Самый тяжкий грех

      Люк проснулся, и первым, что он почувствовал, был прохладный воздух и твердый пол гостиничного номера. Почти невыносимая головная боль безжалостно врезалась в сознание. Он вскрикнул и тут же пожалел об этом: молчание сейчас было бы более разумным, потому что собственный голос отозвался в раскалывающейся голове шумом форсажа звездного разрушителя.              Он осторожно приоткрыл глаза, мысленно вознося хвалу Силе за то, что шторы задернуты. В номере царил густой полумрак. Люк пошевелился и обнаружил, что весь липкий от результатов вчерашнего... досуга. Несмотря на чудовищное похмелье, воспоминания о вчерашнем вечере оказались столь яркими, что мгновенно отвлекли его от недомогания.              «Одну минуточку... Я трахался с парнем?!»              Люк с огромным трудом заставил себя преодолеть боль в мышцах и пульсацию в голове, сосредоточив все силы на том, чтобы подняться. В результате он все же умудрился принять сидячее положение и, обнаружив, что полностью обнажен, зябко поежился: в номере было весьма прохладно. Сжав голову ладонями, Люк жалобно застонал. Вчерашнего любовника рядом не оказалось.              Прислушавшись к шуму льющейся воды, Люк потянулся к Силе, продираясь сквозь плотный туман в голове. Простое действие усилило болезненную пульсацию в голове, зато он убедился, что его благодетель действительно находился в освежителе и принимал душ. Присутствие незнакомца в Силе было невероятно мощным, даже несмотря на мутное сознание Люка. Мужчина явно был форсъюзером.              — Там где-то есть каф, если хочешь, — крикнул незнакомец, видимо почувствовав, что Люк проснулся. — Слева от дивана, на стойке.              — Спасибо, — хрипло пробормотал Люк.              Его горло нещадно саднило, и он невольно задался вопросом: как же громко он орал прошлой ночью? Опираясь на диван дрожащими руками, Люк с трудом поднялся на ноги. Он залился краской, обнаружив, что весь перепачкан в засохшей сперме. Кроме того, на груди и животе красовались несколько ярких засосов. Люк протер слезящиеся глаза и огляделся.              Отель явно представлял собой дешёвую ночлежку. Складывалось ощущение, будто дроиды-уборщики последний раз посещали этот номер несколько лет назад. Пыльная старая мебель, грубый ковер, о который Люк, кажется, ободрал спину, и маленький неказистый диванчик в углу...              Люк мог поклясться, что в номере воняло средством от клопов. Заметив на стене след от бластерного выстрела, он криво ухмыльнулся. Внушительная ссадина на правой руке неприятно ныла .              Осторожно ступая и покачиваясь, Люк дошел до обшарпанной барной стойки и, даже не взглянув на кружки, глотнул горячий каф прямо из термоса. Постепенно муть в глазах и бьющаяся в висках боль пошли на убыль, и Люк наконец почувствовал, что просыпается. Он сжал термос двумя руками и устроился на диване.              Одежда была свалена на полу неряшливой кучей, и в полумраке невозможно было разглядеть, где его собственные вещи, а где одежда незнакомца.              Незнакомец? Великолепно, он потерял свою девственность с человеком, о котором не знал ровным счетом ничего, даже имени! Люк понимал, что должен был быть несколько обеспокоен этим, однако нечто смутное в Силе подсказывало ему, что существуют куда более серьезные проблемы.              — Эй, оставь мне немного!              