Собрать воедино

Так, ладно… успокоиться… не позволяй им увидеть, что ты их раскусил. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, но так, чтобы он звучал, как будто я просто вздыхаю. Я потираю лоб ладонью, прикрывая глаза, чтобы не было видно, что я ищу выход. Это место больше нельзя назвать безопасным. Поверить не могу, что я мог так слепо им довериться. Все, что они сделали – это обработали мои раны, а я сразу утратил бдительность, как будто знаю их всю мою жизнь. Молодец, что еще сказать. Отлично сработано. Так, теперь о том, как сбежать отсюда… Мне не видно никаких дверей с того места, где я сижу. Я не осмеливаюсь оглянуться и посмотреть через плечо, поэтому пытаюсь восстановить в памяти остальную часть комнаты, которую видел, пока стоял. Прямо сейчас я нахожусь в гостиной, сидя на диване, слева от меня должен быть большой стол, возле которого стояла и разговаривала с остальными Леди. Когда я повернулся лицом к Оранжевому в первый раз, у него за спиной была кухня и столовая. Не помню, чтобы там были какие-либо двери, по возможности ведущие наружу, так что остается только противоположная часть комнаты и балкон, с которого спрыгнул Красный. Надеюсь, что дверь наружу где-то там. Движение справа от меня позволяет мне незаметно осмотреть ту часть комнаты, когда я оглядываюсь на Красного, идущего к потертому креслу, в котором сидит Крыс. Он не сказал ни слова и не сделал ни одного движения с того момента, как уселся в кресло, он просто смотрит на меня, и в этом есть что-то очень пугающее. Может, у меня на лице грязь какая-нибудь? Прежде чем повернуться, чтобы продолжить следить за передвижениями Леди, я смо… и какого панциря? Что в комнате делает хафпайп? И зачем им здесь игровые автоматы? Это что, какое-то помещение для продленки, специально для мутантов? Или этим ребятам просто нравится захламлять свой дом всевозможными случайными предметами? Я чувствую, как слегка вздрагивают подушки дивана, когда Оранжевый подбирает ноги, чтобы пропустить ко мне Леди. Черт! Я поднимаю на нее глаза, и взгляд немедленно останавливается на том, что она держит в руке. Я еще не успел вычислить, как мне отсюда выбраться, а она уже стоит передо мной с этой штукой в руках. Зараза! Что теперь!? Мне необходимо сбежать, прежде чем она вонзит эт… … – Отпустите меня! – эхо моего голоса разносится по неестественно пустой комнате, я изо всех сил пытаюсь вырваться, порвать крепления, которые застегнуты на моих запястьях, лодыжках и вокруг бедер, живота и груди. Как бы я ни изворачивался и ни метался, вряд ли у меня получится освободиться в ближайшем будущем. Ремни застегнуты настолько плотно, что я ощущаю, как немеют стопы и кисти рук от недостаточного притока крови. Мне необходимо выбраться, и я рвусь, напрягая все силы, хотя и понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. – Спокойно, черепаха. Все закончится довольно скоро. Я смотрю вправо и вижу человека в одежде хирурга, он стоит спиной ко мне и что-то перебирает на столе перед собой. Его слова словно подстегивают меня, я издаю рычащий звук и начинаю вырываться еще сильнее, чем прежде. Я слышу, как он вздыхает, но не обращаю на это внимания. Если бы мне только удалось освободить хоть одну руку… Уголком глаза я замечаю какое-то движение по другую сторону от себя, но разглядеть ничего толком не удается. Все, что я вижу – это чей-то силуэт, но он рассматривает меня, не отрываясь, и с огромным интересом, как будто смотрит новейший блокбастер. От этой мысли мне становится нехорошо. Что они планируют со мной сделать? Если они хотят получить какие-то ответы, то они обратились не к той черепахе. Неважно, что они