Полагаясь на судьбу

Сон уходил, отзываясь мучительной болью в теле. Беллатриса постаралась наславу, когда вчера оттачивала свое мастерство в применении Круциатуса. Да и к тому же, в последнее время Пожирательница нашла себе новое развлечение. Женщина быстро поняла, что от физических увечий Маргарита не умрет, поэтому часто резала ножом ее тело, использовала как мишень для метания кинжалов, а потом могла рисовать осколками стекла на ее теле различные узоры. Порой боль настолько заполняла сознание, что Маргарита даже переставала кричать, а только безмолвно плакала. А когда Белла уходила, Кроусвелл погружалась в беспокойное беспамятство, наблюдая за всем со стороны. Но было еще кое-что, что волновало девушку. Она все чаще начала замечать за собой сонливость и апатию, а это были первые признаки того, что действие зелья, которое она выпила перед тем, как Белла забрала ее, подходило к концу. Теперь, чтобы выжить, ей нужна новая порция зелья или противоядие. Понимая всю безысходность ситуации, Маргарита сжалась в комок. Нет, она не собирается плакать или жалеть себя, она отлично понимает, что смерть не конец. Во всяком случае не для нее. Только все эти мысли пропали, едва в голове снова всплыл образ Сириуса. Маргарита могла с уверенностью сказать, что сейчас она его не любит, просто они оба нуждаются друг в друге. Но одна лишь мысль о том, что она больше не увидит его и не почувствует вкуса его поцелуев, наводила тоску и желание бороться. Возможно, что у них что-то может быть. Да что врать-то, Маргарита хотела, чтобы у них что-то было. Маргарита встала на ноги и прошлась по небольшому подвалу. Постоянная темнота уже стала настолько привычной и родной, что когда появлялся кто-то с Люмосом, хотелось выцарапать ему глаза. Маргарита долго ходила, разминала мышцы, шипела от боли. Желая забыть весь этот кошмар, она начинала петь, но вместо мелодичного и стройного пения из горла вырывались лишь хриплое сипение. От досады девушка стукнула кулаком по стене. Она любила петь! Джек любил, когда она пела, порой заставлял ее петь, когда ею владели чувства и эмоции, в такие моменты голос звучал по-особенному пленительно. И они лишили ее этого! Девушка села на холодный пол и прислонилась к стене. Тишину в камере можно было буквально резать ножом, но не было больше того угнетающего одиночества. Как бы безумно это не звучало, но здесь кто-то еще был. Маргарита не могла описать этого чувства. Казалось, что кто-то постоянно дышит ей в затылок, но не желая напугать, а нежно и трепетно. Холод уже не пронизывал до костей, будто кто-то укрывал своим теплом. Сердце сладко и тоскливо сжималось, дыхание сбивалось. - Видимо я все же сошла с ума, - проговорила в пустоту Маргарита. - Вовсе нет, котенок. Просто я ждал подходящего момента, - прозвучал в темноте насмешливый и снисходительный голос, который она не слышала уже очень давно. Джек... Сейчас... В этой камере, рядом с ней... Она определенно сошла с ума... *** 6 Курс, начало сентября. В Выручай-комнате перед камином сидит одинокая девушка. В комнате сквозняк, серые стены, а камин и ковер перед ним является единственным источником тепла и уюта. Маргарита пытается ослабить синий факультетский галстук, но узел затянут слишком сильно. Черт, если бы она могла, она бы к чертям раскромсала этот ненавистный кусочек ткани, который мешает дышать, но сил нет даже на это. Именно в таком подавленном состоянии ее нашел Джек. Она доверчиво прижалась к нему, когда он сел рядом, и даже стала понемногу успокаиваться. Парень осторожно развязал ее галстук, убрал к себе в карман и обнял девушку. Он прекрасно знал, что такое состояние продлится