В объятиях Бога

      - Иди сюда, сын мой,- Вэйн похлопал себя по коленям, приглашая Адама устроить свою сладкую попку в более удобную позу.       Кое-как собрав вместе за кончики убегающие в разные стороны мысли, Адам поднялся на ноги. Он хотел было сделать шаг вперед, но запутался в своих штанах, которые висели еще в районе щиколоток, и чуть было не упал, распахивая носом каменный пол.       Кое-как вытащив ноги в тяжелых ботинках из штанин, юноша подошел к вольготно устроившемуся на стуле священнику.       Адам сглотнул.       Он впервые увидел член другого мужчины. Он был гораздо толще и длиннее, чем его собственный, и пугал своими размерами, стоило подумать, что он только что свободно трахал бывшую девственной задницу парнишки.       За время небольшой передышки к Адаму начало возвращаться его смущение. Теперь ему предлагалось устроиться на коленях Марлоу лицом к нему. И он сам должен был подойти, после того, как мужчина брал его только что самым постыдным образом.       Щеки Адама вновь раскраснелись.       Но взгляд священника словно лишал юношу всякой воли, заставляя идти прямо в сети.       Не в силах отвести взгляд от потемневших глаз священника, Адам приблизился к нему и осторожно оседлал его бедра, дрожа от новой волны возбуждения и краснея от порции стыда.       Сидеть лицом к лицу было и сладко и неловко.       Завороженный чужим взглядом, Адам прижался к широкой груди и робко провел языком по влажным губам священника, приподнимаясь, словно приглашая Марлоу к продолжению.       Священник подхватил юношу под крепкие ягодицы, с удовольствием смяв их в широких ладонях. Мужчина немного сполз вниз по жесткому сидению, чтобы вновь заалевшему щеками молодому человеку было удобней насаживаться на стоящий колом член.       Вэйн бесцеремонно опустил Адама на свой ствол, который без какого-либо сопротивления проник в растраханную задницу. Наклонившись вперед, священник жадно прижался к губам юноши, развратно и глубоко проникая языком в его приоткрытый и такой манящий рот.       Потрошитель издал глухой гортанный рык в самые губы Адама, сильнее сжимая в ладонях мягкие полушария - синяки от пальцев останутся надолго - и дернул Флинта на себя, прижимая болезненно напряженным членом к низу своего мускулистого и оголенного живота.       Когда изнывающая от напряжения плоть оказалась зажата между двух тел, Адам протяжно застонал в рот священнику. Кончить юноше хотелось нестерпимо, но Марлоу умело не давал это сделать все это время.       Покорно разомкнув губы и впустив в рот чужой язык, Адам сжал своими пальцами чужие плечи, все еще скрытые грубой тканью церковного одеяния, и, следуя за своим желанием, принялся покачивать бедрами.       Поскуливая, он слезал с огромного члена и насаживался на него вновь, только лишь чтобы ощутить то головокружительное трение пениса о мускулистый живот своего "проповедника".       Осмелев, Адам с пылкостью ответил на властный поцелуй, подушечками пальцев оглаживая шею священника, показывающуюся из-за высокого ворота.       Посасывая чужой язык, юноша со всем доступным ему жаром терся о сильное тело под ним. Нестерпимо хотелось чего-то большего, чего-то, о чем Адам совершенно не имел представления.       Зарывшись пальцами в волосы Марлоу, он сжал те между фалангами и решился сам засунуть язык в жаркий рот священника, стараясь передать хоть малую крупицу того наслаждения, что испытывал сам от его пожирающих поцелуев.       Член болезненно пульсировал и истекал смазкой, пачкая животы, между которыми терся. С каждым движением Адам все ближе подходил к черте, но одних только своих стараний ему не хватало, чтобы кончить.       Юноша уже готов был хныкать от досады, ластясь в мольбе к рычащему довольно мужчине.       