Собрать воедино

– Тар, ри покдожмюы лирю жйгежод тжин. Дй завомииц, икме лри знетидкю уда ктимод. Так, нужно глубоко вздохнуть и подумать. Я в ловушке. Отсюда нет выхода. Здесь нет даже этой маленькой решетки с вентилятором, которые служат, чтобы вытягивать из туалета плохие запахи. Я счастлив, что запахов здесь тоже нет, иначе, возможно, я сдался бы на милость своих врагов. А может быть и нет… не думаю. Все-таки я ненавижу шприцы. Я осматриваю комнату, слыша, как Красный говорит мне что-то через дверь. Я все равно ни слова не понимаю из того, что он произносит, но, скорее всего, он хочет, чтобы я открыл ему дверь. Он что, на самом деле думает, что я совершу такую глупость и впущу его сюда? Так, ну-ка посмотрим… можно бросить в него кусок мыла, хотя я не думаю, что его это остановит. Скорее, это его еще больше разозлит. Вот если бы мне каким-то образом удалось впихнуть это мыло ему в глотку, тогда бы это его замедлило. Или, может, мне удастся швырнуть мыло ему в глаз или в переносицу. Хмм… может, что-то в этом есть. Еще здесь есть несколько полотенец, но не думаю, что я смогу его отогнать, отстегав его полотенцем. Хотя, если хлестнуть по лицу, он, возможно, замрет на какое-то мгновение, и я сумею выбраться из этой комнатки. Может быть, у них такая тактика: чтобы самый большой, сильный и устрашающий из них загнал меня в тесное замкнутое пространство. Тогда его сила была бы его преимуществом в ближнем бою, а мне было бы очень сложно увернуться от него в маленькой комнате, и он мог бы с легкостью меня скрутить. А если бы мне удалось каким-то чудом ускользнуть от него и выбраться отсюда, меня там поджидали бы Черноволосый, а возможно, и Синий. Они бы сбили меня с ног, как только я вышел бы за дверь. Сама мысль о том, что мне пришлось бы прокатиться по полу, сражаясь против двоих, а то и больше, противников, заставляет мои ребра застонать. Кстати, о боли: мне надо посмотреть, что у меня с рукой, когда я закончу осматриваться. Я, наконец, нахожу лучшее из того, что можно считать оружием, и поднимаю его. Слегка покрутив в здоровой руке свою импровизированную дубинку, чтобы привыкнуть к ее весу, я хватаю ее так, чтобы можно было сразу нанести удар. Глупее ситуации не придумаешь. Я стою в ванной, прижимая возможно сломанную руку как можно ближе к сломанным ребрам, и держу в другой руке вантуз, как будто это катана. Да, это определенно нельзя назвать лучшим моментом в моей жизни. Вообще, с того часа, как я пришел в себя, со мной не случилось ничего, что даже близко можно назвать хорошим моментом, я уж молчу про лучший. Меня просто в этот раз удача обошла стороной, или я вообще неудачник по жизни? Дверная ручка жалобно дребезжит, когда Красный снова проверяет, заперта ли дверь. Неужели нельзя понять, что если я до сих пор не открыл ее, значит я не заинтересован в том, чтобы выйти отсюда? Хорошо еще, что я не запер себя в кладовке. У Оранжевого тогда был бы целый день посвящен шуткам на тему «кто-то вышел из кладовки»*. А... откуда мне известно, что у Оранжевого такое чувство юмора? – Рэ жки. Ю малоя тжин. Адаыте, Тар, – в голосе Красного явно звучит раздражение. Я думаю, до него наконец-то дошло, что по своей воле я ему не открою. Интересно, он так и собирается ждать под дверью, пока я ее не отопру хотя бы из любопытства, чтобы посмотреть, почему он больше сюда не ломится? Нет, это скорее Синий поступил бы так. Красный же определенно готовится выбить дверь. Стоп… Насколько хорошо я знаю этих ребят? – Ночоум! Такдодафра! Ух ты, Крыс сильно рассердился на что-то. Никогда бы не подумал, что такой пожилой и хилый на вид грызун может говорить настолько громко и внушительно. Я так рад, что не стал ввязываться в драку с ним. Не думаю, что он бы серьезно меня ранил, но при этом мне почему-то кажется, что я на весьма продолжительное время потерял бы способность двигаться. – Ра Киркиы… – начинает Красный, но Крыс снова его перебивает. На этот раз его голос звучит так тихо, что я едва могу его уловить. Красный раздраженно вздыхает и спустя еще пару секунд я слышу, как он отходит от двери, возвращаясь в центр