сделают, я не собираюсь им ничего говорить. Скорее, я умру. «Доктор» поворачивается и подходит ко мне, держа в руках шприц. Мне даже думать не хочется о его содержимом. Он наваливается на мою руку и натягивает кожу на сгибе локтя, несмотря на все мои попытки вырваться. – Так, теперь не дергайся. Последнее что мне нужно, это чтобы у тебя в руке сломалась иголка. Он прижимает иглу к коже, и я почти физически ощущаю его прожигающий взгляд, ищущий вену, чтобы ввести содержимое шприца мне в кровь. Я не могу просто лежать и ничего не делать! Внезапно словно кто-то вредный и хулиганистый нашептывает мне на ухо фразу: «Не смиряйся до конца». Перед глазами встает картинка на футболке с этой фразой и мультяшной мышью, лихо показывающей оттопыренный средний палец орлу, который намеревается ею отобедать. На самом деле, я не в том положении, чтобы показывать доктору средний палец, да это и проблематично, если учесть, что у меня на руке всего три пальца. Получится все равно не так эффектно, как получилось бы у человека. С мрачной ухмылкой я припоминаю уроки Кейси и, собрав в комок всю слюну, что есть во рту, я посылаю ее аэропочтой своему гостеприимному хозяину. – Аааа! – отшатывается доктор, отпуская мою руку и вытирая плевок с лица. Это было отвратительно, но зато сработало. Доктор снова прожигает меня взглядом, и я практически чувствую, как начинает дымиться моя кожа. Надо думать, я вывел его из себя. Я невинно ему улыбаюсь, и его лицо становится малиновым от ярости. – Ах ты, маленький… – рычит он, кидаясь ко мне и замахиваясь кулаком. Я знаю, что сейчас мне будет больно, но все равно продолжаю улыбаться, произнося про себя: «Ну, давай, недоумок». – Доктор Сака, – выступает из тени силуэт незнакомца, заставляя его компаньона остановиться. – Помните наши приказы. Нам не разрешается наносить этому созданию повреждения. Он имеет для нас слишком большую ценность в таком состоянии, в каком он сейчас: здоровый, но не имеющий возможности двигаться. В таком состоянии он и должен оставаться. – И как мне вколоть ему снотворное, если он вырывается и плюет мне в лицо? – раздраженно спрашивает доктор, нервно тыкая рукой в моем направлении. Действительно, недоумок, что ему мешает надеть маску и защитные очки? Тогда бы у меня не было возможности помешать ему сделать мне укол. – Я с этим разберусь, – Черный Человек грубо и сильно хватает меня за лицо, рукой полностью закрывая мне рот. – Давайте побыстрее! – говорит он доктору, пока я пытаюсь вырваться из его хватки, мотая головой во все стороны. Я чувствую холодное прикосновение иглы и понимаю, что сопротивляться уже поздно. Мне ввели снотворное, и я скоро вырублюсь, теперь это только вопрос времени. Я рычу, оскалив зубы, и делаю единственное, что могу сделать в такой ситуации: прокусываю перчатку этого Черного, добираясь до его пальцев, пока в рот не брызгает теплая жидкость с медным привкусом. Фууу… Черный реагирует, как я и ожидал, он вопит и отдергивает от меня руку, сжимая ее второй рукой и ругаясь на японском. Ай-ай, какие нехорошие слова мы используем… – Ты в порядке? – спрашивает доктор Сака, глядя на своего подельника от другого конца стола. Наверное, мне следует и его наградить прощальным подарком, прежде чем я потеряю сознание. Я снова собираю в комок слюну вперемешку с чужой кровью, и в этот раз мой плевок попадает ему прямо в глаз. Я еще успеваю издать слабый смешок, перед тем, как сознание начинает уплывать от меня. Даже если кто-то из них и ударил меня, я уже не успе… Я моргаю, приходя в себя, и вижу, что вокруг ничего не изменилось. Я чувствую себя немного сбитым с толку, когда обнаруживаю, что по-прежнему смотрю