Уголок

- Заткни ему пасть! – изводится от злости растрёпанный и заспанный Недзуми. На его голове воинственно топорщатся «петухи», лицо устрашающе рассекает отпечаток от шва подушки. Ему очень хочется поступить с псом так, как в худшие времена поступают с обычным будильником – швырнуть об стену. Собачий лай продолжает бухать в комнате, пока Сион переползает через Недзуми. Старается он это делать осторожно, оттого становится ещё более неуклюжим и пыхтящим. Недзуми еле сдерживается, чтобы не поддать ускорения пинком. Пока нежный утренний сон хозяина комнаты насилуют подобным образом, он пытается понять, как вообще его найдёныш оказался у стенки, засыпал-то он так скромненько, с краю, лицом к двери. То, что теперь происходит в этом доме по ночам, - для Недзуми загадка более иррациональная, чем осы-паразиты. Сион ныряет в туфли с загнутыми задниками и несётся в ванную, чуть ли не теряя эти свои «тапки» по дороге. - Вот радости-то полные штаны. Ждёшь не дождёшься согнуть спину на грязной работёнке? - Ну, мне сейчас любая подойдёт. В первый день можно прийти и пораньше. Недзуми зарывается в одеяло и отворачивается, зевая с блаженным причамкиваением. Он вполне может заставить Менеджера подождать, а не сайгачить в театр спозаранку. Только вот досада - сон уже не идёт. Недзуми слышит, как Сион быстренько плещет на лицо водой, как остервенело трёт зубы, как шуршит одеждой и прыгает на одной ноге, путаясь в штанинах. Да не уж-то он так взволнован тем, что сможет заработать хоть какие-то гроши и поэтому станет менее проблемной обузой? Размечтался. - Удачно тебе поишачить. - И тебе хорошего дня, Недзуми. Сион выбегает из комнаты, как пришпоренный. Недзуми с ленцой потягивается, садится на кровати, художественно завёрнутый в простынь, и застывает в позе мыслителя. Его бесцельный взгляд останавливается на стопке одежды. Ещё вчера Недзуми побросал её на стул в творческом беспорядке, прямо на вещи Сиона, а сегодня она обыденно сложена в продуманном порядке: куртка висит на спинке, внизу брюки, которые не мнутся, затем более мнущийся шарф и рубашка сверху… Белая рубашка Сиона. Лежит на шарфе, а вот родной единственной размахрившейся и порядком потасканной кофты Недзуми нет. Он подходит, тревожит спящих на стопке мышек, перебирает вещи, чтобы убедиться в её отсутствии. - В следующий раз прихвати мою голову вместо своей. Бестолочь. Недзуми охватывает ребячливым весельем, когда он пытается представить выражение лица Инукаши, завидевшей Сиона в его кофте. Он готов сам приплатить за это зрелище и за то, как сердито она в сотый раз будет тявкать о том, что Недзуми поплатится за свою беспечность, вся такая гордая от единственного воображаемого пунктика своего превосходства. Недзуми скалится в ехидной улыбке, наслаждается этим, словно ветром у самого обрыва. Он подносит рубашку к лицу, ноздри жадно напрягаются. Улыбка становится совсем нехорошей, болезненной, нервы щекочет. Он получает ещё одно доказательство того, насколько крепко Сион в него вжился. Его запах теперь такой слабый, совсем не ощущается как чужой и, если уж быть до конца откровенным, даже подходит под определение приятного. - Ерунда, просто принюхался. Недзуми отбрасывает рубашку и через некоторое время рассматривает себя в разбитом зеркале – причёсанного, умытого, раскрасневшегося от горячего чая. Кто бы мог подумать, что кожаная куртка на голое тело и впрямь смотрится так дерзко. Недзуми холодно задирает нос. Этот дурик, сам того не подозревая, сделал его ещё более роковым и сексапильным.