Perfect weapon or Alligent part II

      Я потеряла счёт времени. Сколько минут или часов прошло с тех пор, как Тобиас ушёл. Час? Два? Может быть, все десять? Я не знаю. Знаю только то, что мне до боли одиноко без него. Та пустота, которая поселилась внутри меня, не сравнится ни с чем. Даже когда я не помнила своего прошлого, пустота не пожирала меня настолько сильно. Казалось бы, он ушёл ненадолго и скоро вернётся. Закончит свои дела и снова будет рядом со мной, но почему тогда так тяжко? Знаю, из-за предательства Тома в моей голове поселился бардак. И Тобиас нужен мне был как никогда раньше. Просто с ним мне становится легче. С ним я забываюсь, и это нужно мне больше всего на свете. Не знаю, можно ли считать Тома предателем, ведь он так и не завершил то, для чего приехал в Бюро. Он не убил меня, как хотело правительство. Он дал мне возможность жить дальше. Вот только остаётся один вопрос: Почему? Почему он не убил меня? Возможно, ему, как и мне стёрли память или он передумал, потому что влюбился. Если только слова о любви не были очередной ложью. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя яркое оранжево-красное свечение. Ещё немного и я окажусь в полнейшей темноте. Я медленно поднялась с кровати и подошла к окну, открывая его нараспашку. Слабый весенний ветерок бьёт в лицо, развевая влажные волосы. Эта высота заставляет кровь кипеть. Только сейчас понимаю, что здание, в котором мы находимся одно из самых высоких во всем Чикаго. Отсюда видна добрая половина города. Заброшенный парк развлечений и колесо обозрения все так же стоят. Хотя большая половина города разрушена и отсюда я вижу весь ущерб причинённый Дэвидом. В голове сразу возникает вопрос: Почему я? Почему мы? Ведь мы же были обычными подростками, когда все это начиналось. Когда Эрудиты уничтожали Дивергентов, когда Бесстрашные напали на Отречение. Мы были обычными подростками, все, что мы хотели это жить нормальной жизнью, а не совершать революцию. Странно нам дали жизнь, но какой ценой? Жизнь, в которой нет места нормальности, в которой умирают дети ещё не повидавшие жизнь. И за что это все? Это наказание человеческому роду за совершенные грехи? Скрип двери заставляет меня вздрогнуть и обернуться. В дверном проёме стоит Том. На лице играют зловещие тени, но глаза остаются такими же добрыми, как и раньше. Я закрываю окно и хватаю первый же попавшийся предмет на прикроватном столике. Конечно, эта ваза мне мало чем поможет, но все же лучше чем ничего. Он стоял в дверях и не решался не то чтобы подойди, а даже что-либо сказать. В карих глазах я видела внутренние терзания, словно он сожалел. —Трис,— наконец сказал он, — нам нужно поговорить. Я покрепче сжала вазу в руках. Том ухмыльнулся и медленно, словно хищник подошёл ко мне и, выдернув из моих рук вазу, отбросил её на кровать. Я стояла не в силах пошевелиться. Моё сердце подпрыгивало в груди, с одной стороны я боялась, что Том убьет меня прямо сейчас в этой комнате, а с другой стороны, что-то внутри меня шептало и успокаивало, говоря мне: «Успокойся это же Том, тот самый Том, который на протяжении года был для тебя роднее всех на свете». — Я не причиною тебе вреда. — Тихо сказал он, его голос был слегка охрипшим, в нем проскальзывали нотки отчаяния. — Я хочу поговорить с тобой. Просто выслушай меня. Моё сердце сжалось. В животе завязался тугой ком ниток, и с каждым новым словом Тома нитки сжимались в моём животе все сильнее. — До этого дня я ничего не помнил.