недолго, нужно просто подождать и уберечь от нее слизеринцев. - Что ты чувствуешь сейчас? - твердо спрашивает парень. - Не знаю. Когда все только произошло, я чувствовала боль и отчаяние, может страх. А сейчас я не знаю. Наверное, ужас, потому что теперь у меня остался только ты, и если Пожиратели еще и тебя отнимут, я этого не вынесу. Будет слишком больно, пропадет цель. - Если пропадет цель здесь, то она обязательно появится где-то в другом месте. Только прошу, выбери цель поинтереснее. Если твоей целью станет кондитерское дело, например, я повешусь на том свете. Или найду какой-нибудь способ сдохнуть еще раз. Комната начала изменяться. Теперь вместо серых стен были зеркала. Камин и ковер исчезли, появился паркет. Под потолком зазвучала мелодия танго. - Вставай, Маргарита. Я сделаю так, чтобы все твои страхи пропали, и лишь только желание текло по венам, - Джек протянул Маргарите руку. Он прекрасно знал свою девушку, он знал, что сейчас она не хочет думать о смерти, но не может о ней забыть. Танец - ее спасение. - Не слишком ли много ты берешь на себя, Найтроу? Уверен, что тебе под силу заставить похоть перекрыть разум? - С твоим разумом я могу делать все что угодно, а у тебя нет возможности сопротивляться мне. Джек нежно проводит рукой по ее плечу, но уже через мгновение резко притягивает к себе. Маргарита проводит рукой по его животу и груди, приобнимает за шею, но тут же отворачивается и делает шаг от него, но парень хватает ее за руку и заставляет девушку вернуться на место, она стоит к нему спиной. Джек поворачивает ее к себе лицом и делает два медленных шага вперед, Маргарите приходится отступить. Шаг в сторону, поддержка, попытка сбежать и неудача. Джек усмехается, потому что знал, если бы она не хотела всего, что сейчас происходило, этого бы не было. Танец теряет остатки логики и разума, если они вообще там были, и каждый из них чувствует это. В силах любого из них остановить все, но они оба продолжают кружиться в танце. Танго это вертикальное воплощение горизонтального желания, и они вспоминают об этом, когда Маргарита оказывается прижата к стене. Осоловелый взгляд, рваное дыхание, а в глазах лишь желание. Желание забыть, желание не думать, а лишь чувствовать. - Пообещай мне, что если что-то случится, ты найдешь способ поговорить со мной в последний раз. - Обещаю, котенок. Только подожду подходящего момента, - это последние слова, которые он говорит, прежде чем они отдадутся во власть чего-то древнего и неизбежного. Когда в ее глазах остается одно лишь безумное желание и похоть, он отчаянно прижимается к ее губам. *** - Одного не могу понять, - звучал в тишине камеры его родной голос, - почему он до сих пор не стер тебе память? Или не свел тебя с ума окончательно? Это для него гораздо выгоднее. Уже несколько дней он находится рядом и помогает ей держаться. Маргарита знала, что Лорд прибыл обратно в поместье, но о ней не вспоминал, и это настораживало. Беллатриса буйствовала сильнее, чем когда-либо, но именно сейчас Маргарита плевала на все это. У нее была защита, и даже если бы они об этом узнали, то сделать ничего бы не смогли. - Нет, не выгоднее, - возразила Маргарита. - Он не может быть уверенным, что я не оставляла подсказок для себя, на случай если выберусь. Или не рассказала все Дамблдору. - Это он и пытается у тебя найти в воспоминаниях, но его что-то останавливает. Жалость и милосердие исключаем сразу, это Волан-де-Морт, а не благородный злодей. Страх... Он боится другого, поэтому тоже не подходит. Я думаю, что он пытается ослабить тебя и выяснить абсолютно все, что может. - Но он не знает что именно искать, поэтому и