В объятиях Бога

Вместо первых строк: действие происходит в неком вымышленном мире, прототипом которому может послужить Англия 19-го века. Персонажи и события целиком и полностью вымышленные, и не несут в себе намерения оскорбить чувства верующих. Оба автора - атеисты - все знания о церковных таинствах почерпнуты из Википедии. Текст адаптирован из ролевой игры, так что основной упор идет на постельную сцену, без претензии на сюжет.       - ...и да пребудет с вами воля Всевышнего! - по залу разнесся уверенный голос священника, завершившего воскресную мессу.       В этот день в церковном приходе собирались практически все жители ближайших поселений. В это непростое время трудно было не пропустить щупальца веры в свое сердце и остаться равнодушным.       Сильные веровали просто так, без оглядки, слабые - в надежде в одночасье стать сильными.       В зале негде было яблоку упасть - все простенькие деревянные лавки были заняты прихожанами. Здесь были и совсем дряхлые старики, и едва научившиеся говорить дети. И в глазах и тех и других плескалось слепое доверие в силу того, статуя распятого на кресте чьего тела "смотрела" вдаль холодным мраморным взглядом.       Сегодняшнее воскресенье мало чем отличалось от воскресенья до него, и от воскресенья двумя неделями раньше. Отец Марлоу - священник в этом приходе, как и всегда провел замечательную мессу. Стоит заметить, что неулыбчивый мужчина пользовался большой популярностью у каждого посещавшего церковь. Он появился здесь чуть более года назад, когда дряхлый отец Ансельм почил с миром. Именно новый священник позволил людям ступить на новую ступень своей веры в Господа.       Сказать, что Бог был единственным гарантом спокойной жизни - значит не сказать ничего. В крупных городах царили хаос и беззаконие, разврат и блуд. В небольших поселениях на несколько сотен человек было проще, но и здесь таились свои непритязательные секреты.       И один из таких секретов хранил известный отцу Марлоу прихожанин: тихий невысокий юноша, работающий в торговой лавке - Адам Флинт. Вот уж кто исправно посещал все церковные мероприятия, но делал это отнюдь не из-за своей веры. А в угоду своей тайны...       Адам и сегодня исправно сидел на своем месте - в центре третьего ряда по левую руку от отца Марлоу, внимательным взглядом изучающего свою аудиторию. Темноволосый юноша всегда был именно там, не желая уступать лавки ни миссис Бёрч - старой мегере, владелице практически одной трети зданий в их городке, ни малышке Стефанне - одной из дочерей огромного семейства Биггелоу.       Адам всегда приходил в церковь одним из первых, а уходил самым последним, провожая прихожан до дверей взглядом. Точнее одного конкретного прихожанина. Фредерика Барнета - главу семьи, живущей в доме по соседству от лавки, где работал молодой Флинт.       С печалью и какой-то странной жаждой он смотрел на рослого широкоплечего мужчину, поддерживающего под локоть свою беременную жену. Каждый раз, стоило ему увидеть Фредерика, в груди Адама возникал трепет. Такое чувство юноше доводилось испытывать до этого лишь однажды, когда в саду тайком он целовался в детстве с Эмили Боунс - дочерью знатной семьи, живущей в соседнем поселении. Чувство симпатии, влечения, любви...       Адам ненавидел себя за то, что от взгляда Фредерика по телу его каждый раз проносился огненный вихрь, а сердце сжималось в сладострастных тисках. Он много раз взывал к голосу разума, но душа.. предательская душа не собиралась слушать рациональных доводов.       Когда за высокими двустворчатыми дверьми скрылся последний человек, посетивший вечернюю мессу, Адам сжал руки в кулаки и посмотрел с отчаянием на фигуру своего Бога, распятую на кресте. Сзади из витражного окна лился мягкий свет заходящего солнца, отчего над каменной головой будто распускался ареол нимба. В воздухе витал стойкий запах воска от зажженных свечей, по залу носились тихие потрескивающие звуки.       