Попутчики

— Беги! — Что?.. — БЕГИ-И-И!!! Он бежал. Нет. Он не бежал, бегом это было сложно назвать — непрестанно спотыкаясь, он вслепую продирался сквозь совершенно незнакомый, густой, мрачный лес. Дыхание вырывалось частыми хрипами вместе с клубочками пара. Пар? Господи, вокруг так темно, что он не должен его видеть. Впрочем, нет. Темно не вокруг — сумерки еще не настолько сгустились — темно в его глазах. От страха, от панического ужаса. Тяжело. Вдох и выдох, слившиеся в один непрерывный хрип. На какой-то высокой, надрывной ноте. Тяжело дышать, когда выкуриваешь пачку сигарет в день, не предполагая и не задумываясь над тем, что когда-нибудь тебе придется совершить отчаянный марш-бросок по очень, очень пересеченной местности. Твои легкие не справляются, ты задыхаешься, судорожно проталкивая в них воздух и с хрипом выпуская обратно, но бежишь, прорываясь, оцарапываясь и оступаясь, потому что тебе страшно. До паники, до полного отупения. Одна мысль — не видеть, не видеть, НЕ ВИДЕТЬ! «Я вижу» Вдох-выдох. Цепляешься за какую-то корягу, падаешь и думаешь, что больше тебе не подняться — ты смертельно устал. Но страх подстегивает, щекочет мерзкими пальцами твои пятки, и ты поднимаешься. Ты рвешься вперед, и еще одна царапина кривым росчерком пересекает искаженное страхом лицо. Черт с ним! Все полное ничто, кроме одного — тебе нужно убежать от этих глаз, в которых нет ничего, кроме бездонной, сводящей с ума черной пустоты. Потому что ты даже представить себе не можешь, что тебя ждет при встрече с ними. «Я вижу» «Что?» «Я ВИЖУ, БЕГИ!» Он бежал, раздирая лицо и руки о стоящий сплошной стеной орешник. По спине одна за другой прокатывались липкие холодные волны ужаса, покрывая кожу мурашками и заставляя все волоски на теле вставать дыбом. Он знал, что преследователь идет за ним по пятам, беззвучно утопая ногами во влажном мху, скользя, словно призрак между деревьями, неслышно раздвигая ветви густого орешника, и совсем не торопится. Он не видел и не слышал его. Он просто ЗНАЛ. С приглушенным стоном он сделал последний отчаянный рывок, выдираясь из цепких лап кустарника, с безумной надеждой в круглых от ужаса глазах — впереди лес был пореже. Он, конечно, будет как на ладони, но и возможностей для маневра тоже будет больше. Он подавился истеричным смешком. Какие могут быть маневры, когда тебя преследует не животное, не человек, но нечто, чему нет названия? Демон, дух?.. Но его преследователь был вполне РЕАЛЕН. Ничуть не эфемерней, чем он сам, сотканный из плоти и крови. У него была возможность в этом убедиться. Кустарник нехотя выпустил его из своих объятий, оставив на память лоскуток рубашки на тонких, цепких ветвях. Он остановился, чтобы хоть немного перевести дух, и обернулся. Он понимал, что не стоит этого делать. Никогда не стоит оборачиваться, если не хочешь знать, что за твоей спиной. Но он знал, поэтому обернулся и сделал шаг назад, отходя от густых зарослей, готовый рвануть при малейшем подозрительном движении, вытягивая шею и вглядываясь в глубину шелестящего гибкого орешника. Никого и ничего. Неужели он оторвался? Или его решили оставить в покое? — Да, — прошептал он, растягивая губы в безумной ликующей улыбке, но в глубине души слабо веря в свою удачу. — Да! «Да» и еще один шаг назад. Сухой треск веток — и нога не обнаружила под собой опоры. Глухо вскрикнув, он полетел куда-то вниз, размахивая руками и пытаясь сгруппироваться, но не успел — полет быстро завершился. Он упал на спину. К счастью, падение не было жестким — слой прелой листвы и еще какой-то отвратительно-скользкой и мохнатой дряни смягчил удар, который в другом случае мог стоить ему возможности когда-нибудь снова отлить стоя. Но падение слегка оглушило его. Он сел и поморщившись, тряхнул головой. Надо прийти в себя, надо собраться. Он упал. Куда? В нос ударил приторный, густой запах