— начал Том. — Я не помнил, как оказался в Бюро, мою память стерли, как и твою, но сегодня, когда мне вкололи сыворотку правды, воспоминания вернулись, словно их никто не стирал. — Зачем ты все это мне говоришь? — выдавила я. Том посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Потому что я хочу, чтобы ты знала правду. Я кивнула, Том выждал паузу, тяжело вздохнул и продолжил: — Как ты уже поняла, правительство Нью-Йорка послало меня, чтобы убить тебя. Они считали тебя настоящей угрозой, как только ты появилась в Бюро. Они не могли подставить под угрозу эксперимент над вашим городом. Как только Дэвид узнал, насколько чисты твои гены, он задумал план. В него входило переманить тебя на свою сторону, потому что ты идеальна. Одна капелька твоей крови способна, как и уничтожить все человечество, так и спасти его. Дело в том, что я такой же. В наших генах течёт одинаковая кровь. — Я не понимаю. — Тшш... Не перебивай. — он выдохнул. — Когда я приехал в Бюро, ты уже была под сывороткой смерти и регенерации, так Дэвид обманул всех, сказав, что ты умерла, в доказательство он предоставил твоё тело накаченное сыворотками. Ведь в это легко было поверить. В тот день, когда тебя должны были, якобы, придать огню, я пробрался в морг, чтобы завершить задание. Я знал, что если ты окажешься в руках у Дэвида, он доведет дело до конца, когда я оказался в морге и увидел тебя приходящую в чувства, я подставил пистолет к твоему лбу, но в этот момент в морг пришёл Дэвид со своими охранниками, меня скрутили и подвергли чистке. Мою память стёрли и заменили другими воспоминаниями. Когда дело было закончено, и мы с тобой познакомились, я уже ничего не помнил. — Так почему ты не убьешь меня сейчас? — спрашиваю я, едва сдерживая слёзы. Том хрипло усмехнулся, на его лице появилась улыбка. —Потому что я люблю тебя. Неужели ты не поняла, что даже сейчас, когда я все вспомнил, когда воспоминания о моей миссии вернулись, я все равно продолжаю любить тебя. Поэтому я не смогу тебя убить. Хоть и подставляют под удар себя. Ведь то, что я провалил задание, значит для меня смерть. Я посмотрела на него, все ещё ни чего не понимая. — Они убьют меня, Трис. Таков был уговор, если я не убью тебя, они убьют меня. — он горько улыбнулся. — Ты сказал, что моя кровь способна, как и убить, так и спасти человечество и что ты такой же, что все это значит? — Трис, — он вздохнул. — меня не посещали в курс дела, у меня была задача убрать тебя. — А на счёт того, что ты такой же? Том пожал плечами. — Это может значить, что либо мы с тобой кровные родственники, либо мы с тобой как-то связаны. И вот ещё что, теперь мы с тобой мишени не только для Дэвида, но и для правительства Нью-Йорка, они не оставят нас в покое. Раз я не смог завершить начатое, значит сюда пошлют, если ещё не послали кого-то ещё. Я всхлипнула. По щекам потекли слёзы. Том слабо улыбнулся и прижал меня к себе. Я не понимаю, почему все так? Почему нас не могут оставить в покое? — Тихо,— прошептал Том, — мы справимся. — Если мы с тобой две живые мишени, тогда чего они ждут? — сквозь слёзы пробормотала я. Том пожал плечами и, отстранив меня от себя поднял лицо за подбородок, наши глаза встретились, не теряя ни секунды он впился своими губами в мои. Я опешила и попыталась его оттолкнуть, но он только сильнее прижал меня к себе. Тома резко одернул Тобиас, и я облегченно вздохнула. Том не тот парень, с которым бы я хотела вот так целоваться. Все бы ничего, но Тобиас принялся избивать Тома. Я закричала, в эти секунды мне стало страшно, что Тобиас его убьет. Я видела, как посинели губы парня, из носа хлестала кровь, он еле дышал. Тобиаса это не останавливало. Усевшись на него, он продолжал бить Тома по лицу, оставляя синяки и кровоподтеки. В комнату забежал Зик, Фил и Калеб. Последний немного трусил. У него дрожали колени. Зик схватив Тобиаса за плечи, оттащил его от Тома, громко крича ему ругательства. Фил и Калеб подняли Тома и вынесли из комнаты. Я побежала следом за ними. Я боялась, что Том умрет от потери крови или травмы будут не совместимые с жизнью. Еще я была зла на Тобиаса. Конечно, он хотел как лучше, наверно. Хотя я думаю, в эти минуты им двигала злость и жажда мести.       