - Извини, у меня другие планы на жизнь, - ответил ей слизеринец. - Ну и черт с ним, буду приходить к тебе в кабинет и устраивать концерты, - усмехнулась Маргарита, и пошла к кабинету трансфигурации. *** Следующие два дня после урока зелий Маргарита наблюдала за Петтигрю, а однажды, когда после отработки шла в гостиную, услышала чьи-то голоса в одном из кабинетов. Женское любопытство, вкупе с любопытством праздным стало дикой смесью и толкнуло Маргариту на этот поступок. Девушка встала вплотную в двери, и прошептав заклинание, стала слушать. - Питер, что за занятия? Кто их проводит? - Ну, в тот день, когда директор вызвал нас всех четверых к себе, - сбивчиво начал рассказывать Петтигрю, - он предложил нам вступить в Орден Феникса. Он не особо распространялся, но я понял, что это что-то серьезное и незаконное. Мы все согласились вступить в него, но только после школы. Сейчас мы занимается с мракоборцем Грюмом, чтобы быть готовыми. - Только вы вчетвером, Питер? - Нет, еще Лили и Кроусвелл, Медоуз и Мэри МакДональд, Томас Хартл и Бенджи Флетвик, Алиса и Френк и Карадок Дирборн. - Отлично. Это все имена? - по отсутствию ответа, Кроусвелл поняла, что Питер просто кивнул. - Ты еще что-то говорил про карту и мантию, верно? Принеси ее нам. - Я постараюсь. За день до отъезда из школы я принесу ее. Мы уезжаем двадцать второго, так что двадцать первого все будет у вас. Хорошо? - Да, Питер, иди. И спасибо тебе за все это. Темный Лорд очень доволен тем, что есть люди, которые могут оценить его идеи по достоинству. Такие верные и сильные соратники нужны нам. Питер вышел из кабинета и пошел в направлении гостиной. Маргариту он не заметил, потому что девушка спряталась в одной из ниш. - Ты уверен, что ему можно доверять, Итон? Он может предать нас так же, как предал Мародеров, - услышала девушка голос Северуса. Видимо с Петтигрю он не желал разговаривать. - А кто сказал, что мы ему доверяем? Мы просто показываем ему то, что он хочет увидеть. Малыш Питер не видит, что важен для Мародеров, что они дорожат его дружбой, просто не показывают этого. А для нас он абсолютно неважен, так, просто кукла, но он этого не видит, потому что мы говорим то, что ему важно услышать, и показываем то, что он хочет видеть. Все очень просто. Маргарита произнесла заклинание и пошла к гостиной, надеясь обогнать Питера. Когда она увидела его перед собой в одном из коридоров, то план пришел мгновенно. Девушке хотелось играть, ей хотелось спектакля и театра. Питер уже выбрал свою сторону, ему не доказать ее неправильность, но это все можно просто обыграть. К тому же, девушка всегда имела некую склонность к театрализации некоторых вещей. Она произнесла заклинание, и огонек на конце палочки Питера потух. - Глупых три мышонка, - раздался в темноте ее безумный голос, подул ветер, раздалось пугающее шуршание. Питер наугад пальнул заклинанием, но не попал. Марагарита использовала простейшие заклинания, которые творила невербально, ведь так эффектнее. - Бегали сторонкой, - продолжала тем временем Маргарита старый стишок. Питер снова попытался атаковать темноту, но выронил палочку. По характерным звукам, Кроусвелл поняла, что он пытается найти ее, шаря руками по полу. - Хозяйка острый нож взяла, - нараспев произнесла девушка строчку. - Махнула раз, махнула два. Шаркая ногами по полу, девушка начала приближаться туда, где по ее предположениям находился Питер. Маргарита слышала, как он всхлипывал. - Отрубила хвостики малышам она, - громким шепотом произнесла Маргарита в темноту, зная, что Питер ее все равно слышит. - Слышали такое? Ах, какое горе, - громкий хохот раздался в тишине коридора. Питер вскрикнул, попытался повалить неизвестного врага на пол, но Кроусвелл находилась в другом месте, поэтому