Уголок

У Недзуми и Сиона было мало времени на отдых – пара часов или и того меньше, но они оба никак не могли заставить себя уснуть. От свечи грозил вот-вот остаться жалкий огарок, но пока она ещё слабо отвоёвывала для них немного светлого пространства в гроте, куда пробраться можно было только на полусогнутых и где стоять можно было, только сгорбившись в три погибели. Но это было лучше, чем зябнуть на сквозняках из свищей и отнорков. Здесь было тепло. Конечно, Недзуми и не ждал, что им предоставят «номер люкс», но ему почему-то казалось, что его бывшее – законное – место ночлега в этих пещерах было немного просторнее. Или каникулы на поверхности оказались действительно слишком долгими, и Недзуми забыл, как это: спать на соломе и брезенте, укрываясь мешковиной (в лучшем случае) и подкладывать под голову свою одежду вместо подушки. А может быть, так ощущалось оттого, что раньше Недзуми проводил здесь ночи один, с ним рядом не было Сиона. Подумать только: когда-то с ним не было Сиона. Это не укладывалось в голове. Теперь казалось, что Сион был в его жизни всегда, а жизнь до него только приснилась. Недзуми не хотел поддаваться этой мимолётной иллюзии, он не хотел быть опьянённым этим мальчишкой и забывать хоть один штрих из своего прошлого, которое придавало ему ярости и сил. Прошлое должно быть всегда с ним, как и то, что Роу рассказал им с Сионом. Да, сегодня Сион наконец утолил своё любопытство, он узнал о Недзуми то, чего так жаждал. Недзуми склонил голову, как бы скорбя о беспечном неведении своего чудика. Это знание окончательно изменило его реальность и его самого. Беспечный чудик остался в прошлом. Недзуми и сам ещё не знал, насколько новым был человек рядом с ним. Далеко за пределами грота гуляли голоса, иногда даже вспыхивал чей-то смех, эхо шагов отскакивало от валунов, от каменистых стен и потолка. Недзуми не удержал досадливого вздоха. Его реальность тоже сильно изменилась. Отныне был тот, кто о нём беспокоится и жалеет того мальчика, которым был когда-то Недзуми. И в жалости Сиона нет высокомерия или надменности, он сочувствовал Недзуми так искренне, будто сам переживал тот геноцид многолетней давности. Думая об этом, Недзуми понял, что неосознанно радуется тому, что они оказались в тесноте, и спать им придётся буквально нос в нос. Сион сидел в молитвенной позе, подогнув под себя ноги, и задумчиво поглаживал по спинке то безымянную мышь, которая недавно помогала им крепить верёвку, то крысу Сасори, которая нагло примазалась к их маленькой компании. На очередном взмахе рука Сиона зависла над мышкой. Он поднял голову, словно в мыслях Недзуми услышал своё имя. От желтоватого света свечи радужки его глаз сочнели, наливались краснотой. Недзуми вдруг осознал, что занят тем, что просто сидит, обхватив колени, как томная девица, и пялится на Сиона. Он фыркнул, немного сконфузившись, словно застуканный, и отвернулся. То, что теперь они могут так считывать, буквально сканировать друг друга, одновременно и трогало и напрягало. Он машинально стянул с волос резинку, допотопную, превратившуюся в совсем неэластичный жгут. Волосы из неё выбивались, поэтому Недзуми перекрутил её ещё на один раз. – Недзуми, ты оставил дорожку. Пальцы Сиона ухватили выбившуюся прядь, коснулись основания шеи и остались там. Недзуми чуть не подбросило на брезенте. Словно щёлкнул невидимый выключатель, и все окружающие звуки исчезли, глаза на какие-то мгновения залила темнота. Сион опять достал самое слабое место, и на этот раз сделал это не с подветренной стороны, что было во сто крат страшнее. – Х-н… Недзуми услышал, как внутри закручивается возбуждение, всё резче набирая скорость, посылая по телу мурашки. Что произошло