Уголок

С недавних пор Сион отчётливо представлял, что такое физический труд, на себе прочувствовал, каково это – быть влажным от пота, когда кожа на руках покрывается мозолями и трещинами, а мышцы болят от усталости. Дико проголодаться и сладко уснуть после рабочего дня… Да… уснуть… Сион спускался в их с Недзуми жилище, держась за стену, потому что ноги подкашивались, спина гудела, а глаза слипались. Вчера он снова весь день сортировал и разбирал книги. Отвлёкся только когда пришли Каран и Рико. Он читал им «Красавицу и чудовище». Около получаса, не больше. Затем чистил печку, драил полы и душевую. А сегодня таскал воду из реки и под нагоняи Инукаши до закатных лучей мыл собак. Ещё немного, и он упадёт и уснёт, как убитый. - Ох и неудачное сравнение, - почти неслышно простонал Сион, потянулся к дверной ручке и на мгновение прикрыл глаза… *** Он открыл дверь и в роскошно обставленном сверкающем вестибюле столкнулся с парнем в элегантном костюме-тройке. Он был примерно того же возраста, что и Сион, обладал невысоким ростом, блестящими каштановыми волосами, которые едва достигали плеч, и очень тонкими, заострёнными чертами лица. Парень обернулся на массивные напольные часы и зацокал языком. - Не запылились, милорд? Ты весь грязный, и от тебя несёт псиной! – Его губы и ноздри нервно задёргались. Было в нём что-то до боли знакомое. – К чему тебе опять вздумалось мыть собак? Неслыханное разгильдяйство! Наплевательство! Ты ставишь нас в неловкое положение. Я уже сбился со счёта, сколько раз Недзуми о тебе справлялся. А мы не лакеи, чтобы разыскивать тебя по всей округе. Или прикажешь носить тебя в портшезе? – Глаза цвета спелого винограда с укором смотрели на Сиона. Сион не знал, чем вызвал эту волну негодования и зачем так срочно понадобился Недзуми, зато уже знал, кто перед ним. «Таким я себе его и представлял. Ворчун!». Сион вспомнил, как строго хвостатый друг подгонял его с уборкой книг. - Гамлет?! - Собственной персоной! – воздел очи горе тот. - Мышонок? Гамлет уткнул руки в боки и покачал головой: - Давай обойдёмся без сантиментов и ласковых слов – это не умалит моего гнева. - Я… я имел в виду, ты тот самый мышонок Гамлет? - Ясно, как день, что не принц датский! И если бы благодаря тебе я не возвратил свой прежний облик, я бы сейчас закатил тебе взбучку! - Прежний облик? – Сион почти паниковал, потому что никак не мог связать логические ниточки в своей голове. - Ты что же, не помнишь, что с нами произошло? - С твоей любовью, с памятью о ней Всех королей на свете я сильней! Эти строки нараспев продекламировал вышедший к ним длинноволосый брюнет. Точнее, он даже не вышел, а будто подкрался. Одет он был тоже с иголочки (блестели запонки, блестел шёлк галстука) и так похож на Гамлета, что напрашивалась мысль о родстве. Лишь выражение лица было другим – меланхоличным и задумчивым, а неприлично длинные для парня ресницы были полуопущены. - Сион, ты сильнее не только королей, но и тех, кто насылает заклятия. Ты полюбил нашего строптивца и превратил нас в людей, а наши подземные казематы в блистательный дворец. Ах, а я уж было потерял надежду и думал, что одиночество Недзуми будет вечным и холодным, подобно космосу. - С его губ сорвался тяжкий вздох. – И что же теперь с тобой стряслось? Неужели ты всё позабыл? Нет! Любовь не знает убыли и тлена! – По его щеке мелкой бусиной скатилась слеза. - Тсукио! – прикрикнул Гамлет. – Не драматизируй. Если ты сейчас начнёшь картинно заламывать руки и всхлипывать, я тебя… - Я всё помню! Я люблю Недзуми! Очень сильно! – выпалил Сион. Это были правдивые слова, которые шли от сердца, а не поспешная попытка предотвратить ссору двух друзей. «Но что же стало с самим Недзуми? В кого он превратился? Нет! Ради всего святого! Я действительно люблю его таким, какой он есть. Я не хочу видеть в нём кого-то другого!» От волнения грудная клетка Сиона готова была взорваться и рассыпаться на осколки. Он даже не заметил, что к нему бежал последний представитель святой мышиной троицы. - Сиончи-и-ик! Сладкий, как пончик! Красивый, как пиончик! Мы заждались тебя! Обнимашки! И-и-и! – Краватт чуть не сбил его с ног. Сион улыбался, обнимал его в ответ и думал, как точно дал ему имя: действительно повис на шее, как галстук. Но сам Краватт ни галстука, ни пиджака не носил. Он был ещё совсем мальчишкой. Рубашка была небрежно заправлена в брюки, короткие рыжеватые волосы, отдающие медью, топорщились. И всё те же глаза цвета винограда. - У меня от вас уже голова пухнет! – опять сварливо запричитал Гамлет. – Сион, сию же минуту переодеваться и на ужин! Время не ждёт. - А в шорохе часов неторопливом Украдкой время к вечности течёт! - Ещё один вздох и ещё одна цитата, и я за себя не ручаюсь! - Сиончик, потопали отмываться и переодеваться к хавчику. Не слушай этих зануд. Они так весь день. Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Они пересекли фойе с гигантской ослепительной люстрой, картинами и вазами, в которых красовались пышные букеты. - Полюбуйтесь, как осмелел, когда рядом Сион! - Ах, как это печально, что наш Краватт начисто лишён такта. По широкой, застеленной ковром лестнице они поднялись в одну из комнат наверху. Судя по тому, что в ней были лишь шкафы, вешалки, коробки, пара стульев и ширма с зеркалом, это была гардеробная. - Печально только то, что мы с Сиончиком больше не сможем спать вместе, - стрекотал Краватт, извлекая из шкафа костюм. – Вот бы снова пристроиться у него на груди! И-и-и… Тёпленько, уютненько. Сказать, на что тогда от ревности изойдётся Недзуми? - Нет! – хором воскликнули его товарищи и открыли дверь в ванную. - Сиончик, тебе спинку потереть? - Нет! – снова хором. После душа Гамлет уложил белоснежные волосы, зачесав их назад и прихватив гелем. Сион был крайне признателен ему за помощь. Не столько за причёску… Сам бы он ни за что не облачился в классический костюм с несметным количеством мелких деталей. По фигуре затянуть пряжку на жилете, красиво сложить платок и сделать так, чтобы он лишь немного выглядывал из нагрудного кармана, правильно расположить зажим для галстука, расправить манжеты… Сион готов был спорить, что легче было облачиться в скафандр или водолазное снаряжение, о которых он читал в книгах. - Гамлет, а это всё обязательно? Раньше мы с Недзуми ели на газетах и особо об одежде не думали… - Триста лет тому назад! – Гамлет словно специально царапнул его длинным острым ноготком, когда поправлял воротник рубашки. – Что у тебя в голове? Перекатиполе, раз забыл про романтический ужин. Сейчас ты воочию убедишься, что наши труды не напрасны. - А сказать, какой Недзуми сейчас? – подмигнул Краватт, облизывая пальчики. - О нет! Предвкушение слаще обладания! – воскликнул Тсукио. – И хоть он не бог и ступает по земле, но всё ж уступит тем едва ли, кого в сравнениях пышных оболгали. Ты тоже прекрасен, Сион. Вы созданы друг для друга. Ах! Это так трогательно, что я… - Не успел Тсукио достать платок, как в него полетела ближайшая коробка с неведомым содержимым. - Убирайтесь к дьяволу! Оба! – доведённый до ручки Гамлет сам немного напоминал того, к кому посылал сейчас своих товарищей. – А ты, Сион, следуй за мной и не отставай. Не удивлюсь, если ты опять заблудишься в нашем замке. Сион тоже не удивился, что мог здесь заблудиться. Сводчатые галереи, переходы, лестницы. Они прошли библиотеку, каминный зал, паркетный зал с белым роялем. Голова Сиона начала кружиться, глаза разбегались. Он уже не смотрел по сторонам, а только следил, чтобы спина Гамлета не скрылась за очередным поворотом слишком неожиданно. Их путь окончился у двустворчатых резных дверей. - Дальше сам. Напоминаю, что я не дворецкий и не лакей – лишь друг и помощник. Сион толкнул двери. Он сразу вспомнил выражение «в зобу дыхание спёрло». В первый раз он почти почувствовал этот «зоб» и понял, как можно без физического воздействия лишить дыхания. Впечатляло не убранство небольшой комнаты. Оно было весьма скромным по сравнению с тем, что он до этого видел. Всего-то маленький сервированный на двоих столик, воздушные занавески, выходящий в сад балкон. На балконе стоял Недзуми. Сион пригляделся: точно ли Недзуми? - Что ты такую козью морду состряпал? Не нравится? На душе Сиона стало спокойно, с плеч словно тяжкий груз свалился: тот же голос, та же манера выражаться. Это точно был он, его Недзуми. Обожаемые черты лица и глаза, о которых можно написать поэму, он узнает под любым макияжем. - Очень нравится! – Сион приблизился и трепетно провёл по распущенным волосам, которые были украшены жемчугом и белой камелией. – Я в восторге! Ты не перестаёшь меня поражать. - Непунктуальный идиот. Я заждался и проголодался. Если ты сейчас из-за этого не краснеешь от стыда, то покраснеешь от кое-чего другого… Мягкие, увлажнённые помадой губы пробежались по шее Сиона, задели шрам, мочку уха и раздразнили ложбинку за ней. Лицо