она не попалась. Девушка захохотала еще громче, пугая и без того трусливого парня, и скрылась за поворотом. *** Вечером двадцать первого декабря Питер достал из собранного чемодана Джима мантию и карту и выскользнул из гостиной. Маргарита положила в карман мантии нужное зелье и последовала за ним. Было смешно видеть, как малыш Пит трясется от каждого шороха. Последние два дня парень был особенно нервным, а когда кто-то заливисто смеялся, то Петтигрю бледнел и сжимался, словно желая стать меньше, чем он есть. До кабинета оставалось всего два поворота, когда Маргарита вышла и тени за спиной Питера. - Глупых три мышонка Бегали сторонкой. Хозяйка острый нож взяла, Махнула раз, махнула два, Отрубила хвостики малышам она. Слышали такое? Ах, какое горе! Маргарита прекрасно знала, что и без того дерганый Питер не сможет сохранить спокойствие после этого коротенького стихотворения. Он вздрогнул, обернулся, лицо его приобрело землистый оттенок, в глазах появился страх. - Ты? - дрожащим голосом произнес парень. - Что тебе нужно?! - Ничего, малыш Пит. Всего лишь поговорим. Я хочу объяснить тебе, что предавать друзей нехорошо и неправильно. Воровать их вещи, кстати, тоже. - Ты.. Ты все знаешь? - проговорил Петтигрю, направляя на девушку палочку. - Я знаю даже больше, Питер. Я знаю, что уже очень долго ты следишь за нами для слизеринцев. Я знаю, что ты выдал всех будущих Орденцев. Нехорошо. Чем тебе было плохо рядом с друзьями? Мало стало? - Они выбрали слабую сторону, - взвизгнул Петтигрю. Маргарита поморщилась. - Они проиграют, уже проиграли! А тебе я... Я.. Я убью тебя! - Да что такое? Всем бы только убить, да покалечить. Нет бы что другое. Не будем говорить в коридоре, малыш Пит. Пойдем в потолкуем в кабинете, - Кроусвелл открыла дверь. Питер на удивление послушно последовал за девушкой. Войдя в класс, она не стала запечатывать дверь заклинаниями, магический след ей не нужен. - Опусти палочку, Хвост. У тебя кишка тонка, - Маргарита долго смотрела на Питера, разглядывала его, как подопытного, оценивала. - Ты ничего мне не сделаешь! - неожиданно воскликнул Петтигрю. - Уже сделала, Питер. Твой приговор я уже вынесла. Вот здесь, - Маргарита достала пузырек с зельем, - находится твоя смерть. Она будет долгой, такую заслуживает предатель. - Ты меня не заставишь выпить это, - неуверенно проговорил парень. - Я бы так не думала, - Кроувелл резко дернулась в сторону парня, оттолкнула его к стене и, пока Петтигрю не успел понять в чем дело, она раскрыла его рот. Девушка вылила зелье и села на ближайшую парту. Питер захрипел. Радовало то, что он пока не додумался кричать, ведь тогда бы его услышали. Петтигрю упал на пол, теряя силы. У него начинала кружиться голова, а мозг разрывался от боли. Та какофония, что раздавалась в его ушах, была похожа на пытку. Взгляд расфокусировался, но потом все прошло так же внезапно, как и началось. - Кризис прошел, но в этом и прелесть зелья. Если правильно рассчитать его дозировку, можно продлить смерть на несколько дней, а можно убить за минуты. Твой срок - пятнадцать минут. - Прошу, пощади! Я клянусь, что не предам больше. Ты! Ты же гриффиндорка! Гриффиндорцы своих не бросают, не убивают! Они смелые и храбрые. - Предавший однажды, предаст снова, - холодно ответила Маргарита. - У каждого факультета свои слабости, везде есть две стороны медали. Я расскажу тебе о каждой из них, пока ты еще в сознании. Гриффиндор опасен своей безрассудной храбростью. Сразу хватаетесь за палочки, не желая даже понять в чем дело. Вы слишком быстро занимаете чью-то позицию. Для этого факультета нет полутонов, только черное и белое. Из-за своей вспыльчивой натуры вы не раз пострадаете. Сириус Блэк бы пострадал через несколько лет, потому что в порыве