на Леди, пытаясь вспомнить, по какой причине я хотел сбежать отсюда. Мой взгляд опускается с ее лица на руки, и я вижу, что она держит дезинфектант и шприц. Она садится на кофейный столик, и я стискиваю зубы. Мне нужно двигаться очень быстро и надеяться, что выход отсюда находится на втором этаже. Это единственное место, которое я еще не видел. Я рывком вскакиваю на ноги и обеими руками с силой отталкиваю Леди от себя, стараясь не обращать внимания на угрызения совести. Она вскрикивает и валится на пол, вокруг меня раздаются изумленные и обеспокоенные возгласы. Хорошо, что это мое действие застало их врасплох. Я оборачиваюсь к Оранжевому, который вскочил в тот же момент, как я сбил Леди с ног. Он смотрит на нее, затем его взгляд прыгает на меня, но ему не хватает буквально доли секунды, чтобы остановить меня или как-то отреагировать. Часть меня продолжает твердить, что все это неправильно, что я не должен нападать на них, но я не могу спокойно сидеть и смотреть, как мне будут вкалывать еще какой-нибудь наркотик. Оранжевый, кажется, осознает, что я собираюсь сделать, за одну тысячную часть секунды перед тем, как мой кулак врезается ему в челюсть. Его голова откидывается назад от удара, и он отлетает обратно на диван. По крайней мере, он мягко приземлился. – Лесимортвима! – кричит Крыс, и что-то мне подсказывает, что мне не помешало бы убраться от него так далеко, как только возможно. Крыс может казаться пожилым, но он представляет собой силу, с которой необходимо считаться, и последнее, что мне сейчас нужно, это ввязываться в драку с ним. Я перепрыгиваю через диван и лежащего на нем Оранжевого, который стонет и пытается подняться. Надеюсь, Крыс решит, что ему важнее позаботиться о его благополучии, чем о том, чтобы догнать меня. Как только мои ноги касаются пола после прыжка, я с бешеной скоростью мчусь к балкону. Как можно быстрее взобраться наве… ОГО! Я не успел глазом моргнуть, как передо мной оказался Синий. Он стоит у меня на пути с растерянным и обеспокоенным выражением лица. Я даже не видел, как он тут очутился. Как он может двигаться так быстро? – Тар, сосою лэщо дигю эсэкемо? – спрашивает он, оглядывая меня. Я слегка отшатываюсь назад, скорее от неожиданности. Но если он погнался за мной, то следом сейчас прибегут Черноволосый, Красный, Крыс и Леди. Насчет Оранжевого я не беспокоюсь, он некоторое время будет не в том состоянии, чтобы быстро бегать. Значит, мне надо убрать с дороги Синего. Я скриплю зубами. Сомневаюсь, что он просто пропустит меня, если я вежливо попрошу. Значит, придется пробиваться. Я бросаюсь на него, и, кажется, его взгляд становится скорее более собранным, чем встревоженным или растерянным. У меня плохое чувство, что эта задача будет мне не по зубам. Я стремительно выбрасываю вперед правую руку, пытаясь ударить его в лицо, но он блокирует мой удар, сбивая кулак в сторону с такой легкостью, как будто просто отмахнулся от надоедливой мухи. Зараза. Я наношу сильный удар другой рукой, и уже ничуть не удивляюсь, когда он без малейшего усилия блокирует и его. Несмотря на силу, вложенную в удар, он требует длинного замаха, и сам удар легко предвидеть еще до того, как он нанесен. Однако, этот удар заставил его отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие. Значит, мистера Сама-Правильность вполне можно сбить с ног. Интересно, почему никому из Черных Людей не удалось заставить его пошатнуться, как это только что сделал я. Похоже на то, что он не ожидал нападения с моей стороны. Так ему и надо за то, что обманул меня. В груди появляется непонятная боль. Я не понимаю. Зачем они меня обманули? Как они могли? Я им доверял. Я