тычется, как котенок. И чувствует, что у него осталось очень мало времени. - Если я правильно помню, три дня. - Ты сюда для этого пришел? Сопроводить меня на тот свет? - Нет, котенок, я здесь для того, чтобы ты не сошла с ума. Да и к тому же, тебе нужна помощь. - Итак, - продолжила девушка свои размышления, параллельно обдумывая слова Джека, - я пытаюсь понять его ненависть к магглам и магглорожденным. Она не поддается логике. Просто сложное детство в приюте не может стать причиной магической войны. В подвале настала тишина. Маргарита и Джек пытались обдумать этот вопрос. Девушка не видела парня, только слышала его голос, но этого было достаточно. Они не разговаривали о своих чувствах, каждый знал, что происходит. Да и к тому же, Маргарита боялась этого разговора. Теперь, когда она знала, что Джек находится где-то и ждет ее, сердце разрывалось. - Маргарита, - внезапно заговорил Джек, - я знаю, что ты задумала добыть крестражи и знаю, что думала о помощи. Самым разумным вариантом являются Мародеры, старику я не доверяю. - Я бы хотела уберечь их от войны как можно больше. Еще одной потери я не вынесу. Я и после твоей смерти едва не сдалась. - Тот, кто не познал ужаса ночи, не сможет понять радость утра. Ты не можешь уберечь их от войны, она уже зацепила каждого. А на счет моей смерти... Ты сделала все правильно. Ты нашла себе новую цель. - Ты сейчас говоришь как любящий парень или как ровенкловец? - Я говорю сейчас как любящий ровенкловец, дорогая, и советую тебе меня послушать. - Тебя можно вернуть? - Прекрасно знаешь, что нельзя. Мертвые не возвращаются, а то что я здесь, это лишь подарок неба. - Я знаю, но глупо было бы не спросить, - Джек неопределенно хмыкнул. - Итак, что я надумал по поводу Волан-де-Морта. Причиной действительно было трудное детство, а потом он попал в мир магии, где являлся особенным. И то, что удерживало его от этого мира, он ненавидел больше всего, а после создания крестражей эта ненависть стала единственной составляющей осколка его души. Вот и ответ. Он боится, что магглы разрушат мир, в котором он привык чувствовать себя господином, потому и ненавидит их так сильно. А магглорожденные для него - выходцы из того мира. Но это относительно его ненависти, за остальных говорить не берусь. И снова тишина. У Маргариты не было желания наговориться на всю жизнь, между ними не было недомолвок. Они понимали друг друга, и даже смерть этого не изменила. Маргарита знала, что Джек ее не винит, и была благодарна ему за это. - Прости, мое время истекло. Мог конечно уйти по-английски, но не в моих правилах, знаешь. Используй оставшееся время для того, чтобы выбраться, - молчание, чтобы дать ей все осознать и привыкнуть. - И не глупи больше, пожалуйста. Иначе Блэк самолично растерзает Темного Лорда, наплевав на Пожирателей и все остальное. Гриффиндорское безрассудство опасно, кому как не нам это знать, да? Маргарита снова остается в тишине, но теперь она не давит на нее, а мягко обвалакивает, позволяет расслабиться. Кроусвелл постепенно успокаивается и понимает, что больше всего на свете она хочет спать. И теперь ее сон будет настоящим, освежающим. Маргарита улыбается и закрывает глаза. Но долго спать ей не удается, девушка просыпается от нестерпимой боли в горле. Пленница распахивает глаза и видит перед собой эльфа-домовика, а в его руках окровавленный нож. Девушка понимает, что захлебывается в собственной крови, которая хлещет из разорванного горла. Эльф вонзает нож в ее трахею, пришпиливая девушку к полу, как бабочку. - Тодди поручили важное задание, - восхищенно говорит эльф, - Хозяева ценят Тодди, раз позволили служить. Девушка