разлагающейся плоти, и его тут же вывернуло съеденным полтора часа назад гамбургером. Отплевываясь, он истерично рассмеялся — ему показался чрезвычайно забавным тот факт, что всего полтора часа назад он сидел в придорожном кафе, жуя огромный, с девятиэтажный дом, гамбургер, запивая его колой и наивно строя планы на будущее. Планы на БУДУЩЕЕ!.. — Господи, пожалуйста… — начал он и осекся, снова истерично хихикнув. Смысла взывать к Создателю не было абсолютно никакого — здесь, в этих диких местах, Бог его не услышит. Зато может услышать совсем другая сила. Он поднялся на колени и начал шарить вокруг себя вытянутыми руками, натыкаясь на земляные стены с торчащими из них тонкими корнями. Он свалился в какую-то яму. В какую-то… Рука наткнулась на обтесанный липкий столб, торчащий, насколько он мог судить в почти кромешной тьме, ровно в середине. Чудо, что он на него не напоролся. Держась одной рукой за столб, он обреченно застонал. — Медвежья яма… твою мать… Новый рвотный позыв заставил его согнуться и упереться руками в вязкую дрянь, покрывающую дно. Медвежья яма глубиной в два с половиной метра при его росте — это долбаная Марианская впадина. Он пропал. Стараясь не глубоко вдыхать отравленный воздух, он обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону, проклиная себя и тот день, когда решил сменить обстановку. Сменил, твою мать. Определенно — сменил. Сверху послышался шорох. Он всхлипнул и в ужасе задрожал, совсем как ребенок, как маленький мальчик, твердо знающий, что сейчас из-под его кровати высунется лапа монстра и утащит в темноту, чтобы сожрать в своей пещере. Или чтобы лишить его рассудка. Слезы сами покатились из глаз, солью разъедая царапины. Застонав, он посмотрел наверх. Он отчаянно не хотел этого делать, он согласен был скрутиться на дне вонючей ямы и сдохнуть среди разлагающейся падали, лишь бы не ВИДЕТЬ. Но словно чья-то невидимая рука приподняла его подбородок, заставляя встретиться с пустыми черными глазами… — Я ТЕБЯ ВИЖУ… … и ЗАКРИЧАТЬ… ______________________________________________________________________________ — Счастливо! Молодой человек хлопнул дверцей и помахал рукой раздолбанной колымаге, обдавшей его придорожной рыжей пылью. Пусть всего на сто сорок миль, но он продвинулся к своей цели. Поправив фотоаппарат, свисающий на груди, он улыбнулся и зашагал к заправке. Там есть кафе, а значит, есть кофе и какая-никакая, но еда. Он жутко проголодался. Пакетик чипсов, схрумканный во время пустой болтовни с добрым фермером, подбросившим его до этой дыры, был не в счет. Он перекусит, а потом, если повезет, на что он очень надеялся, снова поймает попутку, чтобы добраться до ближайшего мотеля — день близился к концу, и стоило подумать о ночлеге. При мысли о том, что, возможно, опять придется трястись всю ночь в скрипящем всеми деталями корыте, его начинало подташнивать. «Нет уж. Крутись, как хочешь, — подумал он, давая себе мысленную установку, — но сегодня ночью ты просто обязан развалиться на горизонтальной поверхности, именуемой кроватью». Звякнув свисающим над дверью колокольчиком, он прошел к стойке и приветливо кивнул немолодой уставшей женщине в помятом переднике, с надорванным с одного края нагрудным карманом, из которого выглядывал замусоленный, потрепанный жизнью и руками блокнот для принятия заказов. Он был довольно толстым, этот блокнот, из чего следовало сделать вывод, что дела в придорожном кафе идут либо не очень, либо, наоборот — процветают так, что они едва ли не каждый день заводят новые блокноты. Вот это вряд ли, подумал он, шоссе-то периферийное, машин не так уж много. Женщина бросила на него оценивающий взгляд, продолжая вяло, безо всякого энтузиазма натирать треснувший пивной бокал — невысокий парень с дорожной сумкой через плечо, в потертых джинсах и красной клетчатой толстовке на молнии, с копной густых