Уголок

«Чудик», - написал Недзуми на клочке бумажки, вложил её в маленькую капсулу и вручил красноглазому почтовому мышонку. Через четверть часа, а то и меньше, Сион получит эту долгожданную весточку. «Полцарства и коня за то, чтобы увидеть его лицо в этот момент!» - подумал Недзуми. Полцарства у него не было и в помине. Новая обитель в сравнении с предыдущей была более скромной и менее уютной. На этот раз Недзуми обосновался в хранилище кинотеатра. Изрядно пострадавшего во время последней зачистки и закрытого на реконструкцию, сроки которой не были определены – Шестой зоне и Западному району было сейчас не до искусства, так как перед городом стояли более насущные цели. Киноплёнки хранились в строго пронумерованных коробках, как в архиве. В пространство, свободное от стеллажей Недзуми втиснул матрац, примус и вполне ещё приличное кресло, вынесенное из кинозала. Для ночёвки вполне годный вариант. Недзуми развалился в своём троне из кожзама и стал ждать. Ответ пришёл куда быстрее, чем мечталось. «Недзуми? Скажи мне, это не сон?» Романтическая записка из маленькой капсулы. Любовные пилюльки были горько-сладкими, будто сироп для больного ребёнка. Хотя паренёк-альбинос не был болезнью, слабостью или зависимостью. Чем-то неизмеримо большим. Теперь Недзуми знал это точно. Иначе бы не услышал его имя невесть где, почти на краю пустыни, там где, казалось, должно заканчиваться прошлое и притупляться воспоминания. Это можно было бы назвать судьбой, если бы парень хоть немного в неё верил. Тот человек, из-за которого Недзуми вернулся…. Не хотелось произносить его имя ни вслух, ни про себя. И тем более звать его отцом Сиона. Раздавить его, не запачкав башмаки и совесть не вышло, поэтому тот продолжал ползти, накапливая свой яд, не заботясь о том, что этим ядом может забрызгать не только вставший костью в горле город, но и… Об этом «но и» Недзуми меньше всего хотелось думать. Из-за этого он здесь. «И не только из-за этого». Так хотелось распахнуть дверь в пекарню Каран, лихо звякнув колокольчиками, и весело закричать: - Хеллоу! Бонжур! Народ, встречай и пестуй пилигрима! Вишнёвый пирог или жизнь?! Как бы ни так. Опять мечты. После полутора лет отсутствия Недзуми обязан сначала максимально незаметно разнюхать обстановку. А пока пускай мышки даром не едят свой сыр. Хвостатые почтальончики бегали между разгромленным кинотеатром в Западном районе и пекарней в Затерянном городе с интервалом примерно раз в неделю. Чаще Недзуми не позволял себе таких забав, чтобы окончательно не сдвинуться на Сионе – хватит и того, что он постоянно мысленно с ним болтал, как с божеством. Зато Сион на депеши отвечал сразу. «И часто я тебе снюсь?» «Недзуми, где ты сейчас?» «Спорим, я всё ещё выше тебя!» «Чем ты занимаешься?» «Я часто вспоминал тебя, Сион» «Встретимся ли мы вновь?» Недзуми криво ухмылялся, сжимая в руке очередную капсулу с дозой счастья. Сион был всё таким же любопытным и серьёзным. И ему, конечно, было невдомёк, что в любовных записках принято писать всякую восторженную и сладкую ересь, а не выспрашивать про планы на жизнь. Слишком разного склада они с Сионом были. «Не можете любить – сидите и дружите», - всплыла в уме неведомо где услышанная фраза. Недзуми с улыбкой отмахнулся от неё, как от назойливой мошки. Теперь, когда Недзуми снова держал руку на пульсе и знал, что в Комитете Реконструкции у Сиона не всё гладко, и что намечается явная оппозиция, стало ясно: это далеко не конец их пути, а скорее самое его начало. Недзуми чувствовал, что пришло время кое-что сказать, что другого подходящего момента может и не случится, что глядя Сиону в глаза он ни за что подобное не произнесёт. В их жизни завершался один этап и наступал другой. Пришло время дать себе почувствовать полную, настоящую свободу. «Люблю», - написал Недзуми, отдал капсулу со своим сокровищем мышонку и присвистнул, чтобы тот скорее убегал, пока он не передумал. Недзуми ждал ответа до первых петухов. На его счёт выпадали разные потрясения, но такой тяжёлой ночи ещё не случалось. Он и сам не ведал, как удалось ему её пережить. Голова пухла от мыслей и предположений. Сион не мог просто взять и проигнорировать его. Или всё же в душе он не хотел, чтобы Недзуми снова появился? Между ними осталось много хорошего, искреннего, светлого. Но с рук кровь не смыть. И ту гору мёртвых и не совсем мёртвых тел из памяти не стереть… Недзуми обругал себя крепким словцом за то, что в этой игре с записочками зашёл так далеко. Оставалось только одно: найти Сиона и всё прояснить. Каран выглядела напуганной и вначале посмотрела на Недзуми, как на призрака. Но потом в выражении её лица можно было прочитать явное облегчение и радость. Сион был бледный, будто полотно. И глаза у него были заплаканные. Он молча таращился на Недзуми, а когда мама оставила их наедине, крепко обнял его, так и застыв. - Что за трагикомедия, объясни мне на милость! - Ты живой! Живой… Ты не мог умереть… С этого момента Недзуми отказался вообще что-либо понимать. Так и стоял, вытянув руки по швам в объятиях своего чудика. - По-твоему, я с того света тебе писал? - Один раз я слышал историю про женщину, чей муж умер, но оплатил доставку цветов для неё на несколько лет вперёд. Я решил, что с твоими мышками похожая история. От тебя не было вестей полтора года. И вдруг посыпались записки. Они шли как по расписанию, а отвечал ты совсем невпопад. А в конце написал такое, чего при жизни никогда бы мне не сказал. Ты же такой гордый, как… - Сион запнулся. - Как индюк? - Заметь, это не моя реплика. «Признаёшься в любви, а тебя сначала в игнор, а потом обзывают индюком! Зашибись! Может, правда, лучше не рыпаться и сидеть дружить, раз у нас всё выходит так косо и криво?» Недзуми мягко прикасается губами ко лбу этого горя ходячего. - Жара нет. Не могу поверить, что здоровый человек может гнать такую пургу. Ты не чудик, ты редкий вымирающий вид идиотов на грани кретинизма, Сион. - Я тоже тебя люблю. – Сион отвечает поцелуем в губы. - С возвращением.