больше не нужна, девушку приказали убить. Одной рукой эльф держит девушку за подбородок, заставляя открыть рот, а другой просовывает кинжал сквозь сжатые зубы. Холодное лезвие разрезает язык и губы, рот наполняется соленой кровью, которую не проглотить. Маргарита пытается вырваться из рук эльфа, но у нее не получается. В ходе борьбы эльф случайно дергает кинжал и разрезает одну щеку, а вторую протыкает насквозь. Кровь заливает лицо и глаза, но девушка продолжает смотреть на своего маленького палача. "Подумать только, погибнуть от руки домового эльфа," - сокрушенно думает Маргарита, чувствуя, как еще один кинжал распарывает плоский живот. - Хозяйка Белла говорит, что пролить паршивую кровь не жалко. Тодди должен хорошо выполнить свою работу, ведь хозяйка Белла должна быть довольна. Хрип ужаса вырывается из растерзанного горла, когда девушка видит, как узловатые пальцы тянутся к ее лицу. Маргарита не успевает закрыть глаза, и тонкие пальчики проскальзывают в глазницу, царапая глазное яблоко и причиняя жуткую боль. Маргарита визжит, но ничего не может сделать, она слишком слаба. В это время эльф сжимает в ручке маленький белый шарик, который только что вырвал из тела девушки. Тодди давит его в руках, наблюдая, как вязкая белая жидкость течет по пальцам, а после снова запускает пальцы в пустую глазницу и разрывает нежные ткани. Кровь вперемешку со слезами заполняет отверстие, а эльф тем временем режет девушке вены и разрывает сухожилие. Инстинктивно тело дергается, но Маргарите уже нет до этого дела, ее безразличный взгляд направлен в потолок, и лишь последняя волна боли накрывает ее, когда Тодди вонзает кинжал в ее сердце. От этой волны боли бывшая ровенкловка просыпается и видит перед собой змеиные красные глаза. *** - Вы в порядке, дорогая? - с деланным участием произносит Реддл, когда Маргарита, казалось бы абсолютно невменяемая, сидела рядом с ним. После той галлюцинации, которая оказалась очередным экспериментом Лорда в области легеллименции, Маргариту наградили несколькими заклинаниями, среди которых были фирменные Круциатусы от Беллы. Кроусвелл до сих пор трясло и выворачивало, и горячая чашка чая словно была ее якорем в этом мире. - Да, я в порядке, мистер Реддл, - хриплым срывающимся голосом проговорила Маргарита. Действие зелья заканчивалось, у нее оставалось мало времени. - Вы уверены в этом? - Я уверена в этом настолько же, на сколько уверена в том, что лечение бадьяном не оставляет шрамов. Настолько же, насколько уверена в том, что крылья злотоглазки не сочетаются с полынью и боярышником одновременно. Настолько же, насколько уверена в настойке растопырника. - У настойки много свойств. - А у безумия много форм и отражений, но та, которой вы так боитесь или к которой так стремитесь, не настала. И не настанет. Вы хотели мне что-то сказать, мистер Реддл? Не сочтите за грубость, но можно ли побыстрее, я плохо себя чувствую, - чашка выскользнула из дрожащих рук и разбилась, разливая чай по ковру. - Побыстрее? Что ж, давайте не станем ходить вокруг да около. Как Вы смотрите на то, чтобы перейти на мою сторону? Приятно иметь такого сильного зельевара и интересного собеседника, не находите? - Вынуждена отклонить Ваше предложение - немного разные взгляды на положение вещей. К тому же, негоже человеку, который олицетворяет надежду магической Англии на спасение, просто так менять сторону. Боюсь, нам с Вами не по пути. - Хотите сказать, что все Ваши знания хранятся в Вашей чудесненькой головке? - утвердительный кивок и громкий смех, почти искренний. - Поистине гриффиндорская глупость, моя милая. Тело Маргариты сковал спазм, она упала на пол, глаза