любимого Недзуми выцеловывал неторопливо, с наслаждением, растягивая священнодействие и не пропуская ни одного миллиметра, заставляя шептать своё имя снова и снова… Сион запустил пальцы под украшения, за которые крепилось платье Недзуми, оголил его плечи и потянулся, чтобы обласкать их, но возлюбленный приподнял его подбородок и опередил с более откровенным проявлением нежности. Помада полностью стёрлась, но от этого его рот стал ещё более возбуждающим. «Так вот какие они по ощущениям – красивые слова из книг. Исступление. Экстаз». Именно до них доводил Недзуми, когда целовал взасос, нетерпеливо покусывал, жадно, неудовлетворённо исследовал губы Сиона ещё и кончиками пальцев. - Ваша душенька довольна, мой принц? – Недзуми мягко отстранился. В тёмно-серых глазах плясало озорство. - Приятно сменить роль миленького дорогуши на роль мужчины? Это, по-видимому, должно было быть чем-то близким к издёвке, но Сион расценил иначе: - Так это ради меня ты надел платье… - Он с благодарностью привлёк к себе свою новоиспечённую миледи… *** - Эй, если так хочешь обжиматься, одолжи у Инукаши собаку. О нет! Реальность нагрянула слишком некстати. Сион снова обнаружил себя в привычной обстановке. Всё та же комната. Всё та же кровать. Всё тот же неприступный Недзуми. - Но ты же лучше собаки, - сонно возразил Сион и сделал вялую попытку удержать его и ухватить кончик ускользающей сказки. Всё было напрасно: Недзуми оттолкнул его и отвернулся, сновидения как ни бывало. - Во всяком случае, собака не отнесёт тебя в постель на руках, моя неблагодарная невеста. - Не помню, чтобы ты носил меня на руках. - Ты спал под дверью, как бродяга, и почти не реагировал. Пришлось тащить тебя. А сейчас сравнил меня с псиной. - О, прости. Чем я могу искупить вину? - Расскажи, что тебе снилось. - Зачем тебе? – насторожился Сион. Вот позор, если во сне он сболтнул лишнего. Недзуми будет ещё неделю подзуживать. Хотя с тех пор, как они стали жить вместе, он только это и делает – терять нечего. Одной порцией насмешек больше, одной меньше… - Ты так блаженно улыбался во сне. - Ты мне не рассказываешь про свою прошлую жизнь. С чего бы мне делиться с тобой снами? – губы Сиона упрямо поджались. - Жадина-говядина. - И кто из нас хуже ребёнка? При чём тут жадность? - Ты хуже ребёнка, потому что ты не улавливаешь сути. Я делюсь с тобой постелью, душем и едой, а ты со мной даже снами поделиться не можешь. - Ты просто изворотливый уж! – возмутился Сион, но и сам он был не промах: - Если опишу свой сон, дашь себя обнять? - Валяй! Обнимай меня и рассказывай. - Ну… В общем… И Сион использовал все пришедшие на ум эпитеты и сравнения, почерпнутые из литературы, чтобы как можно реалистичнее передать атмосферу и события своего сновидения. Это было легко – казалось, что оно, ещё неостывшее, клубится в изголовье кровати. Он поведал Недзуми обо всём, кроме сцены на балконе. Сион считал вполне справедливым оставить за собой право тоже иметь если не тайны, то хотя бы маленькие секреты. - А в кого тогда превратился я? - Не поверишь. - Да ладно? - Ты был в платье, с макияжем и украшениями. Точь-в-точь Офелия. - Врёшь! - Конечно, вру. Ты скорее дашь себя прирезать, чем наденешь женское платье. Я прав? Недзуми почему-то напрягся и кивнул на мышек, как будто хотел сменить тему: - Гляди, как оживились и распищались. Клянусь, что мы с ними правда заколдованы! - Проверим? - Если ты об этом… Ничего не подозревающий о маленьком секрете Сиона Недзуми самозабвенно повторил сногсшибательный поцелуй из сна, а после с обворожительной непосредственностью поинтересовался: - Ну как? Превращение состоялось? Сион промолчал о том, что единственным превращением в этой комнате стало превращение его, Сиона, в нечто, не помнящее себя от счастья и парящее на пушистом облаке. Но погодите… Во взгляде Недзуми тоже что-то изменилось. - Наверное, с первого раза не срабатывает. – Его глаза напоминали уже не холодную сталь, а безмятежную гладь вечернего моря. – Как-нибудь повторим, а пока поживите с чудовищем, мой красавец. - Не скромничай. Ты сам красавец. - Красавец и красавец – это уже не сказка, а чёрте что. И прекрати меня тискать. Твой лимит исчерпан. - Какой же ты… - Сион так и не подобрал нужного в меру оскорбительного обзывательства. Он заботливо сгрёб мышек к себе, почесал Краватта за холкой и прошептал: - Зато вы все можете спать у меня на груди, малыш. Как ты там говорил? Тёпленько и уютненько.