Два часа я сидела около больничного крыла и тихо молилась, чтобы с Томом все было хорошо. Не то, чтобы я его простила. Мысль о том, что его послали меня убить, все равно всплывала в моём сознании. Рана ещё кровоточила. Мне будет нелегко простить его, я это знаю, но я попытаюсь. Просто ради того, что он был моим другом. Когда-нибудь я прощу его точно так же, как и простила Калеба. Хотя его предательство было в несколько раз хуже. Он же мой родной брат, мы были близки с ним с детства. Я простила его, прощу и Тома. Лампочка на двери загорелась, оттуда вышел врач. Лицо у него было усталым, увидев меня, он улыбнулся и подошёл ко мне. — Как он? — спросила я, пытаясь скрыть волнение. — Сотрясение мозга и сломанный нос. Все будет хорошо. Вы можете прийти к нему завтра, сейчас он спит и вряд ли проснется до обеда. Морфий штука сильная. Я кивнула и, встав с лавочки, поплелась в комнату. Волна облегчения накрыла меня с головой. Оставалось только поговорить с Тобиасом. Зайдя в комнату, я обнаружила Тобиаса сидящего на кровати. Он взглянул на меня. Я скрестила руки на груди. — И что это было? — поинтересовалась я. — Ты же чуть его не убил, Тобиас. Он сжал кулаки, губы превратились в тонкую линию. — Ты теперь его защищаешь? — прошипел он. Это больше было похоже на утверждение, чем на вопрос. — Конечно, я его защищаю. Парень чуть ли не поцеловался со смертью из-за тебя. — Ты не так выразилась.— Тобиас прищурил глаза. — Он целовался не со смертью, а с тобой. Может, объяснишь мне, что происходит? Почему после всего, что ты о нем узнала, ты так спокойно позволяла ему себя обнимать и целовать. Я нервно усмехнулась. — Во-первых, я не позволяла ему себя целовать, он сам это сделал, а во-вторых, он мне все рассказал. — Отлично.— кинул Тобиас и встал с кровати. — Может быть, тогда нам с тобой нужно расстаться? Я же стою на пути к вашему счастью. — Что? — закричала я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. — Ты хочешь сказать, что я тебя предала? — Именно. — Я бы ни за что на свете не поменяла тебя на кого-либо другого. Как ты можешь так говорить? Тобиас подошёл к двери и перед тем как уйти взглянул на меня и сказал: — А твои поступки говорят об обратном. С этими словами он ушёл, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула, по щекам потекли слёзы. Мне было обидно и больно, что Тобиас так со мной поступил. Я ведь так нуждалась в нем. Я дорожила каждой секундой проведенной с ним, потому что я неуверенна в завтрашнем дне. Я не уверенна, что завтра буду жива или что он будет жив. Я не могу быть уверенна, что мы вообще доживем до следующей недели. Вирус распространяется слишком быстро, да и ещё и Бюро может напасть в любую минуту. Чёртово правительство могло уже давно послать за мной и Томом кого-нибудь. Во мне поселилось отчаяние и боль. Страх играл со мной, как тигр со своей добычей. Я медленно побрела в душ, сняв с себя грязную одежду, я откинула её подальше от себя. Оставаясь в одном нижнем белье, я поежилась от холода. Открыв кран, на меня полились прохладные потоки воды.Мне просто нужно было освежить свои мысли, и я надеялась, вода мне в этом поможет. Я медленно сползла по стене, кусая свою ладонь, чтобы не разрыдаться в голос. Я думала, хуже уже не будет, как же я ошибалась. Хотелось кричать, срывая связки, но я могла выдавить из себя только жалкое поскуливание. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Голова гудела, а я все сидела и захлебывалась в собственных слезах. Обхватив себя руками и поджимая ноги под себя, я старалась хоть как-то успокоиться. Мне было обидно и больно. Как он мог подумать, что я его предала, как он мог подумать, что я не дорожу им. Дверь душевой приоткрылась. Проливая в темноту душевой тусклый свет. Я задрожала от сквозняка. Тобиас медленно подошёл ко мне и упал на колени передо мной. Моментально его одежда и волосы вымокли. Я всхлипнула. — Прости меня.