Мужчина вышел из освежителя. Вокруг узкой талии было обернуто одно полотенце, другое же небрежно наброшено на шею. Он прищурил глаза — Люк мог поклясться, что ему знакомы эти невероятные глаза — и провел ладонью по волосам, стряхивая на пол капли воды. Люк протянул ему термос.              — Прости. Совсем забыл о хороших манерах.              — Это нормально. Думаю, мы оба забыли, — мужчина сделал большой глоток из термоса, на секунду замер и хлопнул себя по лбу искусственной рукой. — Ох, ебать!..              — О, нет, не сейчас, пожалуйста, — саркастически откликнулся Люк. — Я немного не в форме.              — Я не это имел в виду, — рявкнул парень, и Люк отшатнулся. Головная боль снова усилилась. — У меня проблемы...              — У тебя проблемы? Нет, серьезно, у тебя проблемы? Я проснулся в грязном номере отеля с парнем, с которым только вчера встретился, перепачканный в сперме, и я понятия не имею, где, твою мать, я нахожусь! И кто, блядь, ты?!              Мужчина вздрогнул, изумленно уставился на Люка, моргнул и потер виски.              — Мне очень жаль. Я не знаю, что на меня нашло прошлой ночью. Я не соображал, что делаю. Слишком много выпил. Прости. Я привел тебя сюда, потому что я не мог... идти домой в таком состоянии. Я был слишком пьян и... все не должно было случиться так.              Люк застонал. У него не было ни сил, ни желания злиться на этого парня. Он махнул рукой, призывая мужчину остановиться.              — Забудь. Сожалею, что начал об этом. Но я так и не знаю твоего имени.              Незнакомец криво усмехнулся и представился:              — Энакин.              Люку показалось, что его мозг пронзила ослепительная молния. Нет, этого не может быть! Пытаясь совладать с нарастающей паникой, он, запинаясь, спросил:              — Э-энакин Скайуокер?              — Ага, — парень выглядел немного смущенным. — Ты слышал обо мне?              Или это была очень плохая шутка, или...              — Немного, — выдавил Люк.              Энакин фыркнул и покачал головой.              — Герой Без Страха. Самое гадкое прозвище, которым меня когда-либо награждали. СМИ растрезвонили его всюду. Лучше бы просто назвали идиотом.              Люку очень хотелось орать и биться в истерике, катаясь по грязному ковру. Вместо этого, заставляя себя хотя бы выглядеть спокойным, он поинтересовался:              — Какое сегодня число?              — Хм? О... э-э... — Энакин подошел к столу и активировал экран инфотерминала. Прежде чем ответить, он с неприкрытым удивлением покосился на Люка. — Двадцать первое число пятого месяца шестнадцатого года.              Шестнадцатый год после великой ресинхронизации был последним годом существования Республики. До провозглашения Империи оставалось несколько дней. Люк в растерянности потряс головой.              — И... что это за планета?              — Корусант. Сила, похоже, ты и впрямь сильно приложился, — Энакин выключил монитор. — Как тебя зовут?              Мог ли он рисковать, назвав свое имя? Люк понимал, что называть свою фамилию нельзя ни в коем случае — даже если происходящее и было чьей-то злой шуткой, он находился в имперском розыске. Но ощущение в Силе говорило, что сказанное этим парнем было правдой. До его рождения оставалось совсем немного времени... Он решился:              — Я Люк.              Энакин кивнул, устало улыбнувшись:              — Приятно познакомиться с тобой. Жаль, что в таких условиях.              — М-м-м... Взаимно. Ты прости, я на минутку отлучусь, — Люк бросился в освежитель, где его вырвало.              