В неясном самому себе порыве Вэйн тихо заворчал, позволив юноше похозяйничать у себя во рту, изредка жадно сжимая острыми зубами его проворный язычок.       Джонатан провел вверх руками по бокам Адама, выцарапывая на тонкой коже ногтями лишь одному ему известные узоры. Резко схватив юношу за черные влажные пряди он отстранил его от себя, заставляя прогнуться в спине и откинуть голову. Это движение всегда заставляло Вэйна чувствовать свое превосходство, ведь в его власти оказывалось беззащитное горло жертвы.       Джонатан мгновенно прижался губами к дрожащей груди юноши, быстро обводя языком расцарапанную кожу вокруг сосков. Вэйн чувствовал, как тело зажатое в его руках сотрясается в крупной дрожи в ожидании долгожданной разрядки. Свободно держа Адама над полом согнутой в локте рукой, подставленной под лопатки, священник накрыл ладонью изнывающий член юноши, начав ласкать в одном ритме с движениями самого юноши.       Волна оргазма неотвратимо подталкивал к краю, грозя затопить в любой момент, вынуждая мужчину с хриплыми стонами, больше похожими на ворчание зверя, сильнее вгрызаться зубами в нежную кожу Адама, чувствуя как бешено колотится трепетное сердечко.       Получив, наконец, долгожданную ласку, Адам чувственно закусил губу и выгнулся сильнее, подставляясь под мягкие губы и острые зубы.       Недовольно хныча оттого, что его снова отстранили от священника, не давая и дальше продолжать целовать его, юноша отрывисто двигал бедрами, насаживаясь на пульсирующий багровый член и сразу же толкаясь в кулак.       Как только губы Марлоу легли на покрасневший и распухший от ласк сосок Адама, тот распахнул глаза и с протяжным стоном кончил, сжимая пальцами плечи мужчины.       От наступившей наконец то разрядки перед глазами юноши плясали звездочки, затмевая собой все, что тот видел перед собой.       С крупной дрожью Адам стиснул пенис священника своими внутренними мышцами.       Он извивался в руках Марлоу, будто в агонии, поскуливая от накрывшего с головой наслаждения. Машинально продолжая двигать бедрами, не в силах оставаться неподвижным, Адам мучительно сладко сжимался, благоговейно взывая к священнику:       - Святой отец...святой отец..да...как хорошо...       Стоны юноши ласкали слух Вэйна, мало чем отличаясь от предсмертной мольбы его многочисленных жертв. Сильное тело мужчины сотрясалось в крупной, не поддающейся контролю, дрожи от каждого поспешного движения молодого человека.       Даже с закрытыми глазами Джонатан видел исключительно раскрасневшееся в экстазе лицо молодого человека, крепко запавшее в разум за эти долгие месяцы, а не истерзанное и испускающее последний вздох безликое тело.       Вэйн буквально таял, оказывается, он до предела изголодался по человеческому взаимному теплу, которое не чувствовал после того, как за первыми обвинениями от него ушла жена, забрав с собой дочерей.       Когда мальчишка в очередной раз сжался тугим кольцом вокруг эрегированного пениса, Марлоу низко застонал в голос. Он обхватил рукой мальчику поперек спины, до хруста сдавливая его в руках и вынуждая замереть неподвижно, и с содроганием излился в бывшую ранее девственной узкую задницу.       Замерев и прерывисто дыша, Вэйн уткнулся лицом в грудь дрожащего юноши, обжигая дыханием впадину солнечного сплетения. В эту самую минуту Джонатан был почти что доволен: внутренний зверь свернулся внутри в комок и сыто ворчал, тело пребывало в блаженной расслабленности, а разум очистился от всяких мыслей, давая мужчине просто переживать сладкий момент.       Из своеобразной нирваны "священника" вывело то, что Адам, которого Вэйн до сих пор стискивал в объятиях, как-то до странного обмяк.       - Кажется, до тебя снизошла небесная благодать, сын мой, - хмыкнул Джонатан, рассматривая разгладившееся личико юного грешника.       