Цикл "Безымянные".

Он опаздывает. Хотя обычно это именно ему приходится тебя ждать. Стоя на остановке и потирая озябшие пальцы. Твое сердце сжимается каждый раз, когда ты выезжаешь из-за поворота и видишь его одинокую фигуру, стоящую под уличным фонарем. И каждый раз ты даешь себе слово, что завтра утром встанешь пораньше и выйдешь не в пять часов утра, как обычно, а хотя бы в четыре сорок пять. Но во сколько бы ты не выезжал, все равно приезжаешь ровно в пять сорок. Словно на тебя и ваш автобус наложили проклятие. Но он ждет. Ждет тебя всегда. С того самого первого дня, когда ранним утром его подвел к тебе диспетчер, представив как твоего нового напарника. Эту минуту ты почему-то запомнил слишком хорошо. Была поздняя осень, снег покрывал землю десятисантиметровым слоем и с каждым днем его становилось все больше. И с каждым днем ругательства водителей вязнущих в снегу автобусов становились все грязнее и злее. Тогда ты еще не носил гордое звание «Первопроходца», которым награждали всех водителей, работающих на первых рейсах. В то время ты был всего лишь четвертым. А это значит, ехал по дороге, с которой снег уже более или менее счистили. После ТОГО дня изменилось все. Ты получил первый рейс и нового напарника – мальчишку-кондуктора. Он смотрел на тебя исподлобья, недоверчивый взгляд был колюч и холоден. С тремя маленькими сережками-колечками в левом ухе и одним – в правом. Весь его вид был каким-то… неправильным. Сколько времени тебе понадобилось на то, чтобы понять – без этого хмурого взгляда и сдвинутых бровей его лицо кажется слишком юным и беззащитно-красивым. Почти нежным. А он почему-то слишком этого стесняется. Он высок, строен, а следы мозолей на ладонях говорят о том, что мускулы, перекатывающиеся под кожей – результаты работы не в спортивных залах. Массивное кольцо, опоясывающее средний палец… Тогда ты только покачал головой, увидев его. Сейчас… Сейчас он опаздывает. Ты сидишь в своем водительском кресле и нервно куришь, поглядывая то в зеркало заднего вида на постепенно заполняющийся салон автобуса, то сквозь лобовое стекло, выискивая среди спешащих людей его высокую фигуру. Начальная остановка. Начальная точка. Здесь начинается ваш путь и рабочий день. Почему именно этот маршрут? Когда перед тобой встал выбор, почему ты выбрал именно его? Пригород, в котором с успехом соседствуют коттеджи, многоэтажки и истинно деревенские деревянные дома. И лес. Лес, лес, лес. И даже остановка – это заасфальтированная поляна. Может поэтому, в конце концов, ты выбрал именно этот маршрут. А то, что ОН живет здесь… Случайность, которую ты возвел в ранг чуда. Ну, где же он?! Диспетчер вот-вот даст сигнал на отправку. Больше не в силах сидеть, ты встаешь, небрежно-отточенным жестом нажимаешь на кнопку открывания дверей и выходишь. На улице мороз, но тебе хочется хоть на минуту почувствовать себя им. Понять, о чем он думает, стоя здесь, под самым фонарем и ожидая тебя. Может, о том, что завтра опять обещали мороз за двадцать, а у него курточка «на рыбьем меху»? Ты никогда не спрашивал, как он живет. Есть ли у него семья, друзья… А он никогда сам ничего не рассказывает. И не спрашивает о тебе. Вы вообще почти не разговариваете. Лишь необходимый минимум слов, да с трудом подавляемая нежность с твоей стороны. Она иногда прорывается в твоих немного неловких жестах. Неуклюжей заботе, которой ты пытаешься согреть замершего в ожидании тебя мальчишку. Черт, холодно… Ты в рубашке и тонком свитере и уже по-настоящему замерз, но заходить обратно в автобус почему-то не хочешь. Кажется, что как только ты это сделаешь, раздастся мерзкий сигнал отправки, и что-то изменится. Сломается. Ты знаешь, что это глупо, но для тебя это будет означать только то, что ты его предал. Потому что тебе придется ехать без него. А это… Просто неправильно. Ты прикуриваешь дрожащими пальцами, и сигаретный дым рисует в морозном воздухе его лицо. Его улыбающееся лицо. Таким ты видел его лишь однажды, но оно снится тебе почти каждую ночь. Тогда… разгладился вечно нахмуренный лоб, разошлись всегда насупленные брови. Всего лишь на несколько секунд. А потом он словно вспомнил, что ему нельзя улыбаться и все исчезло. Но ты запомнил. Где же он… Уже прошел, поздоровавшись, «Мальчик в Шапочке», как назвал его твой напарник. В этом прозвище столько бессильной детской обиды и насмешки… А ты не можешь понять до сих пор, откуда в таких странных голубых глазах твоего напарника столько ненависти. «Мальчика в Шапочке» ты знаешь