с его инстинктами? Они перегорели в прошлый раз? Разве они не должны были взбеситься от такой кошмарной опасности и вопить, чтобы он был начеку? Сион не монстр. Недзуми подобрал слишком расплывчатое определение. Сасори был куда ближе к истине, назвав его демоном. Демон. Именно так, и никак иначе. Каждая метущаяся душа знает, насколько демоны соблазнительны. Пришло время и ему это узнать. – Недзуми? Тебе нравится, когда я тебя тут касаюсь. – Да ладно?! У Недзуми не было сил сопротивляться. Слишком он вымотался, пока тащил этого демона сюда – прямиком с рыночной улицы, загороженной броневиками, через падение с высоты, через курган из полуживых тел и подъём по отвесной стене. – Ты… ты так застонал, и я подумал… – Я стонал? Хм. Ах да, точно. Если следовать теориям Роу, то они с Сионом были изначально обречены друг на друга. Так к чему теперь барахтаться – всё равно из этого омута теперь не выплыть. Только и остаётся, что расслабиться и насладиться глубиной и тьмой. Они обещают быть горячими. «Лучший способ избавиться от соблазна – поддаться ему». Какая пошлятина, но всё же классика. Губы Недзуми истончились в шалой усмешке. Так писал Оскар Уайльд. Сион вырос на его сказках. И вот что из этого получилось. – Наверное, мне стоит продолжать? – Только попробуй теперь без тупых комментариев. – Прости. «За прошедший день этот парень нахватался столько эмоций, сколько у него не было за целую жизнь. Неужели ему мало?» Видимо, было мало, потому что Сион провёл ладонью по плотно натянутым мышцам шеи Недзуми. Он делал это осторожно, словно тот мог растаять от жара его кожи. Все его движения были неспешны и прочувствованы, они продирали до самых кончиков ногтей. «До самых печёнок», – подумал Недзуми с лёгкой ненавистью к такой власти Сиона над ним. – Сион, ты слышишь? Будь всегда рядом. Недзуми удивил самого себя. За ними в этот час никто ни гнался, никто не наставлял на них оружие. Эти слова сейчас звучали не как инструктаж, а как личная просьба. Завтра Недзуми может заполучить пулю в лоб, и его шея покроется трупными пятнами. Завтра любой из карателей спецотряда может размозжить голову Сиона одним ударом, и его губы приобретут лёгкий оттенок того цветка, в честь которого его назвали. Нужно упиваться друг другом в этот возможно последний вечер. Пока шея Недзуми ещё чувствительна, пока губы Сиона ещё розовеют. Недзуми наклонил голову на бок, открываясь Сиону ещё больше, делаясь ещё более беззащитным. – Что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Недзуми… Это звучало как обещание, берущие истоки в самом сердце. Сион заскользил поцелуем по щедро подставленной ему шее. Эти касания были подобны уколу адреналина, заставляли кровь петь в теле, наполняли Недзуми такой силой и энергией, что казалось, он играючи может сдвинуть любой из окружающих валунов. Недзуми развернулся к Сиону, чтобы обнять. Возможно, в первый раз Недзуми не хватал Сиона, не пытался удержать его на ногах или закрыть собой, а именно хотел проявить чувства, но это всё равно вряд ли можно было назвать объятиями – он яростно вжимал Сиона в себя, стискивал в кулак его волосы на затылке, вминал свои губы в его губы, не давая даже воздуха глотнуть. Они стояли друг перед другом на коленях в тесной пещере, слившиеся в крепком поцелуе, словно вылепленные в одной скульптурной композиции. Недзуми неловко шевельнул губами, чтобы потереться языком о язык Сиона, и свежая, едва затянувшаяся, ранка в уголке его рта треснула, поцелуй приобрёл стальной привкус. Первым вынырнул Сион для того, чтобы, как кипятком, обдать Недзуми этим своим пронзительным «я хочу тебя». Дыхание Сиона отдавало чем-то тяжёлым и горьковатым. Его лицо было посеревшим и грязным, чужая