Сейчас, когда глаза Флинта были закрыты, тот был похож на эдакого падшего ангела: черные волосы были растрепаны, влажные от слез ресницы отбрасывали дрожащую тень на покрасневшие щеки, на шее и плечах наливались кровью синяки и укусы - будто Адам перешел дорогу дикому зверю. Для полноты картины не хватало только замаранных крыльев за спиной.       Не сдержавшись, Вэйн наклонился и с оттяжкой провел языком по нежной щеке, слизывая смешанный вкус пота и слез. И сегодня добавлять металлических ноток совершенно не хотелось.       Легко подняв бесчувственное тело на руки, Джонатан встал с неудобной лавки - он всегда пытался удивиться как прихожане выдерживают сидеть здесь во время долгих воскресных служб, но ответ был как всегда прост и глуп - во всем виновата вера.       Решив не таскаться с парнишкой по залу, Вэйн уложил его на хранящие еще тепло доски и для проформы свел вместе полы криво висящих на Адаме пиджака и рубашки.       Отвернувшись от трогательной картины, в которой заигравшая новыми красками фантазия уже начала рисовать продолжение "банкета", Джонатан с усмешкой посмотрел на по-прежнему безмолвную статую.       - Видел? - в голосе мужчины звучал вызов и превосходство. - Как трогательно твой агнец умолял меня о прощении? Доволен ли ты тем, как я это прощение даровал?       Вэйна всегда забавляло то, с каким отчаянием люди взывали к безразличной каменной глыбе. Неужели те надеялись дождаться ответа от куска мрамора? Но сейчас Джонатан даже не против был побыть шизофреником, только бы услышать слова преданного Бога.       - Молчишь? Молчи. А вот юному Адаму понравилось. Да что же я... какой глупый. Ты ведь и сам должен был слышать, а? Те самые мольбы, с которыми он взывал к тебе? Слышал? "Прости, Господи...", "Еще, еще", - едва сдерживая хохот, передразнивал Вэйн. - Знаешь, а мне это даже нравится. Священник, отпускающий грехи. И то "как" я их отпускаю - мне тоже нравится. - Скалясь, Джонатан неторопливыми движениями принялся оправлять свою одежду.       Стоило "Марлоу" вдеть в петлю последнюю пуговицу, как дверь в залу отворилась, и в помещение пошел поздний посетитель - Ролан Стефертон - врач из местной больницы. Явился в верное время и как раз кстати - спокойному выражению лица Вэйна могла позавидовать даже та статуя, с которой он только что вел беседу.       - Господи!.. - Воскликнул медик, когда увидел пребывающего в беспамятстве юношу.       - Вы как раз вовремя, мистер Стефертон, - обратился к замершему в проходе между рядами лавок врачу "владелец черной сутаны", - я только хотел за вами послать. Этот юноша из последних сил дошел до храма божьего после того, как пережил нападение. Он потерял сознание буквально на моих руках. Господь тому свидетель, - во взгляде, который обратил Вэйн к статуе, плясали черти.       - Что случилось? - скорее для проформы, нежели для пользы дела спросил врач, поставив свой портфель на пол, - и так было видно, что "случилось" здесь насилие.       - Грех, - уверенность металлическими нотками заполняла голос Джонатана.       - Святой отец, не могли бы вы мне помочь? - с легким раздражением поинтересовался Ролан. - Я понимаю, что церковь относится к подобным ситуациям весьма... щепетильно. Но молодому человеку нужна медицинская помощь, а не отпущение грехов.       - Господь все простил. - Если бы Стефертон обернулся, он бы увидел расплывшуюся на тонких губах усмешку, от которой сквозило холодом и опасностью.       - Здесь ведь есть вода и чистая ткань? Давайте перенесем юношу в более светлое место, чтобы я мог лучше осмотреть все его раны.       - Мои комнаты к вашим услугам. - Не дожидаясь ответа врача, Марлоу подошел к Адаму и по-хозяйски поднял того на руки. - Идемте.