— прошептал он. — Я погорячился.       Я выдавила из себя какой-то сдавленный звук. Тобиас какое-то время смотрит на меня, а потом осторожно целует, словно боясь причинить мне боль. Я обвиваю его шею руками, улыбаясь сквозь поцелуй. Поцелуй становится настойчивей, с каждой секундой страсть расползается по моей крови все сильнее. Тобиас отлипает от моих губ и заглядывает в мои глаза влюбленным взглядом. Стараюсь улыбнуться, глаза ещё мокрые от слез. Он проводит по моим губам тёплыми пальцами. По венам разливается тепло, бабочки, порхающие в моём животе, разлетаются по всему телу. Я хватаюсь за края его мокрой футболки и подтягиваю вверх, снимая ее с его влажного тела. Осторожно провожу по его спине кончиками пальцев. Он прикрывает глаза в блаженстве, с его губ слетает тихий стон. Резко притягивая меня к себе, он покрывает поцелуями мою шею, убирая налипшие мокрые волосы. Сотни тысяч электрических разрядов пробегают от макушки до кончиков пальцев. Тобиас поглаживает мою спину одной рукой, второй расстегивает застежку лифчика. Он падает на мраморный мол. Радуюсь тому, что в душевой темно, не хотелось бы, чтобы Тобиас видел, как покраснели мои щеки. — Я хочу тебя, Трис. — шепчет он, покусывая мочку уха. Слушая моё прерывистое дыхание, он снова целует мою шею. Его руки блуждают по моему полуобнаженному телу, прижимая меня к холодной стене. Я закидываю ногу на его бедра, тем самым сокращая расстояние между нами. Он ухмыляется и закидывает мою вторую ногу. Хватаюсь за его шею, как утопающая, выгибая спину. Притягивая меня ближе к себе, он обнимает меня за талию и несёт в комнату, бросая меня на кровать. Меня заводит эта наглость с его стороны. Я улыбаюсь. От обиды ни осталось и следа, мной овладевает дикое желание, в низу живота распространяется приятная ноющая боль. Глубоко вздыхаю и притягиваю парня к себе, смачно целуя его в губы. Он ухмыляется и углубляет поцелуй. Наши языки соприкасаются. Отчего по моему телу пробегают мурашки. Тобиас цепляет влажными пальцами мои трусики и резко снимает их, отбрасывая в сторону. Я мучаюсь с застежкой на его джинсах, пытаясь расстегнуть, пальцы не слушаются меня. Тобиас перехватывает мою руку, прижимая её к подушке, и сам справляется с проклятой застежкой... На секунду наши глаза встретились, я облизнула пересохшие губы. Тобиас напрягся и вошёл в меня, расслабленно застонав. Я широко распахнула глаза, чувствуя приятную ноющую боль, распространяющуюся по всему телу. Наше дыхание сбилось, стало неровным. Сердца бешено стучали в унисон друг другу, отдаваясь неровными импульсами во всех конечностях. Я, протяжно стоная, впилась в его спину ногтями. Наслаждение прожигало меня насквозь. Я притянула его поближе к себе, закинув ноги ему на бедра. Я не хотела, чтобы между нами стоял хотя бы один жалкий сантиметр. Я нуждалась в его близости, нуждалась в прикосновений его тела к моему. Тобиас прильнул к моей шее, медленными скользящими поцелуями он добрался до ключицы, поцеловав каждую из птиц. С моих губ слетело его имя. Ещё чуть-чуть и моё тело совершит очередное пике. Наши тела сливались в одно целое, спутываясь в простынях. Я чувствую его полностью, сейчас я как никогда ощущаю его своим. Он мой, а я его, так было и так и будет. Он входил в меня мягко, осторожно, стараясь не сделать мне больно, хотя в эти секунды мне было наплевать на боль. Я словно качалась на волнах, мои мысли были забиты только Тобиасом и этой ночью. Последний толчок и по моему телу проходит вибрации наслаждения. В эти долгие секунды, казавшиеся нам вечностью, мне было совершено не важно, что творится за пределами этой комнаты, ведь я попала в свой персональный рай и мне всегда будет его мало...