Уголок

В подземелье, похожем на волшебную библиотеку, было темно. После бурного избавления Сиона от личинки-паразита воцарилась тревожная тишина. Слышалось только сопение парочки ноздрей, усердно втягивавших воздух. Сердце и лёгкие Сиона работали, как насос, и ни за что на свете не желали сдаваться. Сион звал маму, Сафу, Недзуми, Ямасе-сан. Что-то пытался донести до них в своём объятом жаром сознании. Недзуми перестал слушать весь этот горячечный шёпот и уже сам засыпал, когда среди этих пустых прощений, прощаний и прочих чаяний услышал: «Воды». Мышки запищали и беспокойно заметались вокруг чайника. Вспыхнула спичка, загорелся фитилёк. Зажурчала вода. Сион неслабо температурил и заходился мелкой дрожью. Недзуми приподнял его голову, осторожно давая отхлебнуть. Зубы клацали о края кружки. Сион сделал жадный глоток и тут же поперхнулся, откашливая всё ему предложенное. - Да что же… Твою пчелиную дивизию! Это тебе не шуточки. Надо попить, слышишь меня. Следующей попыткой стало напоить Сиона с ложечки. Но и тут Недзуми обнаружил, что он не многорукая Шива, что голова Сиона кренится в бок, что от волнения чашка, из которой он зачерпывает, падает и со стола, и с пола, а вода орошает что угодно вокруг, только не горло этого… - Чёрт! У меня просто не осталось выбора. Знай, что это была вынужденная мера. Мышки снова расшумелись. Будто спорили о том, что их хозяин придумал. Недзуми отпил прямо из носика чайника и прижался ртом ко рту Сиона. Всё прошло на удивление легко. Выходило, что из всего того, что Недзуми перепробовал, для Сиона это был самый естественный способ. - Вы спасли и поцеловали принцессу, ваше благородие! Однажды про вас напишут сказку. В ответ прозвучало согласие - «пи-пи-пиии». Недзуми повторил процедуру отпаивания несколько раз, попутно признаваясь самому себе, что она весьма и весьма недурственная. Даже очень приятная. Сердце не проведёшь, хоть в подкорке мозга уже отложилось: «к Сиону привязываться нельзя». Недзуми взял его за руку. - Если ты после такого посмеешь умереть, я найду тебя на том свете и задам трёпку. Ты должен дожить до того дня, когда тебя вот так будет поить вином какая-нибудь наивная девушка, а не такой чёрствый тёртый калач, как я. Эту реплику мышки подбадривающим писком не встретили. Они укоризненно наклонили головки и молчали. Недзуми почувствовал себя актёром древнегреческого театра, за спиной которого стоит хор, который воспевает его душевные страсти и метания. Мышиный «хор» этот порыв почему-то не воспел. Где-то заслышал фальшь. Неловко как-то вышло. Полный провал. Быть может, правда, что-то в самом существе Недзуми противилось мысли о девушке рядом с Сионом?.. - Вот надоест мне всё это. Прикрою лавочку и вымету всех нахлебников, - ворчал он, забираясь обратно под одеяло. Обиженные мышки, до этого липнувшие к своему хозяину, как банные листочки, демонстративно устроились на груди Сиона.