Уголок

Издали толпа с граблями, лопатами, тяпками и пакетами напоминала Недзуми разъярённое сборище, собравшееся забить кого-то, сжечь на костре или изгнать из города. На улицах красили, сгребали прошлогоднюю листву, сажали цветы. - Поберегись! – крикнул кто-то, пронося мимо него вёдра с известью. Недзуми был далёк от понимания того, как можно портить руки и надрывать спину такой работёнкой, да ещё и задарма. Но бальзамом на душу была мысль о том, что среди этих людей были те, кто раньше не удосуживался оторвать зад от дивана, чтобы сделать элементарную работу по дому, доверяясь разным системам контроля и очистки. Теперь они были вынуждены горбатиться и ковыряться в грязи. Недзуми аж залихватски свистнул от радости и распиравших эмоций. Он зацепился за отъезжающий от станции трамвай и так проехал пару районов. Потом его подвёз на поливомоечной машине какой-то весёлый бородач. Дальше он пошёл сам. Для майских работ Комитета Реконструкции был выбран самый сложный и отдалённый участок за территорией бывшей городской стены. «Чудик лёгкими путями не ходит». Почва здесь давно не возделывалась, попадались камни и даже куски бетона. Недзуми быстро нашёл Сиона среди грузовиков с саженцами, техники и каких-то незнакомых рабочих. Новоиспечённый озеленитель как раз готовил яму для очередного деревца, копал с усердием бешеного крота. Остановился только для того, чтобы улыбнуться Недзуми. - И где твои сотруднички по комитету? - Ушли на перекур. - А ты что же, метишь в очумелые герои труда? - А я не курю. Недзуми нахмурился, наблюдая, как Сион снимает с себя замызганную, насквозь мокрую рубашку и вешает её на ручку плуга. Светлая кожа с привычным шрамом лоснилась на солнце, под ней поджаро ходили мышцы, струйки пота заползали под пояс брюк. Недзуми поймал себя на том, что разглядывал его, оценивал, как за эти три года раздались его плечи, как худоба немного ушла и стала походить на какие-никакие рельефы. Оформились и ягодицы, так что шов брюк между ними стал выглядеть немного интересней. Не первый раз Недзуми наблюдал такую картину при свете, но всё равно находил её подходящей для любования. - Мой неземной принц, - Недзуми поднял вверх указательный палец, – для простых землян перекур – это не только сигареты, это возможность закинуть что-то в брюхо, промочить горло, отлить и главное – просто похалявить. Сион засмеялся. - Спасибо, хоть не назвал меня шимпанзе, который плохо понимает речь. – Он начал засыпать в яму грунт, то и дело вытирая лоб. – Я хочу выложиться по полной, мне некогда отдыхать. Видишь, эти саженцы. Они специально доставлены из Пятой Зоны. Здесь липа, редкая ель оморика, ка… - Пофиг! Пофиг мне что там! – на лице Недзуми заходили желваки, глаза приняли опасный оттенок, который ещё в самом начале так прельстил Сиона. – Ради этого города ты готов тянуть из себя все жилы. Готов отдаться ему полностью, без устали и отдыха: всё своё время, мысли, мечты. Ты называешь это работой, я называю это началом фанатизма. Твои предшественники с этого и начинали. Сион бросил лопату и подошёл к Недзуми вплотную. Он всё ещё смотрел на него немного снизу. И с прежней уверенностью. Недзуми напрягся и отсчитал несколько вдохов. - Это всё ради тебя. – Сион, не снимая перчаток, игриво стукнул его по носу, оставив на нём грязный след. – Без тебя город – унылое место. Я хочу, чтобы он скорее видоизменился, утопал в зелени и цветах. Оброс плющом и вьюнком, свободно растущими нестриженными кустарниками и ковром из одуванчиков и тюльпанов, чтобы весной мели метели из листьев сакуры, и через несколько лет парки превратились в густые чащи. Чтобы он хоть немного стал напоминать твой лес. – Сион уткнулся лбом в его плечо и тихо добавил: - Чтобы тебе было уютнее, чтобы ты больше не ушёл. Недзуми спрятал в кулак испачканный нос и смущённо отвёл взгляд. - Включай логику, гений. Если я живу с тобой, значит, моё желание быть рядом сильнее неприязни к Шестой Зоне. Прошлого не исправишь, мой лес не вернёшь. А бегать туда-сюда я не собираюсь. И не хочу, чтобы ты упахивался до полусмерти. - Я открою тебе одну государственную тайну. Только никому! – Сион снял перчатку и приложил палец к любимым губам. – Хоть прошлого не исправишь, я всё равно вкладываю в Комитет экологии и Защиты окружающей среды чуть больше средств, чем в остальные. - Ого! Теперь ты у меня под ногтем, политикан! – Недзуми обнял его. Он был горячим, липким, пах горьковато-солоно: тяжёлым трудом под открытым небом, какими-то удобрениями, землёй, солнцем, полуденным ветром. Сердце отбивало, как обалдевшее. У обоих. – Я буду с тобой. Я буду бороться вместе с тобой, если на город опять нахлынет какая-нибудь неведомая херня. Если почувствую что-то неладное в тебе самом, буду бороться против тебя, но не уйду. - Недзуми поцеловал его. Сам уже не помнил, сколько раз. Не помнил, куда лезли к Сиону его руки, и видел ли их кто. - Недзуми. Дождись вечера. Вообще-то у нас тут субботник. - Ах да! Ах да! Простите великодушно. – Шутливый поклон. - Не могу стоять, когда другие работают. Пойду полежу вон там в тенёчке. * Недзуми зажал его ещё в коридоре, едва дав стянуть обувь. - Стой. Дай мне хотя бы принять душ. - Даже не надейся. Там, на вашем участке я чуть с ума не сошёл от тебя такого. Мне так понравилось, как ты засаживаешь. И самому хочется засадить, я едва сдержался. Но сейчас… Сион устало навалился на него, закрывая глаза и блаженно улыбаясь. - Я долго терпел эти «неприспособленный чудик», «божий одуванчик», «идиот», «простофиля», «придурок». А ты! Ты знаешь, кто? Пошлый актёришка! - Не волнуйтесь, ваше высочество, - Недзуми подхватил его на руки, не обращая внимания на эти слова. – Расслабьтесь и отдыхайте. Я сделаю всё сам. Буду долго и терпеливо возделывать вашу почву.