комнаты. Снова слышится голос Крыса. Что он говорит? Я медленно поднимаюсь и подхожу к двери, держа свою «дубинку» наготове на тот случай, если это очередная уловка. Я слышу едва уловимые звуки разговора, голоса приглушены и доносятся с другого конца комнаты. Судя по всему, в основном говорит Крыс. Что же там происходит? Я протягиваю руку к замку, чтобы отпереть дверь, выглянуть наружу и оценить ситуацию. Хотя, вообще-то, это плохая идея. Один из них вполне может стоять прямо за дверью, так что, как только я ее открою, они сюда ворвутся и повалят меня. Если еще принять во внимание мои сломанные ребра и то, что я не могу пользоваться рукой, им это не составит большого труда. Я убираю руку от двери и прижимаю к ней ухо, пытаясь хоть что-нибудь услышать. Разобрать можно только тон, которым говорит Крыс. Вообще-то, наверное, не имеет значения, могу я разобрать слова или нет, поскольку я по-прежнему понятия не имею, что он произносит. Что бы он сейчас ни сказал, это явно не понравилось всем остальным. Я слышу хор возмущенных и недовольных голосов. Если я не ошибаюсь, то сейчас абсолютно все пытаются оспорить то, что сказал Крыс. Я могу разобрать даже голос Оранжевого в общем шуме. Наверное, я все же не так сильно его приложил. Да, сейчас, когда у меня есть время все обдумать, мне кажется, что он был скорее ошеломлен, а не потерял сознание. И почему мысль о том, что я не так уж сильно его ударил, приносит мне такое облегчение? Крыс снова что-то говорит, и я слышу, как три черепахи что-то невесело бормочут в ответ. Скорее всего, он им что-то велел сделать, и они ему подчинятся. Кто он такой, интересно? Он их усыновил? Я уверен, что он не может быть их биологическим отцом. Между ними нет никакого сходства, даже глаза непохожи. Я слышу, как в главной комнате происходят какие-то движения, и поспешно отступаю от двери. На слух похоже, что они наводят порядок. Не думаю, что я учинил там разгром, кроме брошенного мной стула я не могу припомнить ничего такого. Но у меня такое странное чувство, что мне нужно помочь им прибираться. Я же действительно был причиной беспорядка, швырнул в Черноволосого стул. Да, еще и перец просыпал. Как я мог про это забыть? Наверное, он разлетелся по всему полу. Надеюсь, у Синего с глазами будет все в порядке. Так, что за дела. Какого панциря меня беспокоит их благополучие? Они пытались сделать мне укол! Они на меня напали! Они за мной гнались через полгорода и загнали меня, как овцу на бойню, на ту стройку, где уже поджидали их Черные подельники. Я не могу им доверять. Я даже не знаю, зачем они принесли меня сюда. Но… Они же действительно помогли мне… Они мне помогли при нападении Черных Людей, и они ни разу не атаковали меня с оружием, когда гнались за мной… В крике Синего слышался искренний страх, когда я спрыгнул с крыши на грузовик… Они обработали мои раны. Это намного больше, чем сделали бы Черные Люди. И не они напали на меня… я напал первым. Это я столкнул Леди со столика и ударил Оранжевого в челюсть… а Синий даже не прикоснулся к своим мечам во время нашей короткой стычки. Он просто блокировал мои удары, а когда все-таки нанес удар сам, это был скорее аккуратный толчок. Я же видел, как он сражался с Черными Людьми, я знаю, что он может бить намного сильнее. И Красный тоже не пытался меня ударить… он только пытался меня поймать. Вот… черт… думаю, я совершил огромную ошибку… Ужасно себя чувствую. Я же мог их серьезно поранить! Что, если у Синего аллергия на перец? Что, если бы я ударил Оранжевого сильнее? Зараза… я швырнул стул в Черноволосого! Если бы он не поднял руку, закрывая голову, он мог бы получить сотрясение! Я чувствую неприятную резь в желудке, и, спотыкаясь, шагаю к унитазу поближе на случай, если меня стошнит. А Леди… вот черт… она же могла раскроить себе голову при падении… там же цементный пол! Я не знаю, как долго я стоял на коленях перед унитазом, меня мутило, но желудок был почти пустой. За это время мутанты и их друзья-люди успели прибраться в комнате. Теперь я сижу, не в силах подняться с пола, и прислушиваюсь к негромким звукам работающего