ярости попытался бы тебя убить, но сам стал бы виновным в том, чего не совершал. Двенадцать лет Азкабана из-за вспыльчивости. Питера начинал быть озноб, на лбу выступил холодный пот. Парень начинал терять грани реальности, слушать все, что говорила девушка, ему было все сложнее и сложнее. - Хаффлпафф опасен своей безучастной добротой и терпеливостью. Они будут долго ждать, но ярость их будет поистине разрушающей. Они не забывают, они помнят. Если барсуки станут убивать, их ничто не остановит, потому что хаффлпаффцы трудолюбивы и упорны. Слизерин опасен своей ложью. Они умеют заставить забыть себя, подменяют цели, опутывают тонкой, но прочной паутиной лжи. Детали для них самое важное, умение видеть их - залог успеха. Они знают на какие рычаги нужно нажать, чтобы человек работал так, как нужно им. Они делают людей марионетками настолько ловко, что те этого даже не замечают. Но при этом они так похожи с гриффиндором. Факультет львов тоже может заставить бездумно следовать за собой. - Мне холодно, - жалобно воскликнул Питер. - Я знаю. Тебя бьет озноб. Ты можешь радоваться, ты первый, кто пробует это зелье. Оно поднимает температуру тела от пятидесяти до шестидесяти градусов, а кровь сворачивается уже около сорока пяти. Смешение магловского и магического мира разрушающе. Но продолжим. Последний факультет - Ровенкло. Мы опасны своей расчетливостью. Новые знания и открытия, удвоенная внимательность к деталям делают нас ветреными. Но истинный ровенкловец знает чего хочет. Глупое мнение, что нас не надо бояться. Знания - смертельная сила. Имея их, ты имеешь власть. Мы видим столько путей достижения цели, но всегда выбираем наиболее выгодный. Те, кто вышли из-под знамен орла, никогда не встанут с оружием. Они ликвидируют и тихо уничтожат. Мы все держим под контролем, мы идем на великие жертвы, и от хаоса и безумия нас удерживают только те границы, которые мы ставим себе сами. Тело Питера забилось в конвульсиях, глаза закатились. Из горла вырвался жалкий хрип, голова задергалась, волосы прилипли к потному лицу. На его щеках появился болезненный румянец, однако со временем лицо его стало приобретать малиновый оттенок, словно его душили. Кровь почти окончательно свернулась, кислород больше не поступал к клеткам. Сердце парня зашлось в бешеной скачке, желая разогнать сгустки, но этого давления больше не хватало. Питер издал последний хрип и замер на полу. - Но на самом деле никто в этом не виноват, - равнодушно произнесла девушка, спрыгивая со стола. - Когда одиннадцатилетнему ребенку изо дня в день говорят одно из четырех слов: храбрость, ум, амбиции или доброта, другого результата и быть не может. Последних ее слов Питер уже не слышал. Больше этот маленький, чуть полноватый паренек никогда не услышит ни единого слова, да и не скажет. *** - Никто не видел Питера сегодня? - спросил Люпин за завтраком на следующее утро. - Нет, его не было сегодня ночью в комнате вообще, - ответил Поттер, делая глоток чая. - Неужели малыш Пит нашел девушку? - фыркнул Блэк, рассматривая Маргариту, которая сидела рядом с Лили чуть дальше. Внезапно в окно влетела сова. Птица скинула сверток средних размеров около Мародеров и улетела в неизвестном направлении. - Кто-нибудь знает, кому принадлежит эта сова? - спросил Люпин. - Это неважно. Важно только то, что в свертке наша Карта и моя мантия-невидимка, которую я вчера вечером упаковал в чемодан, - стальным тоном произнес Джеймс. Поттер развернул карту и стал внимательно искать точку с именем друга. Когда точка была найдена, Мародеры отправились в подземелья, желая узнать у Питера, почему он не пришел в комнату ночью. Но в заброшенном кабинете они нашли только бездыханное и окоченевшее тело. Хогвартс застыл в недоумении. Никто