светлых волос и голубыми умными глазами, в глубине которых затаилась странная смесь печали и иронии. Молодой и симпатичный. Очень симпатичный. — Добрый день. Женщина растянула губы в подобии вежливой улыбки. — Добрый. Чего желаете? — Я жутко голоден, мэм, — ответил он и улыбнулся. Взгляд женщины приклеился к его ямочкам, проявившимся на щеках, и мгновенно смягчился. Он прекрасно знал, что его улыбка никого не оставляет равнодушным. Чертовски обаятельная улыбка — это был его вечный козырь, которым он умело пользовался. — Могу предложить наш фирменный пирог с ревенем и гамбургеры. Уолли отлично их жарит, не пожалеете. — Супер, тогда мне двойной, пожалуйста, кусочек пирога и кофе, — он снова обворожительно улыбнулся, снял с шеи фотоаппарат и, положив его на стойку, устало потер лицо, — тоже двойной. Женщина, не утруждая себя записью в блокноте, прокричала заказ невидимому Уолли. — Путешествуете автостопом? — спросила она, оставив в покое бокал и той же тряпкой протерев стойку. — Вы фотограф, да? — она кивнула на новенький Canon. Он скромно пожал плечами и протянул руку. — Дин О’Горман. Но я не профессиональный фотограф. Так, скорее любитель. Направляюсь в Глейшер-парк, и вы угадали — автостопом. Так интересней. — Эмма, — представилась женщина, пожав теплую ладонь, и хмыкнула. — В Глейшер? А почему не в Йеллоустоун или вы как раз оттуда? — Нет, там я еще не был. Моя цель — Глейшер, он давно притягивает меня своей поразительной красотой. Горы, дикие леса, кристальные озера и ледники — я всегда мечтал все это увидеть своими глазами, а не на картинках, — искренне ответил он. — Увидеть и лично запечатлеть. А Йеллоустоун будет следующим пунктом, возможно. Эмма, прищурившись, посмотрела на разговорчивого парня и улыбнулась. — Странный акцент у вас, Дин. — Я из Новой Зеландии, — простодушно ответил он. — Ничего себе вас занесло! — рассмеялась женщина, указывая ему на пустующие столики. — Присаживайтесь, я скоро принесу ваш заказ. Поблагодарив, он сгреб со стойки фотоаппарат и расположился за маленьким столиком у окна, недалеко от дверей. Он с наслаждением впивался зубами в прожаренный и сочный гамбургер, мысленно растекаясь в хвалебной оде хозяйничающему на кухне Уолли, когда дверь кафе резко распахнулась, громко звякнув колокольчиком, и в помещение ворвался взъерошенный парень. Именно ворвался, словно порыв ветра, принеся с собой дорожную пыль и запах нагретого за день асфальта. — Пожалуйста! Телефон! У вас есть телефон?! Там авария, на 236-м шоссе, рядом с Суффолком! — он на мгновение замер, подняв голову к потолку и зажмурившись, потом утвердительно тряхнул стоящими дыбом волосами и повторил: — Да… Суффолк, именно там. Пикап и трейлер. Три человека… им нужна помощь… пом… — он зарылся пальцами в спутанную шевелюру, повернулся обратно к двери и распахнул глаза, с тоской посмотрев на улицу. — Поздно… удар был слишком сильный, — парень пошатнулся, тяжело опустился на стул, уперся локтями в колени и глухо забормотал, терзая свои растрепанные волосы: — Поздно… почему я увидел так поздно?.. Черт, я все равно ничего бы не смог сделать, это слишком далеко. Дин, не донеся до рта гамбургер, с удивлением вытаращился на него. Насколько он знал, графство Суффолк всегда находилось в Англии, а вовсе не в Штатах. Парень явно бредил. Захлопав глазами, он повернулся к Эмме. — Суффолк — это же в Англии? — непонятно зачем пробормотал Дин. — Не знаю насчет Англии, но это городок примерно в ста двадцати милях отсюда, — ответила женщина, с подозрением косясь на поникшего парня. — Эй, приятель, ты в порядке? — Нет… — покачал тот головой и тяжело вздохнул. — Нет, телефон больше не нужен. Патруль как раз проезжал мимо, а «скорая»… она там уже никому не нужна. Поздно. — Он выпрямился и, устало привалившись к спинке стула, открыл глаза. — Да, мэм. Я в порядке. Извините… Парень обвел