телевизора и приглушенным голосам в комнате за дверью. Интересно, слышали ли они, как меня тошнило, по-моему, это было достаточно громко. Хорошо хоть, я успел выпить те полстакана воды, что ранее дал мне Оранжевый. Когда тошнит, лучше, чтобы в желудке хоть что-то было… Ладно, вроде мне получше и можно встать. Я медленно поднимаюсь, используя сиденье унитаза как опору, чтобы оттолкну… ОЙ! ЧЕРТ! Больно… господи, больно-то как… я совсем забыл о своей руке. На запястье отек, и я вижу, что под кожей уже начали образовываться синяки. Не думаю, что там перелом, иначе я не смог бы пошевелить рукой. Пальцы распухли и сгибаются с трудом, но больше всего меня беспокоит запястье. Думаю, я растянул связки. Я вытягиваю перед собой обе руки, чтобы сравнить их, и поврежденное запястье оказывается чуть ли не в два раза толще из-за отека. Я встаю (на этот раз, не опираясь на больную руку), подхожу к раковине, на полную открываю холодную воду и жду, пока она не станет совсем ледяной. А пока можно умыться. Прикосновение прохладной воды к вспотевшей коже приятным образом успокаивает, и я делаю несколько глотков из ладони, сложив ее ковшиком. Кажется, теперь вода достаточно холодная. Я подставляю под струю поврежденную руку, поворачивая ее туда-сюда, и втягиваю воздух сквозь зубы, когда вода касается стесанных о кирпич и кровоточащих костяшек пальцев. Раньше они не болели, наверное, я просто не чувствовал их из-за тупой боли в запястье. Я долго держу руку под струей воды. Жалко, что у меня нет часов, я хотел бы знать, сколько сейчас времени. Наконец, отек немного спадает, и самое время перебинтовать поврежденное место, только вот чем? Я обыскиваю шкафчики и пространство под раковиной, но нахожу только мыло, чистящие средства и кучу полотенец. Такое впечатление, что жильцы этого дома скупили все подчистую на какой-нибудь распродаже полотенец. Я выбираю самое истрепанное и рву его на несколько длинных полос, которые использую, чтобы обмотать вокруг кисти и запястья. Не лучший способ зафиксировать растянутые связки, но сейчас выбирать не приходится. Я снова сажусь на пол, прислонясь спиной к боку ванны, и смотрю на дверь. Мне нужно выйти отсюда и… извиниться? Это будет правильным поступком, но они, наверное, очень сердятся на меня. Я на них напал после всего хорошего, что они для меня сделали. Я вздыхаю. Даже если я выйду отсюда с намерением извиниться, как я смогу им это объяснить? Я не понимаю ни слова из того, что они говорят, и они тоже не понимают меня. Что эти Черные Люди со мной сделали? Должно быть, это реакция на вещество, которое они мне вводили. Каким-то образом, оно причинило вред моему рассудку. Черт… все бы отдал, чтобы иметь возможность нормально общаться. Я подавляю зевок, скрещивая руки на груди, и кидаю взгляд на вантуз, который я оставил неподалеку, чтобы можно было сразу схватить его при необходимости. – А ты что думаешь? – бормочу я, снова переводя взгляд на дверь. – Да, я с тобой полностью согласен. Я сейчас выйду отсюда, и пусть они выбивают из меня дух за то, что я был так груб. На самом деле, я не думаю, что они будут меня бить за то, что я на них напал… но лучше подстраховаться. Я еще немного побуду тут, чтобы они поуспокоились, и только потом встречусь с ними лицом к лицу. Надеюсь, они по крайней мере выслушают меня, прежде чем надрать мне… хм… Если они вообще будут это делать… Подавить второй зевок у меня уже не получается. Думаю, я просто устал. Не каждый день (по крайней мере, я полагаю, что еще не прошло и суток с того момента, как я пришел в себя) случается так, что просыпаешься в незнакомом месте и сбегаешь из странной лаборатории. Затем за мной гонялись по всему городу мутанты, похожие на меня, затем была еще одна драка с Черными Людьми, в результате которой меня усыпили с помощью успокоительного. Затем, когда я проснулся, я оказался в странном месте вместе с черепахами и их друзьями, которые пытались сделать мне укол, из-за чего я запаниковал и напал на них. И, в конце концов, после того, как я приложился рукой о кирпичную стену, я заперся в их ванной. Да, думаю, у меня есть