Уголок

- Кажется, дождь собирается. - Это не дождь, - мягко возразил Недзуми. Он отёр росу из слёз и пот, катившийся градом с бледнющего лица, прополоскал ветошь в холодной воде и снова умастил её на лбу Сиона. Тот измученно улыбнулся уголком губ. - Это какие-то неправильные пчёлы. - С этим не поспоришь. - И делают они неправильный мёд. - А вот насчёт медоносности я бы поспорил. Мне кажется, они вообще понятия об этом не имеют. Но ещё мне кажется, что ты в этом больше сечёшь. Мы обязательно поговорим об этом, когда придёшь в себя. Сион на какое-то время затих, убаюканный приятным голосом, но потом снова заворочал языком: - Стреляй в пчёл, Недзуми. – Он даже приподнялся. Глаза упрямо блестели, в них зажигались и тонули вспышки боли. – А я пока притворюсь маленькой тучкой. Недзуми только смешливо фыркнул и проворчал: - Не шути так, идиот. Не то я подумаю, что ты тронулся кукушкой. - Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не Сион. О, как приятно тучке лететь на небосклон. Не смотри так серьёзно. Подыграй мне… Эй, разве тучку гладят так ласково и приветливо. - Ты тучка, которая прилетела в пересохшую и безжизненную пустыню. … Недзуми натужно крякнул, приподнимая Сиона и забинтовывая розовый серпантин шрама, прошедшего по его телу. - Теперь можешь притвориться мумией, - со спокойной душой он завязал кончики бинта. – Это гораздо круче и страшнее. - А ты, Недзуми, не боишься мумий? – Радужки Сиона хоть и сменили цвет, но начали проясняться. И откуда у него нашлись силы на такое проказливое выражение лица? - Обижаешь! Я самый смелый человек в мире! - Докажи. Посветлевшие ресницы длинными тенями легли на скулы, и Недзуми попытался ухватить кончики этих теней прямодушными поцелуями.