кафе растерянным взглядом, на мгновение задержав его на лице единственного посетителя, чуть дернул головой и, моргнув, повернулся к женщине. — Еще раз извините. Я с таким шумом ворвался сюда. Наверное, напугал вас. Мне очень жаль. — Он смущенно улыбнулся. — Вы… кхм… раз уж я здесь, не могли бы вы налить мне кофе? Эмма за свою жизнь повидала достаточно чудиков — кого только не носило по широким хайвэям и пустынным шоссе, затерянным среди бескрайних лесов Монтаны. Иные заглядывали и в ее кафе. А этот парень, хоть и болтал какую-то чушь, но выглядел вполне прилично: чистые штаны защитного цвета, заправленные в высокие чуть запыленные берцы, тонкая черная байка без единого пятнышка, закатанная до локтей и очень выгодно подчеркивающая его подтянутую фигуру, и выглядывающая из V-образной прорези горловины футболка в тон штанам. Просто и аккуратно. Даже несмотря на сбившиеся и торчащие в разные стороны черные кудряшки, немного не достающие до плеч — парень выглядел прилично и привлекательно. Да и про аварию, скорее всего, он услышал сидя за рулем, по радио (а не увидел — он явно оговорился), разволновался, вот и вел себя немного странно. В общем, нормальный молодой человек. — Двойной? — Да, если можно. Парень снова улыбнулся, и Эмма про себя усмехнулась: сегодня день потрясающих улыбок? — Может, попробуете наш фирменный пирог с ревенем? Молодой человек перевел взгляд на фотографа, на столе которого уже стоял огромный кусок пирога, и пожал плечом. — Пожалуй, не откажусь. Со вчерашнего дня ничего не ел. Дин медленно опустил руки, положив гамбургер мимо тарелки. Когда парень скользнул по нему глазами, он успел рассмотреть их цвет — они были цвета виски или не очень крепкого черного чая, но не ярко-зелеными, как ему показалось, когда парень с тоской смотрел на улицу и обводил взглядом кафе. Показалось?.. Дин нахмурился: пускай не профессиональный, но он — фотограф, и он привык подмечать любые мелочи. Нихрена ему не показалось! Они были зелеными! Цвета травы, листвы, долбаного малахита, но никак не цвета виски! Эмма прокричала в сторону кухни заказ (загадка толстого блокнота разрешилась окончательно) и повернулась к парню. — Куда направляетесь? — разговор ни о чем, просто дань вежливости традиции, наверное, всех придорожных кафе мира: интересоваться, куда люди держат путь. Просто так. — В Глейшер, — ответил парень и поднес руку к шее, поправляя выглянувший из-под ткани кожаный шнурок. Женщина перевела взгляд на Дина. — Ну надо же, какая удача! Если вы берете попутчиков, то один у вас уже есть. Дин поперхнулся. Его первым желанием было запротестовать, сказать «спасибо» и вежливо отказаться от путешествия в компании этого парня со странными, меняющими цвет глазами. Но, когда тот повернулся к нему, удивленно приподняв черную бровь и улыбнувшись, весь протест как корова языком слизала — такой солнечной, обезоруживающей улыбки ему еще не приходилось видеть. — Правда? Вы тоже направляетесь туда? — спросил ее обладатель. Дин кивнул и указал на соседний стул. — Присоединяйтесь. Парень снова улыбнулся, обдав его сиянием не бледнее солнечных бликов на воде, и опустился напротив. — Извините, вас я, наверное, тоже напугал. Вы наверняка подумали, что я сумасшедший, — смущенно произнес он и посмотрел в окно, выдав очередную странную фразу: — Все мы немного сумасшедшие… Но с этим Дин был полностью согласен. Разве можно было назвать здравым принятое им за сутки решение: кардинально сменить обстановку, а всю прошлую жизнь послать к чертовой матери? Нет, ничем здравым тут не пахло. — Не стану спорить, — усмехнулся он и протянул руку. — Меня зовут Дин. — Я знаю… — Что?.. — Эйдан. — Парень повернулся и пожал руку. — Я сказал, что меня зовут Эйдан. — Очень приятно, — пробормотал Дин. Он готов был поклясться, что услышал именно «я знаю», но промолчал, растерянно хлопая ресницами.