Уголок

Весна была не за горами. Почки на деревьях набухли и вот-вот должны были начать лопаться и выпускать из себя нежную розовость и яркую белизну. Солнце уже в девятом часу утра обнимало Затерянный Город лучами. Золотые блики плясали на ободках чашек, на боках и крышке кофейника, бродили по лицу Недзуми, придавая ему живость и свежесть. Он бы выглядел почти здоровым, если бы не бинты, выглядывающие из-под рубашки и накинутая на плечи куртка – совсем как у пациента, вышедшего проводить своих посетителей до ворот больницы. Для завтраков на открытом воздухе было ещё рано, но Сион не стал спорить с желанием Недзуми. Тем более терраса смотрела во двор, как раз на восточную сторону, где хорошенько пригревало, да и ветер в это утро никак себя не проявлял. - Так вот какие они, эти знаменитые пышки в форме галстуков. Выглядят как настоящий гастрономический шедевр. – Недзуми жевал с аппетитом. Он хотел попробовать эту выпечку ещё вчера вечером, да только они с Сионом опять свалились спать без задних ног, едва зашло солнце. – Как ты обещал, я в их власти и язык грозит растаять, но я и не сомневался: фирма веников не вяжет. - Мама делит тесто с миндальной крошкой на кусочки, сплетает, потом обжаривает их, сбрызгивает апельсиновым кюрасо и посыпает сахарной пудрой. - Дурак! Выдал секрет фирмы! - Но ты ведь свой. «Свой». Недзуми внутренним голосом проговаривал это слово и смаковал его с ещё большим удовольствием, чем выпечку Каран. Он отпил кофе и закрыл глаза. Радостный утренний свет разлетался на разноцветные крапинки, город сонно гудел, иногда отдельные голоса и звуки вырывались из общего фона. - Ты мог бы есть их каждый день. Сион не обольщался насчёт своих актёрских данных и не был уверен, что произнёс эту фразу достаточно непринуждённо, ведь на самом деле это значило: «Почему ты уходишь? Почему ты не даёшь мне шанса показать тебе простую мирную жизнь? Почему сейчас? Почему не даёшь своему ранению как следует зажить?» - Сион, расслабься и сделай лицо попроще. Недзуми тронул его руку, и это прикосновение поставило на уши весь настоящий мир Сиона. Он только сейчас до конца понял, что остаётся без Недзуми. До сих пор эта мысль вилась, кружила где-то поблизости и только теперь ощутимо и окончательно осела в уме: Недзуми не изменит своего решения. - Я и так стараюсь быть спокойным, как могу. - Да у тебя на лбу написано: «Далеко он уйдёт с такой раной? Вот же шило в жопе!» Недуми развернул конфетку, ухватив за один кончик «бантика» зубами, за другой – пальцами: не хотелось убирать ладонь с ладони Сиона и думалось о том первом шаге, что нужно будет сделать, повернувшись к Сиону спиной. Обычно люди сами исчезали из жизни Недзуми. По воле чужой жестокости, как родители, сестрёнка и бабуля. Или по собственной инициативе, как Роу, открывший Недзуми путь на поверхность. И никогда никого Недзуми не приходилось покидать самому. У него на мгновенье стал такой взгляд, будто он вдруг повис в воздухе. Сион, заметив это, смягчился: - Я тебе ещё успею всё высказать, но чуть позже. Не хочу портить момент. - Вот и не надо его портить. Недзуми подлил ему ещё кофе и добавил побольше сливок, как он любит. Сион сейчас сам выглядел не ахти: с просинью под глазами, с изрисованной ссадинами кожей и ободранными ладонями. Вот бы схватить его и опять как закружить в танце! Чтобы показать, что они оба ещё ого-го, что они до сих пор полны сил и не достигли своего предела. Или как-нибудь по-другому его приободрить. Поцеловать? Нет, рано. Нужно просто сменить тему. Но Сион сделал это сам: - Гляди, голубь. – Он отщипнул кроху севшему на перила террасы пернатому – белому и чистенькому. Раздалось хлопанье крыльев, и появился ещё один, тоже белый. Пришлось увеличить порцию угощения. – Их совсем нет в Западном Квартале. Я только сейчас заметил. Сион вспомнил, как Инукаши рассказывал, что в детстве порой был настолько голоден, что ел насекомых и траву. Бесспорно, голуби были более питательными. В Шестой Зоне они без труда находили специальные кормушки, выпрашивали еду у горожан, а в Западном Квартале они сами запросто могли стать пищей. - Ты знал, что раньше голубей называли летучими крысами? – Недзуми погладил одного по спинке и дал еду с руки. - Они такие же разносчики инфекций. - Ничего подобного! Можешь не верить несостоявшемуся экологу, но и те и другие приносят немало пользы. Недзуми улыбнулся – до того потешный был его Сион в своём плохо скрываемом возмущении. Это было даже лучше, чем вальс. Теперь энергия била из него ключом. - Не ухмыляйся! Белый голубь – символ мира и согласия. А ещё их молодожёны на свадьбе отпускают в небо. - Эта традиция до сих пор существует? Хотя какая разница. Один хрен, тебе до свадьбы, как пешком до Парижа, а мне ещё дальше. Но секс ты всё равно попробуй. Тогда можно будет умирать, не увидев Париж. - Нет. Всё новое я всегда открывал благодаря тебе, - твёрдо начал Сион, но его уверенность стёрлась из голоса, когда он робко взглянул на Недзуми из-под косматой чёлки. - Так что… Да, без тебя я не буду этого делать. Точнее, не с девушкой… В смысле… с тобой. И чтобы ты… Ох! - Ха-ха-хах… Да понял я, не тужься ты так. Пойдём, ты обещал мне вещи собрать. Сион смотрел на него невыносимыми широко распахнутыми глазами, как в самую первую встречу. - Но Париж ведь давно стёрт с лица Земли? Так что если даже пешком… - Сион. – Недзуми потянулся к нему, как примагниченный, взвихрил волосы в светлое облако. - Это сказано образно. Развивай своё образное мышление. А с сексом, так и быть, пока можешь повременить. Он сложил ладони чашей, взял одного из голубей с перил и бережно вложил его в ладони Сиона. Второй сам вспорхнул Недзуми в руки. - Нам пора. Но сначала выгоним этих толстых попрошаек восвояси, иначе они тут вам всё загадят. Давай вместе на счёт «три». Раз, два…