им так доверился, как будто знал их всю свою жизнь. Как будто они моя семья. Они мне помогли, и я наивно позволил себе расслабиться, словно нас действительно связывало кровное родство. Ощущать такого рода предательство все равно, что чувствовать боль при вскрытии инфицированной раны. Или головную боль, которая все продолжает терзать меня через неодинаковые промежутки времени, как, например, сейчас. Я чувствую, что могу просто расплакаться от огорчения, но вместо этого я превращаю свою обиду в злость. Пора перестать вести себя как растерянная несчастная черепаха в беде, и начинать играть роль сбитой с толку, но очень сердитой черепахи, которая готова вбить панцирь противника в кирпичную стену за его спиной. Я еще раз замахиваюсь и целюсь ему в лицо, чтобы отвлечь его от удара ногой в бок. Хммм… он блокирует оба. Ладно, попробуем вот так. Резкий удар ногой, удар дракона, удар ребром ладони, обратный круговой удар ногой. Ух ты, а он силен. Синий пока что блокирует все удары, что я ему наношу, и это все, что он делает. Блокирует. Наверное у него тоже приказ не причинять мне вреда. Ладно, давай попробуем что-нибудь посложнее. Я подскакиваю в воздух и пытаюсь ударить его ногой в висок. Его глаза расширяются от удивления, и вместо того, чтобы блокировать удар, он уклоняется от него, подныривая под моей вытянутой ногой и появляясь с другой стороны от меня. – Ноч! Сиыке! Тожоыди кято е залабеди лри иба акдорожед! – окликает он, блокируя три быстрых удара, которые следуют за круговым. У меня такое чувство, что он только что позвал подкрепление. Мне надо заканчивать эту потасовку как можно скорее. Попробую использовать быстрый удар ногой в прыжке. Оххх! Он меня ударил. В первый раз он меня ударил. На самом деле, это скорее был толчок. Прежде чем я успел подпрыгнуть и нанести удар, Синий поместил ладонь в центр моей груди и толкнул меня назад. В это движение не было вложено много сил, но в этом и не было необходимости. Мой центр равновесия уже был смещен, когда я начал движение, и все, что требовалось, чтобы я, спотыкаясь, отлетел назад, это небольшой толчок. Я взмахиваю руками, стараясь остаться на ногах, но, в конце концов, налетаю на стол. Я хватаюсь за него, чтобы устоять на месте, и невольно бросаю взгляд на его поверхность. Похоже, здесь недавно кто-то готовил обед. Мой взгляд падает на большой кухонный нож, которым резали сельдерей, и я протягиваю руку, чтобы схватить его. Им можно резать не только овощи, но и ко… НЕТ! НЕЛЬЗЯ РАНИТЬ!!! Голос в моей голове настолько оглушительный, что кажется, будто череп звенит, а глаза сходятся к переносице. Какого панциря, что это такое было? Почему я не могу проткнуть его ножом, он же пытается мне навредить! Я не вернусь в лабораторию, и я не позволю снова колоть мне наркотики. Я протягиваю руку, но хватаю не нож, а перечницу, откидывая крышку большим пальцем. Есть менее смертоносный, но все равно эффективный способ заставить его прекратить преследование. Кажется, внутренний голос остается доволен этим решением, поскольку больше я не слышу никаких возражений. Я притворяюсь, что никак не могу отдышаться, и поднимаюсь, издав слабый стон, который, на самом деле, не пришлось даже подделывать. Ребра снова горят огнем. Дурак я, надо было сначала забрать у Оранжевого аспирин, а уже потом его вырубать. Кажется, мое небольшое представление одурачило Синего, поскольку я чувствую на плече осторожное прикосновение его руки, а его голос звучит озабоченно, когда он спрашивает: – Тарре? Дй ж занютси? Сейчас или никогда, и я захлопываю ловушку. Резко обернувшись, я швыряю все содержимое банки прямо ему в лицо. Да! Прямое попадание! Синий