The Road to Crying Lightning

UK. London. 2015 Доиграв программу, Тернер уходит за кулисы. В этот раз он не решается флиртовать с публикой подольше – внутренний голос говорит ему, что это неподходящие люди для его шуточек. За занавесом он натыкается взглядом на слишком знакомую фигуру, негромко чертыхается и ищет глазами хоть кого-нибудь из своих. Почему никто не удосужился ему сказать, что их выступлением концерт не закончится? Хотя он и сам мог бы сообразить, исходя из размаха торжества. Хатчкрафт стоит спиной к нему и с кем-то оживленно беседует, что-то показывает, бурно жестикулируя. Мимо него на сцену проскальзывает стайка девушек, одетых в одни только перья и стразы. Алекс ловит момент, когда Тео провожает этих хихикающих леди долгим взглядом, похабно покусывая губу. Тернер фыркает, его отвращает такая демонстративная пошлость. Он чувствует себя немного ханжой. Хатчкрафт не смотрит на него, хотя Тернер почти уверен, что тот его заметил. Еще Тернер не может для себя решить, хочется ли ему быть замеченным или оставить все, как есть. Он ругает себя за то, что начал слишком часто предаваться рефлексии. Но Тернер все-таки ловит на себе взгляд. Тео не отводит глаз несколько долгих секунд, а потом его отвлекает его собеседник. Тернеру плевать. Он не хочет думать ни о самом Хатчкрафте, ни, тем более, о его выступлении. Он может поклясться, что не следит за его творчеством. Не слышал ни одной песни. Кроме той, самой первой, которую услышал бессчётное количество лет назад. Он заталкивает это поганое воспоминание подальше. В следующий раз, когда Тернер снова косится на Хатчкрафта, тот стоит один и печатает кому-то сообщение в телефоне. Еще Тернер замечает, что Тео напряжен. Кожей чувствует, как тому неуютно, он видит, как Тео, задумавшись, закусывает нижнюю губу. Но он позволяет себе с садистским удовольствием допустить мысль о том, что, возможно, волнение вызвано не только предстоящим выступлением. Как бы Алексу ни хотелось язвить - Тео давно уже не новичок на сцене. Мысль о том, что Тео может нервничать из-за него, приятно щекочет самолюбие. Убедив себя в последнем и кивнув самому себе, Тернер все же решает подойти пообщаться. Ничего подозрительного. - И кто вас, фанатов, только пускает за кулисы? – Наигранно, с ленцой тянет Тернер. Хатчкрафт фыркает, но дает продолжить, всем своим видом показывая, насколько тот сейчас не вовремя и в каком направлении может прошествовать вместе со своими подколками. - Ладно уж, давай свой плакат или что там у тебя, распишусь. Нет плаката? На груди расписываюсь только девушкам. Тернер нагло улыбается, ожидая ответа. Ему нравится словесная пикировка с Тео, она началась давно, и конца ей не видно. Судя по виду Хатчкрафта, тот явно не разделяет его взглядов на общение. - Тернер, мы выяснили все еще в нашу последнюю встречу, - ледяным тоном отвечает ему Тео. – Мне больше нечего тебе сказать, и слушать тебя я не намерен. - В ту самую последнюю встречу, когда ты обломал мне сказочный утренний секс, вломившись ко мне в гримерку? – кривляется Алекс и, не дождавшись ответа, меняет тон и добавляет, - Кстати, об этом. Нужно поговорить. Я серьезно. Тео вскидывает бровь, и Тернер готов поспорить, что он совсем не ожидал такого поворота событий. Тернеру действительно нужно высказаться, между ними и раньше было полно недомолвок, а сейчас стало еще больше. К тому же, Тернеру любопытно узнать, что именно он написал Тео, раз тот заявился к нему, наплевав на взаимную неприязнь. Эта мысль подзуживает его. Он ничего не помнит, но вдруг он сболтнул что-то такое, в чем даже себе не мог признаться? - Уверен, это так. Увы, нет. Мне не хочется тебя слушать. Дай пройти, мне скоро на сцену. - Тео, не дури, - шипит Тернер, больно вцепившись ему в руку чуть выше локтя. – Послушай… - Нет, Тернер, это ты слушай меня, – не менее внушительно шипит Тео, выдергивает руку и надвигается на Алекса. Так близко, что Тернер ловит собственное выражение в его глазах и улавливает пряный запах