***

      Это казалось невозможным. Однако мастер Йода неоднократно предостерегал его от использования слова «невозможно». Хоть Люк отчаянно не желал верить, но Сила говорила ему, что человек — Энакин— говорит правду. Но если всё так...              Его снова вывернуло.              

***

      Прошло более часа, прежде чем Люк выполз, шатаясь, из освежителя. За это время его несколько раз стошнило, он принял душ, потом его снова стошнило, и снова пришлось мыться. Мысли кружились, наскакивая одна на другую, постоянно ускользая с прямой траектории. Более или менее внятная картина никак не складывалась в сознании. Энакин Скайуокер. Корусант. Более двадцати лет назад! Это было уже слишком.              Воспоминания прошлой ночи неотрывно преследовали его. Пот и слезы, и сумасшедший секс. Секс с незнакомцем, секс с форсъюзером, секс с...              Что-то сломалось в нем, когда нахлынуло понимание, в чьих страстных объятьях он провел эту ночь. Люк бессильно опустился на холодный кафель освежителя, глотая едкие слезы — слезы вины, отвращения к себе, тоски и стыда. Но когда прошел первый шок, депрессивные эмоции отступили, а их место заняли злость и уверенность в собственной правоте. Если этот человек действительно был Энакином, то он же был и Вейдером. Пусть еще не превращенный в механическое чудовище, с которым, по словам наставников, Люк должен был вступить в схватку. Пока не превращенный.              Но постепенно до него дошло: вряд ли противостояние с Вейдером, холодным, расчетливым, жестоким ситхом, было тем же самым, что и противостояние с Энакином, растерянным и вспыльчивым молодым человеком. Возможно, он оказался здесь, чтобы дать Энакину еще один шанс? Но произошедшее прошлой ночью... Возможно, что-то — например, дружбу — ещё можно спасти?              Сделав глубокий вдох, Люк осторожно спросил, обращаясь к мужчине:              — Итак, что у тебя за беда?              — Моя жена.              Значит, он был женат. Похоже, это имело большое значение для Энакина — он вряд ли принадлежал к тому типу людей, которые легко принимают на себя подобные обязательства. Очевидно, его жена и есть мать Люка, которая сейчас должна быть им беременна. Ну да, разумеется... Им и Леей.              — И она не знает, где ты находишься, — констатировал Люк.              — Верно, — Энакин воспользовался Силой, чтобы извлечь свою тунику из груды вещей. — И если она узнает о нас...              — Прошлая ночь была ошибкой.              Энакин с неприкрытым энтузиазмом кивнул:              — Огромной. Кроме того, есть и другие...              — Другие?              — Мой наставник.              — Мастер Кеноби?              — Ага, — печально покачав головой, Энакин продолжил: — Я ведь даже не имею право быть женатым, не говоря об интрижке... В общем, теперь я по уши в дерьме банты.              — Раньше, полагаю, был только по пояс?              Энакин горько рассмеялся.              — Значит, ты тоже с Внешнего Кольца. Откуда именно?              Люк нервно сглотнул. Если то, что ему говорили, было правдой, то его отец с Татуина. Пожалуй, не следовало говорить, что он тоже оттуда.              — Из такого дерьмового места, что никто даже не удосужился назвать его.              — Ха. Даже хуже чем Татуин? — хмыкнул Энакин, чем невольно подтвердил информацию, которой обладал Люк.              — Если у Вселенной есть центр, то эта планета самая дальняя от него, — усмехнулся Люк.              — Полное дерьмо! Я ненавижу Татуин. Я ненавижу все, что с ним связано. Работорговцев, хаттов, грёбаных тускенов... — глаза Энакина сузились, и с каждым словом его лицо все больше и больше искажалось болью и яростью. — Если на Татуине есть хоть что-то хорошее, то я — драная вомп-крыса!              — Мне ты не кажешься похожим на вомп-крысу. Поверь, я знаю, какой на самом деле мерзкий Татуин.              — Ха, — Энакин снова покачал головой. — Мне нужно выбросить это дерьмо из головы. Я — джедай. Я не должен позволять всему этому добраться до меня.              — Я понимаю, о чем ты. Я знаю, что это такое.              Энакин резко развернулся, глядя прямо на Люка пронзительным взглядом — вот почему его глаза казались такими знакомыми! — и спросил:              — Ты форсъюзер?              — Да.              — Я видел твой световой меч.              Люк нервно вздохнул и сказал:              — Мой наставник умер.              — Мне жаль. А кто он?              От пристального внимательного взгляда Люку стало не по себе, и он промямлил:              — Ты вряд ли его знал, — он сказал почти правду, ведь даже если Энакин знал Йоду сейчас, он не знал его во времена Люка.              — Он не был связан с Храмом?              — Храм?..              — Ты... не знаешь о Храме? — Энакин изумленно моргнул.              — Боюсь, что нет. У меня было очень нетрадиционное обучение.              — Да уж, похоже на то. Но ты не ситх.              — Нет, хатт подери! — Люк рассмеялся, — Мой учитель лопнул бы от злости, если бы его назвали ситхом!              — Значит, ты — джедай?              Люк отвел глаза.              — Нет. Во всяком случае, пока нет. Я бросил обучение, чтобы спасти моих друзей, а когда вернулся, чтобы закончить, мой учитель был при смерти. Потом... что-то случилось с кораблем, и я совершил аварийную посадку. А потом ты спас меня.              — Значит, ты должен прийти в Храм. Они смогут определить, готов ли ты столкнуться с испытаниями.              — Мой наставник сказал, что я стану джедаем, когда встречусь лицом к лицу со своим самым большим страхом.              — Понятно, — Энакин почесал затылок и встал. — Пойдем, перекусим что-нибудь. Почти полдень, и я очень голоден.              Люк натянул сапоги, и, не говоря друг другу больше ни слова, они покинули номер.