все основания чувствовать усталость после такого длинного, насыщенного событиями дня… … Я мою руки над раковиной, очень тщательно их оттирая. Позади меня слышится тихий всхлип, и я говорю, не поворачиваясь в ту сторону: – Не вздумай двигать челюстью. Теперь сзади раздается раздраженное ворчание, и я практически чувствую, как мой затылок прожигают яростным взглядом. – Если тебе обязательно надо на кого-то злиться, то злись на себя, – говорю я, глубоко и устало вздыхая. Я знал, что он не будет слушаться «назначений врача», когда первый раз сказал ему о них. – Это именно ты решил, что будет хорошей идеей спрыгнуть с пожарной лестницы, как лемур, и приземлиться на того головореза. – Я набираю в шприц новокаин и выпускаю через иголку пузырьки воздуха. – И если бы ты не заверещал, как баньши, у тебя даже все получилось бы. – Я поворачиваюсь лицом к своему пациенту, который терпеливо (хотя и с раздосадованным выражением на лице) ждет, когда я его отпущу. – Но, поскольку ты заверещал, он просто отошел в сторону, и ты приземлился лицом в асфальт. – Я делаю ему укол новокаина в челюсть. Надеюсь, это избавит его от боли еще на какое-то время. – Так что, сам видишь, это была только твоя вина. Я снова отхожу от него и выбрасываю использованную иголку в мусорное ведро, затем беру пакет с замороженным горошком со стола рядом с раковиной и бросаю ему. Он ловит его, бормочет невнятное «спасибо» и прикладывает холодный пакет к лицу, направляясь к двери. – И не вздумай открывать рот более, чем на сантиметр! – кричу я ему вслед. – Если не послушаешься, то я тебе челюсть зафиксирую проволокой в закрытом положении! Вообще, он меня уже достал, пока я пытался заставить его сидеть неподвижно, чтобы поставить на место сломанную челюсть. Даже думать не хочу, что мне пришлось бы сделать, чтобы удержать его на месте, пока я буду приматывать ее проволокой. Он же реагирует на мою угрозу, только закатив глаза, и выходит из комнаты. У него за спиной вьется оранжевая ленточка… Я моргаю, открывая глаза. Я что, умудрился заснуть? Судя по тому, что в глаза как будто песок насыпали, а все тело затекло, я бы сказал, что да. Я вытягиваю руки на головой и слышу, как щелкают суставы. Спать, прислонившись к ванне, на покрытом плиткой полу было не самой лучшей идеей. Я встаю на ноги, делаю шаг к раковине и плещу холодной водой в лицо, чтобы прогнать остатки сна. Я смотрю на свое отражение в зеркале, вытираясь полотенцем. Какой странный со… Маски… Те три черепахи, как и я, носят маски, и они все почти одинаковые. Различаются только цвета, по форме же они одни и те же. Я вытягиваю из-за плеча концы моей маски. Завязки всех наших масок примерно одной длины, хотя мои выглядят более потрепанными на концах. Кроме того, кажется что на них пятна, как будто они попадали в масло или в смазку. Я поворачиваюсь и рассматриваю узел маски в зеркальном отражении. Насколько я могу судить, узлы на всех масках тоже выглядят похоже. Так, если у нас у всех похожие детали «одежды», значит ли это, что мы были раньше знакомы? Я смотрю на дверь. Мне нужно выйти отсюда и получить ответы на свои вопросы. Мне необходимо знать, кто эти черепахи, и кто такой я. Насколько я могу сказать, они мне не враги… но я не знаю, кто же они тогда. Кажется, их беспокоит мое благополучие, так что может быть, их можно назвать союзниками. Я тереблю пальцами концы завязок моей маски. Возможно, они даже ближе, чем просто союзники. Может, они мои друзья. Я подхожу к двери и отпираю ее. Эмм… может, не стоит вот так сразу выскакивать, скорее всего, они еще злятся на меня. Я медленно поворачиваю дверную ручку и приоткрываю дверь, вздрагивая от скрипа. Ну вот, теперь все услышали, что я открыл дверь. Я напряженно всматриваюсь в крохотную щелочку, но, кажется, никто не собирается толкать дверь на меня, чтобы распахнуть ее и ворваться в мою крепость, и это хороший знак. Значит, никто не сидел под дверью в засаде. Может, они все ушли спать, или еще куда. Думаю, что время уже позднее, хотя без часов и не могу сказать наверняка. Нервно сглотнув, я шире открываю дверь и выглядываю наружу.