Уголок

- Ты похож на театральную маску, неудачливый лицедей. На ту половину, которая уголком рта вниз. От такой кислятины, как та, что у тебя на лице, у Каран не поднимется тесто. - Главное, чтобы оно благодаря тебе не провоняло псиной. - Недзуми хищно прищурился, словно решая, с какой части тела начать разделываться с болтливым Собачником. Но у того была временная неприкосновенность из-за Сионна, булькающего и лепечущего у него на руках. - Удивлён, что у него появилась девушка? Думал, можно уйти абы куда и вернуться абы когда, а он так и будет дожидаться тебя у порога с собачьей преданностью в глазах? Винные глаза в белых ресницах при виде Недзуми несмотря ни на что зажигались счастьем. Вот только теперь у Сиона была она… «Единственная», «красавица», «моя девочка». Недзуми пытался уговорить себя, что раздражён только этой липкой слащавостью. Только ею. А внутри всё кипело и шкварчало. - Обливайся-обливайся слезами, крысиное сердце, изводи себя ревностью. - Обливайся злорадством и желчью. Приятно смотреть, как тебя волнуют мои чувства. Обмен любезностями мог плавно перетечь в беспощадную драчку, если бы не появилась Каран и не попросила Недзуми сходить в амбары возле старого элеватора, узнать насчёт муки. *** В одном из амбаров Недзуми и познакомился с девочкой Сиона. Ею оказалась оранжевая пузатая «тыква» на колёсах, уникальный специально спроектированный для длительных поездок гибрид, который работал на всём, кроме разве что компота. Недзуми от удивления всё никак не мог проморгаться, но был по самую крышу затоплен радостью и облегчением. - О, детка! Познакомься с тем, ради кого я тебя создал. – Сион похлопал тыкву по железной попке. – Недзуми, я думал, если ты не вернёшься в этом году, поеду тебя искать. - Сверяясь с картой, где я отмечен красным крестиком, как драгоценный клад? Ха-ха! - Не важно. Хоть на край света. Куда глаза глядят. Лишь бы за тобой. В рабочем комбинезоне, да ещё делая такие откровенные признания, да ещё после пережитых Недзуми укусов напрасной ревности, Сион выглядел слишком эротично. «О да, детка!» - про себя воскликнул ревнивец. Эта непривычная роба, замызганная и провонявшаяся всеми прелестями автопрома, давала плюс сто очков к его природной привлекательности. «Но что он несёт? О, детка, что он несёт?!» - Дурак! Во-первых, на необитаемых землях от былой роскоши заасфальтированных шоссе остались жалкие клочки. Во-вторых, обращаться с автомобилем, как с женщиной… Мерзость. Моветон, безвкусица, жуткая пошлятина! – Недзуми настолько завёлся, что даже брезгливо высунул язык. – Но юмор с цветом этого недоразумения я оценил. И что же, по-вашему, мой принц, оно превратится в прекрасную карету, а Гамлет - в кучера? - Если только у тебя есть знакомая фея… Но с меня достаточно волшебства. Достаточно и того, что ты вернулся. А то сердце может разорваться от слишком большого счастья, такого большого, что даже больно. - Перестань, Сион, не то я… Недзуми целовал, целовал, целовал. Гладил его волосы, шею и руки и снова целовал. *** - Вообще-то заниматься этим на заднем сидении – тоже моветон и избитый сюжет, - переводя дыхание. - Даже не пытайся казаться привередой, Недзуми. Я вижу, как тебе нравится. - О да, детка! Дурновкусие заразнее простуды, и сводит с ума... Ладонь Сиона, не найдя другой опоры, распласталась по заднему стеклу и медленно заскользила вниз. *** - Я же говорю, что ты думаешь вот этим местом! – Недзуми громко постучал по багажнику и, ругнувшись, снова принялся толкать оранжевую толстушку. – Мы даже за пределы Шестой зоны ещё не выехали! - Забавно, конечно, вышло. Я знал, что бывают ездовые собаки, но чтобы ездовые крысы… - На себя глянь, ездовая фиалка. - Не фиалка, а «сиреневый цветок». Не коверкай значение. Оба громко сопели. Скорее от досады и обиды, чем от натуги. На повороте ездовой крыс выпрямился, чтобы передохнуть, и достал фляжку с водой. - Так и быть, признаю, что в этой тыкве есть свои прелести. Например, заднее сидение. Иначе бы я ни за что не помогал тебе её тащить. Сион полыхнул смущением, улыбнулся и чмокнул Недзуми в щёку. - И напомни мне, чтобы я прирезал Инукаши.