одеколона. – Слушай и вникай, потому даже до тебя с третьего раза должно дойти, что между нами больше нет никаких дружеских отношений, и прекрати разговаривать со мной так, будто имеешь на это право. Уяснил? - Брось, Тео… Ну что ты, твою мать, как маленький. Не всю обиду выплакал? Ну, прости, а, Хатчкрафт?.. Кое-кто принимает мои шутки слишком близко к сердцу. Стремительно удаляющаяся спина Хатчкрафта не выражает никаких эмоций, а оборачиваться тот не думает вовсе. - Сукин сын… Тео!.. В ответ Хатчкрафт, не оборачиваясь, вскидывает руку с вытянутым, длинным средним пальцем. - Вот говнюк… - Тернер злобно разворачивается на пятках и хочет уже уйти, но останавливает себя. Поведение Тео уже порядком его раздражило, но любопытство не давало ему просто так все бросить. Алекс нашаривает в кармане пачку сигарет и, наплевав на гневные взгляды разминающихся вокруг дамочек, умиротворенно закуривает. Слышно, как за занавесом здоровается с публикой Хатчкрафт. Алекс усаживается на перевернутую колонку у стены и прислушивается. Ему впервые становится интересно, что такого можно было насочинять, чтобы завести такое количество ошалелых фанаток. На следующей композиции Тернер чертыхается и бросает на пол сигарету, успевшую истлеть до фильтра и обжечь ему пальцы. С каждой нотой он чувствует себя все более злым и раздраженным. Он улавливает в чужой музыке то, что всегда хотел иметь сам – едва ощутимый, тонкий надрыв, который заставляет кожу покрываться мурашками. Тот, который заставляет поверить. Который объединяет исполнителя и слушателя, тот самый, от которого особо чуткие личности заходятся глухими рыданиями, подпевая. Тернер чувствует, как его переполняет гнев и зависть, сам он был хорош, чертовски хорош, но эти вкрадчивые интонации в голосе – это не его, так он не сумел бы, даже если бы захотел. Такому не научишься. Из зала доносится почти гипнотический, сладкий полушепот: Darling what's your name, And can you hear me? Он не видел сцены, но мог дать руку на отсечение, что знает, как выглядит Тео именно в этот момент. Он будто бы своими глазами видит - добела сжатые пальцы, высокомерный взгляд исподлобья, гребанную улыбку, полную одновременно превосходства, снисхождения и какого-то оргазмического восторга. И снова этот чертов вибрирующий в голосе надрыв. Этот гребанный Хатчкрафт звучит так, будто жилы из себя тянет, прямо на сцене. На последних аккордах Тернер стискивает зубы до хруста. Из гложущих раздумий его выдергивает худощавый, всклоченный паренек с планшетом в руках – распорядитель. - Мистер Тернер, здесь нельзя курить, потушите сигарету, пожалуйста…- он вежливо улыбается и указывает глазами на догорающий в пальцах Алекса второй окурок. Мрачно выругавшись, Тернер тушит сигарету о колонку, на которой сидит и приговаривает: - Ебучий Хатчкрафт. Ебучий день. Хатчкрафт отыгрывает программу так, что зал прямо таки вскипает овациями, их яростно просят на бис - еще один повод для ненависти. Тернер всегда был уверен в своем неоспоримом первенстве, он же, черт возьми, Алекс Тернер, лучше него никого быть не может. Хатчкрафт возвращается за кулисы раскрасневшимся, взмокшим, с яркими, сверкающими глазами. Лучащийся таким показным удовольствием и счастьем, будто только-что занимался сексом с девушкой уровнем не меньше мисс Вселенной. И Тернер остро, колко чувствует удушающую зависть. Невооруженным взглядом видно, что Тео просто пульсирует от заряда, полученного на сцене, купается в нем, и не стесняется демонстрировать. Заметив Алекса Тео, гаснет за мгновение, как перегоревшая лампочка, на его лицо возвращается непроницаемая мина недовольства. - Хатчкрафт… - Алекс наслаждается произведенным эффектом, но тут же спохватывается, и изображает страдание. Его невероятно радовало, что Хатчкрафта он раздражает не меньше, чем тот его самого, но Тернер остался до конца выступления не для того, чтобы лишний раз насолить Тео. - Тернер? Мне казалось, мы договорили. Но, видимо, придется повторить еще раз. - Нет, стой, знаешь, я