Поднявшись со своего места, Флинт подошел к алтарю. В обычное время он бы не позволил себе такой вольности, но сейчас на душе висел слишком тяжелый груз, чтобы нести его и дальше. Пользуясь тем, что в зале никого не было - даже отец Марлоу куда-то ушел, будто зная о намерениях Адама и одобряя их, юноша опустился на колени прямо на холодные каменные плиты.       - Помоги мне, - с отчаянием обратился Адам к безмолвной статуе, - я так больше не могу. Я устал. Эти чувства... забери их так же, как ты меня ими и одарил. Я больше не могу жить во грехе...       Юноша низко склонился над полом, умоляюще шепча. Он не мог видеть наблюдающего за ним человека.       Отец Марлоу, стоявший в тени бокового нефа неотрывно следил цепким взглядом за каждым движением молодого человека. После вечерних воскресных молитв святой отец сразу же направился в свои покои, надеясь, что по возвращении уже никого не обнаружит.       Как оказалось, расчет был не верен и сейчас священник был удостоен чести с холодным безразличием наблюдать зарождающуюся у порога трансепта отповедь покаяния.       Марлоу не раз уже видел юношу в своем приходе. Казалось, что тот посещает церковь только ради того, чтобы иметь возможность сверлить взглядом во время вечерней молитвы затылок сидящего впереди человека. Святой отец нахмурился, вспоминая его имя, но вскоре бросил тщетные попытки. Он был не столь внимателен, как думали о нем прихожане, и запоминал только то, что могло быть ему полезным.       Привычным движением одернув свое одеяние, мужчина вышел из тени резных колонн и бесшумным шагом двинулся к алтарю, огибая длинный ряд церковных лавок.       Холодные и тусклые, как лед, серые глаза Марлоу скользнули по фигуре распятого на мраморном кресте Иисуса и вернулись к сгорбленной спине юноши. Мужчина остановился в нескольких шагах позади беседующего со своим божеством прихожанина.       Адам не слышал ничего, кроме своих позорных слов и стучащего набатом сердца, которое глухими звуками заполняло аккуратные уши, выглядывающие из копны растрепанных черных волос. Сейчас юноша был словно наедине с Господом, которому отрывистым шепотом изливал все, что накопилось за время на душе:       - Молю тебя, помоги мне, избавь меня от этого греховного чувства. Я не могу больше терпеть огонь, который терзает мою душу и тело. Я не должен чувствовать подобного к другому мужчине... Господи, я больше не властен над собой.. мои глаза сами следуют за ним, а ноги несут меня вперед против моей воли.       Адам перекрестился и резко выпрямил согбенную спину, с мольбой смотря на холодный камень, из которого было выточено благородного вида лицо, сохраняющее всегда спокойствие. Как бы хотел Флинт уметь точно так же не поддаваться эмоциям и хранить равновесие. Но его проклятая юношеская горячность разрывала на части любые потуги к чистоте и спокойствию, а плотские желания занимали гудящую от противоречий голову.       - Я... - Адам сглотнул застывший в горле ком, перед тем, как озвучить свой страшный грех, - желаю... мужчину.       Марлоу тихо, но отчетливо хмыкнул, отмечая свое присутствие. Мелочные, глупые и совершенно незначительные проблемы всегда чрезвычайно его забавляли. Каждый из тех, кто посещал его приход, не желал решать самостоятельно свои проблемы, уповая на мечты о внезапно свалившейся с неба благодати. Каждый хотел, чтобы был кто-то грозный, невидимый и могущественный, на чью волю всегда можно списать неудачи, и чьим именем успокоить совесть, дескать: "На то воля божья".       Тонкие бледные губы Марлоу скривились в саркастичной усмешке и он почти вплотную подошел к молодому человеку, нависнув над ним.       - Возможно, стоит молиться искренней, сын мой?