ее закатились, и девушка замерла без движения. Ни слез, ни криков, ни истерик. Тихая смерть на глазах у величайшего темного мага. Волан-де-Морт наклонился к телу, проверил пульс - его не было. После этого он вернулся в исходное положение, поправил костюм и мантию, позвал Беллатрису и Люциуса. - Друзья мои, - обманчиво теплым голосом начал Волан-де-Морт, - думаю, стоит вернуть магической Англии ее надежду, пускай и немного потрепанную. *** Кингсли едва успевал отбивать атаки Пожирателей. Казалось, что сейчас они решили возместить весь предыдущий месяц молчания и тишины. Зеленые лучи летали чаще, чем какие либо еще, да и к тому же несколько новых заклинаний в арсенале Пожирателей не улучшали настроения. Сегодня волшебников в черных балахонах и серебряных масках было в несколько раз больше, чем обычно. Словно все они были призваны сюда не только для нападения, но еще и для защиты. Но для чьей защиты, аврор понять не мог. Где-то неподалеку сражались Гидеон и Фабиан Пруэтты, и было видно, что силы их уже на исходе. Эмеллина Вэнс была одна из немногих, кто все еще мог сражаться. Алек, Корри и Динс, однокурсники Брутсвера, были оглушены и лежали в стороне, несколько орденцев тоже были сейчас бесполезны в бою. Оставалось совсем мало бойцов, а Пожиратели все наступали. Внезапно все они перестали нападать и почтительно склонили голову в сторону мужчины. Такое резкое прекращение боя поразило всех: и мракоборцев, и членов Ордена и магглов, которые оказались свидетелями этой сцены. Как оказалось, сам Волан-де-Морт посетил поле боя. Вряд ли Пожиратели остановили сражения лишь для того, чтобы высказать свое уважение предводителю, скорее всего он отдал приказ. Орден Феникса ждал, что же будет дальше. - Вы, жалкие подобия магов, - презрительно сказал Волан-де-Морт, - узрите же, что стало с вашей надеждой! Поймите, что от меня нет спасенья! Придите ко мне добровольно, и я озолочу каждого. Нет смысла просто так проливать кровь! - чье-то тело, леветируемое магией, выплыло из-за рядов Пожирателей. Волан-де-Морт направил его в сторону Ордена Феникса, словно передавал какую-то ценную реликвию. - Я дам Вам время, похороните с честью свою надежду, закопайте свой огонек! А после мы вернемся, и тогда не ждите пощады, не ждите прощения своему предательству. Чем ближе оказывалось тело к мракоборцам, тем больше Кингсли его узнавал. Маленькое хрупкое тело, бледная кожа и взъерошенные волосы, которые успели отрасти. Черный балахон Пожирателей был ей страшно велик, и она казалась еще меньше, чем была на самом деле. Кингсли бросился к девушке. Он поймал ее прежде, чем магия перестала действовать. - Маргарита! Черт, я же обещал, что защищу! Пожалуйста, очнись! - бездумно шептал юный мракоборец, прижимая девушку к себе. Нет, он не был в нее влюблен, но было страшно видеть смерть столь юной волшебницы. - Разойдитесь, дайте пройти!!! - грозно кричал Аластор Грюм, проталкиваясь к Брутсверу. Услышав его бессвязное бормотание, он внимательно оглядел девушку несколько раз, а потом гаркнул: - Кингсли! Прекрати! Она живая! Не знаю почему он решил, что она умерла, и мы должны ее хоронить! - Правда? - не веряще произнес аврор и похлопал по щекам девушки, желая привести ее в чувства. - Ее нужно отнести Дамблдору, пусть сам решает. Я ее в бой больше никогда в жизни не пущу, - громыхал глава Аврората, но увидев, что Кингсли ему не верит, повторил: - Альбус поможет ей, она живая, поверь мне. Глядя на неподдельную радость в глазах темнокожего воина, Аластор криво усмехнулся и пошевелил искусственным глазом. В который раз он думал о том, что порой иметь какие-то увечья не так уж и плохо.