давно. Но никогда ваши отношения не заходили дальше приветствия и простого трепа в дороге. Хотя ты знаешь, что он был бы не против… развить их. И иногда ты всерьез думаешь над этим. Когда пытаешься уснуть после того, как трехдневная смена закончилась. Ты лежишь в пустой постели и думаешь о том, что сейчас согласился бы даже на это. Лишь бы чувствовать рядом с собой чье-то тепло. А ЕГО все нет. Твои пальцы уже окоченели и держать руль будет очень трудно. Пар рвется изо рта клубами и оседает тоненькой корочкой льда на ресницах и закрывающей лоб челке. Кто из вас сегодня решил сорвать рейс? Кажется, что сейчас это не имеет никакой разницы. Как и то, что люди, уже нетерпеливо поглядывающие на тебя через замерзшее окно, скорее всего, опоздают на работу. В голове бьется только одно. Где он, где?! Вдруг с ним что-то случилось? Или… Он решил уйти? Нет, вот об этом лучше не думать. Вообще. Никогда. Ты поворачиваешься лицом к водонапорной башне и приютившемуся под ней маленькому домику-трейлеру диспетчера. Туда свет фонаря почти не достает, и лес кажется черным. Летом ты любишь иногда прогуляться там в ожидании, когда придет твое время. Сейчас… Лес кажется страшным. А ведь ОН каждое утро ходит по нему. И плевать, что с той стороны, откуда идет он, больше натоптанных тропинок и дома стоят достаточно близко. Там темно, а выпавший ночью снег все тропинки сделал просто невидимыми. Холодно… Как холодно… Кажется, что кровь полна маленьких острых льдинок. И они, достигая сердца, колют и колют его. - Ты что тут делаешь?! – пальцы, легшие на плечи, обжигают тебя сквозь одежду. Ты пытаешься развернуться навстречу этому теплу, ЕГО голосу. Но движение выходит слишком медленным и неуклюжим. Ты просто сильно замерз. - Жду тебя, - губы, как ни странно, слушаются. – Я волновался, что с тобой что-нибудь случилось. - Черт… - в его голосе столько отчаяния и безграничной вины, что ты готов отдать все, чтобы только вернуть назад эту пару секунд и успеть прикусить собственный язык. – Прости. Я проспал. - Все в порядке, - от его тепла тебя начало клонить в сон. - Пошли, - он обнимает тебя за плечи и буквально заставляет идти. Ноги словно налиты свинцом и плохо слушаются. Он открывает дверь, затаскивает тебя в кабину и бережно опускает на твое водительское место. Ты вздрагиваешь, потому что набросившееся на тебя тепло автобуса сейчас приносит только боль. Когда начинают согреваться руки и ноги… Кровь бежит быстрее, но сузившиеся от холода сосуды не справляются, и ты еле сдерживаешь стоны боли. Он одним резким движением вдавливает кнопку в панель, и свет в кабине гаснет, надежно скрывая вас от любопытных глаз. На улице еще темно, но света фонарей и того, что горит в пассажирском салоне, вполне хватает. На короткое мгновение ты забываешь обо всем, когда он садится перед тобой и берет твои руки в свои ладони. Ты видишь только светлую макушку с трогательно вьющимися волосами, когда он склоняется над тобой. Его горячее дыхание обжигает, и ты еле успеваешь стиснуть зубы, чтобы не застонать. Тебе больно, хорошо и почему-то хочется плакать. Он нежен сейчас. Его забота окружает тебя мягким одеялом. Это непривычно, ты даже не знал, что он может быть… таким. И сознание, сбросившее морозное оцепенение, вместо того, чтобы проясниться, лишь затуманивается еще больше. Сигнал отправки пробивается к вам с трудом. Но он выдергивает тебя из твоего полубредового состояния. А потом до тебя доходит, что этот сигнал уже третий, который ты слышишь сегодня. Остальные просто прошли мимо твоего сознания. Ты медленно, с неохотой вытягиваешь свои руки из его пальцев, и он тут же отстраняется, отшатывается от тебя, не поднимая глаз. Ты трясешь головой, пытаясь избавиться от плотного тумана, в котором пребывает твое сознание. Получается плохо, но для того, чтобы тронуть педаль сцепления и положить руки на руль, этого хватает. Дальше все идет гораздо легче – ты водитель с большим стажем и все остальные действия проделываешь просто на автомате. Автобус трогается с места, и дверь, ведущая из водительской кабины в пассажирский салон, захлопывается за ЕГО спиной. Он ушел работать. А ты ловишь себя на том, что улыбаешься. Тихо и почти счастливо. Обычный день, обычная работа. И даже твой взгляд в зеркало, в котором ты привычно ловишь его фигуру, тоже обычен. Но что-то изменилось. И кто знает… Может, если ты наберешься терпения и не будешь торопиться, после окончания очередной смены ты заснешь в собственной постели не один. А обнимая ЕГО.