Уголок

В комнате было зябко. Поэтому Сион с вечера предусмотрительно развешивал одежду на стуле недалеко от печки. Начинался утренний туалет с рубашки. Ах, что за чудо! Она была тёплая, поэтому выступившие от прохлады пупырышки немного успокоились. Затем по неизменной традиции шли носки. Один и… - Стоп, а где второй? - А нечего тут их разбрасывать, как хозяин-самец, - беззлобно проворчал Недзуми, помешивая колдовское варево, опасные компоненты в котором как всегда были заменены вполне безобидными. - Опять Тсукио его под кровать утащил! Вот скажи, сдались тебе мои носки? – Сион погрозил пальцем сидящему на постели грызуну. – Какой тебе от них толк? - Это его спальный мешочек. Одна неженка тут одежду греет. А крысе, значит, утеплиться нельзя? - Я его лучше сам согрею. На груди или в ладошках, - пробурчал Сион и полез доставать носок из-под кровати. Недзуми оторвался от своей баланды и весь отдался созерцанию открывшейся его взору картины. Хоть убей, не понимал он, что нашёл он в этой заурядной мальчуковой попе, но она - нелепо задранная вверх - вселяла бодрость, поднимала настроение на день грядущий и вызывала улыбку во всё лицо. Тсукио тоже выразил овации громким писком и вскарабкался Недзуми на плечо. - Молодец, - одними губами, так чтобы не услышал Сион, вывел тот и дал мышонку кусочек лепёшки. - Фух! - Сион наконец вынырнул из-под кровати и продолжил одеваться. Недзуми на него больше не посмотрел – подумаешь, носки на худощавых ногах. Всего лишь эти кремовые носочки… - Недзуми, и почему Тсукио таскает только мои? Повар от смеха чуть не подавился своей похлёбкой. - Давай я тебе покажу, почему. – Он лихо стянул ботинок и потряс ступнёй, большой палец которой очень брутально и очень пиратски выглядывал на свободу из дырки носка. - Это же просто неприлично, - улыбнулся Сион. «Неприлично на карачках ползать в трусах», - подумал «пират», но вслух этого, конечно, не сказал, а то чего доброго чудик примет это близко к сердцу, и тогда не видать ему больше своего утреннего заряда бодрости. - Это часть моего неповторимого образа! Сион продрог, провозившись с одеждой, поэтому с особенной благодарностью принял миску с горячей похлёбкой. А сердце согревалось обществом Недзуми и его светлым и неповторимым образом.