***

      - У того человека, кто... оставил вам эти раны, не было каких-то особенных примет?       - Примет? - переспросил Адам, хмуря брови.       Служители порядка допрашивали его уже почти час, пытаясь сложить воедино все части головоломки, картину в которой играло нападение на прихожанина. Со слов законников Адаму посчастливилось выжить при встрече с знаменитым Потрошителем, терроризировавшим округу долгое время. Якобы те следы: укусы и синяки от пальцев на шее - любил оставлять после себя серийный маньяк-убийца. Только вот он не ограничивался столь легкими отметинами. Его излюбленным штрихом был длинный тонкий разрез на животе, откуда вытаскивали все внутренности.       - Простите, я... я не могу вспомнить ничего такого.       Адам сидел в комнате священника наедине с двумя полицейскими и держал в ладонях чашку с горячим травяным отваром. Раны юноши были обработаны и забинтованы, а вместо истрепанной одежды на Флинте красовалась запасная сутана Марлоу.       - Это точно? И у него не было шрама на груди?! - Один из законников - низкорослый жилистый брюнет с кислым выражением лица - никак не мог успокоиться, наседая на укрытого тонким одеялом юношу.       - Ш...шрама? - Признаться, подобный напор пугал измотанного произошедшими событиями Адама.       - Да! Так был шрам? Вырезанный перевер...       - Джон, хватит, - второй полицейский - седовласый и спокойный - остановил своего товарища, положив ладонь тому на плечо. - Парнишка и так натерпелся, еще ты на него наседаешь. Уверен, что если он что-то вспомнит - он нам сообщит. Не так ли, Адам?       - Д-да, - подтвердил юноша с благодарностью. Он устал повторять как попугай одно и то же.       - Черт подери! А ведь он был у нас на крючке! - Вспылил первый полицейский, сбрасывая со своего плеча чужую руку.       Позабыв обо всех правилах приличия, тот, кого назвали Джоном, вылетел за дверь. Для полноты эффекта не хватало громкого хлопка - но, видно, духа не хватило вести себя так в лоне церкви.       - Прошу прощения за своего коллегу, - оставшийся в комнате мужчина со вздохом снял с головы котелок и запустил руку в волосы. - Но все же он кое в чем прав. Вам здорово повезло. Конечно, мы можем ошибаться, и на вас мог напасть и кто-то другой, но вы живы - и это главное. А если вспомните что-то дополнительно - сообщите.       Вместо ответа Адам кивнул и почти сразу же поморщился - Марлоу был прав - за удовольствие нужно платить страданием. Кожу на шее жгло и щипало. Не самое приятное ощущение, но терпимое.       - Что ж, прошу меня извинить. - Кивнув Флинту на прощание, мужчина вышел из комнаты, придержав дверь для Марлоу. - Святой отец. - Вэйн также был удостоен кивка.       Прикрыв за собой дверь, Джонатан оперся плечом о косяк и с ухмылкой посмотрел на застывшего в смущении юношу. Склонив голову набок, "священник" спросил с мурлыкающими нотками в голосе:       - И почему же ты меня не выдал? Ты ведь заметил его. Шрам.       Медленно откинув с ног одеяло, Адам поднялся с кровати и подошел к заинтересованно наблюдающему за ним мужчине. Стараясь не поднимать взгляда, чтобы не встретиться ненароком с серыми глазами, юноша осторожно положил ладони на широкую грудь Вэйна и уткнулся лицом в черную грубую ткань.       - И что бы это могло значить? Я думал, твой Бог не приемлет подобной... любви, - со смешком заметил Джонатан, продолжая наблюдать за жмущимся к нему брюнетом.       Не торопясь с ответом, Адам принялся подрагивающими пальцами расстегивать сутану священника. Распахнув ту на груди, юноша прижался губами к светлому шраму в виде перевернутого креста:       - Я нашел нового Бога... и он научил меня своей вере...       Вэйн сжал пальцами подбородок Адама и заставил того поднять взгляд. Оскалившись, Джонатан наклонился и провел языком по заалевшей щеке, как сделал это не так давно:       - Мне кажется, ты хочешь помолиться, сын мой. Позволь, я тебе помогу...