пытается отдернуть голову назад, чтобы избежать облака молотого перца, но не успевает. Перец попадает ему в глаза, за какое-то мгновение забивается в нос и рот. Его лицо сморщивается и он оглушительно чихает. Ой… наверное, это больно. Он снова чихает и отступает от меня, а следующий чих почти сбивает его с ног. Он вслепую тянет руки к лицу и начинает тереть глаза, что, вообще, не такая уж хорошая идея. Так он только вотрет перец в глаза еще сильнее. Ему бы надо промыть их. Но раздавать ему советы не в моих интересах, я вообще не собираюсь задерживаться рядом. Вместо этого, я сосредотачиваюсь на том, что ко мне уже подскочили Красный и Черноволосый, и ни один из них не сияет от радости. Я хватаю ближайший стул и со всей силой швыряю его в Черноволосого, он ко мне ближе. Он, кажется, шокирован тем, что я это сделал, но тем не менее успевает поднять руку в блоке и защитить голову. Наверное, стул был не очень прочным, выглядит так, как будто он взорвался, словно его части держались вместе исключительно благодаря доброй воле. Мне даже становится как-то жаль его. В конце концов, Черноволосый все равно упал, но я не думаю, что надолго. Я разворачиваюсь лицом к большой лестнице, хотя у меня есть такое ощущение, что я могу просто запрыгнуть на второй этаж. Каким-то образом. Я слишком долго провозился с Черноволосым, потому что между мной и лестницей уже стоит Красный. Синего я одолел (чисто технически), так что я уверен, что с Красным я тоже справлюсь. Он, может, и сильнее меня, но мне просто нужно использовать мозг, чтобы противостоять его мышцам, и не дать ему схватить меня. Я помню момент, когда он несильно стиснул мое плечо в переулке, хватка у него впечатляющая. Если он меня схватит, вырваться я не смогу. Интересно, а он щекотки боится? Я приближаюсь к нему, нанося удары то справа, то слева. Как я и боялся, он даже не пытается блокировать удары, он стремится схватить меня за руку или за запястье. Я наношу стремительный удар ногой, и сразу за ним колющий правой рукой. Он блокирует их оба, но я на это и надеялся. Теперь его лицо совершенно открыто. Я замахиваюсь и вижу осознание в его глазах, и он молниеносно отдергивает голову в сторону. – Ночоум! Рид! – слышу я крик Крыса, но не успеваю понять причину, потому что мой кулак уже влетает в кирпичную стенку. Мать… твою… Я с криком падаю на колени, сжимая поврежденную кисть второй рукой. Зараза… Думаю, я что-нибудь сломал. Кирпич плюс рука равняется «ой». Я слышу, как ко мне со спины подходит Красный, спрашивая что-то, но я игнорирую его голос, вместо этого подскакивая и с разворота пиная его в челюсть. Удар вышел слабый, но он все же заставил его отступить от меня и схватиться за поврежденное место. Я пошатываюсь, спотыкаясь на месте, и чувствую, как что-то упирается мне в бедро. Дверная ручка! Даже не размышляя, я протягиваю к ней здоровую руку и распахиваю дверь, надеясь вырваться на свободу и тут же застываю на месте, осознав, куда попал. Вот же блин! Я быстро разворачиваюсь и захлопываю дверь, дрожащими пальцами запирая ее за собой. Я все равно не смогу одолеть Красного и пробиться наружу, так что придется мне остаться здесь. Я слышу, как он шарахает по двери ладонью, и слышу его голос: – Тарре, щжадед. Адснаы тжин. Если он думает, что это заставит меня открыть дверь, то он сильно ошибается. Ему придется выбить ее и вытащить меня за концы банданы, если он хочет, чтобы я отсюда вышел. Вообще-то, принимая во внимание его мышцы, он вполне может это сделать. Я лихорадочно оглядываю комнату в поисках хоть чего-нибудь, что может служить оружием. Черт! Ничего! Ну почему из всех мест я попал именно в ванную?