не мог понять, почему умер Петтигрю; кому понадобился самый тихий из Мародеров? И своей ли смертью умер гриффиндорец? Взволнованную речь Дамблдора никто не слушал: размышляли о том, стоит ли теперь ожидать новых убийств, связано ли это с войной, что идет за стенами замка. Канун Рождества был омрачен смертью. Мародеры были в растерянности. Им было трудно осознать, что Питера, маленькой части их компании, больше нет. Может быть он и не был такой яркой личностью, как Поттер или Блэк, но он был для них другом! Они помогали ему, поддерживали его, пускай порой отпускали в его стороны шпильки, смерть Петтигрю была для них потрясением. Первые годы они опекали его осознанно, потом это стало чем-то обыденным, поэтому то, что они не смогли защитить своего друга, давило на них, заставляло чувствовать вину. Молчаливая злость тлела в душе каждого из них, сосущая пустота изматывала. В поезд все садились молча. - Как жаль Питера, - ухмыльнулся проходящий мимо Эйвери. - Нам будет не хватать этой маленькой крыски. - Заткнись, - сквозь сжатые зубы проговорил Сириус, сжимая кулаки. - А он ничего вам не говорил? - в притворном изумлении распахнул глаза слизеринец. - Так я скажу. Петтигрю поменял сторону. Почти за два месяца мы много узнали о вас. Питер так добросовестно следил за вами. - Что ты несешь? - прошипел Джеймс, становясь рядом с Сириусом. - Питер был нашим другом! - Ты уверен? Если все твои друзья такие, Поттер, то мне остается только посочувствовать тебе. Джеймс и Сириус, сверкая глазами, двинулись в сторону Эйвери. Лили, увидев назревающую драку, поспешила к ребятам. Она пыталась остановить Джеймса, но Поттер на нее даже не смотрел. - Маргарита, что ты стоишь? Помоги мне! Они же подерутся! - Пускай, - равнодушно пожала плечами девушка. Она прекрасно знала, что если парни решили подраться, то они подерутся, остановить их не может почти никто. - Оу, как благородно, двое на одного, - усмехался Эйвери, глядя на гриффиндорцев. - Неужели до сих пор не верите мне? Блохастый, Рогатый, угомонитесь. Нам же не нужно, чтобы о проблеме вашего друга узнали, - Люпин, который помогал Лили образумить друзей, побледнел. - И как только таким как ты позволяют учиться в школе? - плюнул слизеринец и зашел в вагон. - Ребята, вам пора, - произнесла Маргарита, отвлекая Мародеров от мыслей об убийстве. Лили затащила в вагон Поттера, Маргарита подтолкнула Блэка, а Люпин зашел последним. Ребята быстро нашли свободное купе. Кроусвелл задержала Бродягу в коридоре и поцеловала его, пытаясь затушить тот яростный пожар, разгоравшийся в его груди. Если парень и удивился, то ничем этого не выдал. Девушка обнимала Блэка за шею, а его руки лежали на талии девушки, прижимая ее тело сильнее. Дыхание сбивалось, воздуха не хватало, но Блэк не хотел отпускать Кроусвелл, не мог. - Будь осторожна, солнышко, - сказал парень, и, прикоснувшись на мгновение к ее губам, вошел в купе. Маргарита пошла к выходу из поезда, однако около одного купе задержалась. Знания об анимагии ребят и оборотничестве Люпина слизеринцам ни к чему, считала Кроусвелл, поэтому через несколько минут Эйвери, Мальсибер и Розье сидели с совершенно пустыми глазами. "Таким образом они двинутся еще до того, как станут полноценными Пожирателями. Второй Обливиэйт меньше чем за два месяца, как никак" - думала девушка, направляясь к Хогвартсу. Весь вечер Маргарита провела за варкой зелья. Через неделю серьезная операция Ордена, в которой она добилась участия, поэтому стоит основательно подготовиться. Мало ли что произойдет, к тому же Лорд, видимо, объявил на нее охоту. Последние два раза на нее обращали внимания больше, чем изначально, что наводило на определенные мысли. Маргарита усмехнулась, и бросила в котел очередной ингредиент.