запёкшаяся кровь чернела на его висках, склеивала волосы, на щеке розовела дорожка шрама и чуть белели высохшие дорожки слёз. Недзуми попытался сконцентрироваться на этих белых дорожках – напоминании о том, через что Сиону пришлось пройти, и о том, что его физические возможности не являются неисчерпаемыми. – Успокойся, Сион. Будет слишком… Я не могу допустить того, чтобы ты завтра свалился замертво ещё до того, как нас успеют задеть. Не переоценивай себя. Сейчас ты этого не чувствуешь, но твоё тело не поспевает за всеми этими твоими страстями. – Только поэтому? – Опять пытаешься вызнать больше, чем тебе дают понять? Заткнись! К великому облегчению Недзуми Сион не стал упрямиться. Он лишь послушно кивнул. – Хороший мальчик. Недзуми ещё раз завёл руки за его спину, прошмыгнул ладонями под его ремень, вытащил рубашку, обнажая поясницу Сиона, блаженствуя от довольно изящного для его худобы изгиба и шелковистости волосков, приподнимающихся под его ладонью, втайне радуясь тому, что теперь они с Сионом поменялись ролями, и партия искусителя в конечном счёте осталась за ним. – Недзуми, тогда что ты делаешь? Недзуми расстёгивал пуговицы на его рубашке. Пуговицы были мелкими и не терпели спешки. Впрочем, спешить было некуда, поэтому можно позволить себе удовольствие следить за тем, как они нехотя выскальзывают из петель, как Сион при этом поджимает губы и старается держать при себе свои слишком громкие эмоции. Невзначай обвести ногтем пупок и напористо сновать ладонями по тугому и горячему, как грелка, животу. По сравнению с испачканным лицом Сиона кожа на его теле была белоснежной, а шрам, казалось, набух от возбуждения. Недзуми убрал руки. Он умел вовремя притормозить. Пока он ещё был на это физически способен. Сион попытался снова прислониться к нему, но Недзуми выставил вперёд ладонь, чётко обозначая, что на сегодня всё окончено. – Ваши одежды нужны мне для того, чтобы навести вам марафет, мой господин. – Что? – Прошу прощения, у меня нет надушенного платка, лосьона и пудры, поэтому придётся довольствоваться тем, что под рукой. Недзуми взял стоящую неподалёку плошку с водой, обмакнул в неё кончик сионовой рубашки и принялся вытирать ему лицо. В вишнёвых глазах мелькнуло разочарование, которое быстро сменилось покорной нежностью. – Ты за мной ухаживаешь? – Типа того. Хочу, чтобы завтра ты блистал во всём великолепии в кульминационном акте нашей пьесы. Сион сощурился от удовольствия, его кадык дёрнулся, когда мокрая ткань коснулась лба, но Недзуми взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя в упор. – Эй, Сион, раз я стал так о тебе печься, постарайся оставаться чистым, ладно? Краткой вспышкой в Недзуми зажглось трусливое желание, чтобы Сион успокоил его каким-нибудь пустым и слишком самоуверенным обещанием в своём чудачьем стиле. Но Сион молчал. Свеча догорела. Тьма навалилась на них. – Если бы не Сафу, мама и люди в городе, я бы подумал о том, что если бы мы навсегда остались с тобой в этих пещерах. Сейчас так хорошо и спокойно, но это всё равно, что прятать голову в песок. Эта реальность уродливая и искалеченная, но я не откажусь от неё, пока есть ты. Недзуми почувствовал, как Сион опять нагло щемится к нему, кладёт голову на его плечо, как кончики его волос раздражают нервные окончания на лице. А ещё Недзуми услышал смех. Он был чистый, мелодичный и пугающий своей искренностью. Недзуми не сразу сообразил, что он принадлежит ему самому. – О! Я уверен, что старина Сасори будет умолять тебя остаться и даже станет твоим крёстным. Так что как следует поразмысли над этой идеей. В смех Незуми влился ещё один, более глухой и тихий. Они смеялись, как два смирившихся со своей участью человека.