был не прав, и все дела, и как там еще говорят, ну, – Тернер пытается подобрать подходящие слова, но внезапно понимает, что уже забыл, когда ему приходилось искренне извиняться перед кем бы то ни было. - В общем, ты был прав, а я нет, и мне нет прощения, я заслуживаю ужасного искупления, или адских мух… мук. Что-то вроде того. Доволен? Тео складывает руки на груди и становится похож на мраморное изваяние с католического кладбища – такой же монохромный, скорбный и отстраненный. Он задумчиво кивает и меланхолично отвечает: - Нет. - Окей. Тео, не хочешь говорить, не надо, можно одолжить твой телефон? Я позвоню и верну тебе его. Свой я утром разбил. Мои ребята уже ушли, а хотел попросить твоего прощения и вот потерялся, понимаешь? Я один. И ты меня не простил. Можно телефон? Тео пожимает плечами и как-то странно отмахивается, прочерчивая в воздухе пальцами что-то невразумительное. - Тернер, у меня его нет, я забыл его в машине на парковке. Извини. Алекс замечает, что Хатчкрафта слегка трясет. На этот раз понимает, что это от подавленного возбуждения, а не от нервов. - Дай хоть обниму тебя на прощание, может, хоть так ты меня простишь, - не дав Хатчкрафту ответить, Алекс крепко обнимает его одной рукой за шею, другой пытаясь нащупать в брюках злосчастный телефон. Объятие затягивается, Тернер чувствует, что пропитывается чужим пряным, цитрусовым запахом, в носу приятно щекочет, он безошибочно определяет аромат апельсинового ликера, еще немного, и он даже сможет назвать марку. Он слегка отстраняется, и смотрит в лицо Хатчкрафту. Брови Тео взлетают в удивлении, он стоит с приподнятыми руками и деловито осведомляется: - Алекс, я могу узнать, что ты делаешь? Если это такая техника соблазнения – у меня другие вкусы, извини. - У тебя же есть телефон, - победно изрекает Тернер, ощупывая бедро Хатчкрафта. Под скользящей в пальцах тонкой шерстяной тканью, определенно что-то есть. - Алекс, убери руку, будь добр, - улыбка вдруг Тео становится настолько ядовито-саркастической, насколько он вообще может изобразить. - Тебе жалко, да? Я тебя вежливо попросил, раскаялся, можно сказать на колени встал, а ты… - Алекс. Я не ношу телефон в карманах брюк. Вовсе. Никогда. Тернер отскакивает как ошпаренный и трясет рукой, будто обжегшись. Хатчкрафт заходится громким заливистым смехом. - Окей, Тернер, дам я тебе телефон, раз тебе так припекло. Обычно девушкам для того, чтобы получить его, приходится потрудиться куда как более усердно, но тебе, по знакомству я сделаю поблажку,- вдоволь отсмеявшись, Хатчкрафт утер выступившие слезы, и вытащил из нагрудного кармана черный айфон. Алекс берет телефон с чрезмерной осторожностью, будто тот может оказаться ядовитой гадюкой. Хатчкрафт все еще красный от смеха и посмеивающийся отходит. Алекс мысленно ликует – он боялся, что Тео будет нависать, контролируя каждое действие, и так и не даст ему посмотреть сообщения. Рабочий стол открывается без пароля, на экране заставка с черной спортивной машиной. Алекс хмыкает - мало того, что Тео оказывается беспечным дурачком, так еще и не имеет даже зачатков вкуса, похабнее была бы только заставка с голой девкой с ушками зайчика. Не удержавшись от соблазна, Алекс открывает галерею - большинство фотографий черно-белые, незнакомые люди, незнакомые места. - Тебя мои эротические фото интересуют? Я могу помочь найти, – перед Тернером стоит партнер Хатчкрафта по группе, мрачный и с требовательно протянутой рукой. Алекс вспоминает, что его зовут Адам. И вспоминает, что они никогда друг другу не нравились, более того, даже повздорили пару раз. Сейчас, глаза Андерсена мечут молнии, губы раздраженно поджаты, он одним цепким движением извлекает свой мобильный из рук Тернера и демонстративно уходит. - Нет, я… Мне позвонить… - Я так и понял, – бросает Адам, не оборачиваясь. Тернер чертыхается под нос, и не может придумать, куда выместить злобу. Тео всунул ему чужой мобильный, и даже попрекнуть его этим не получится, позвонить Тернеру никто не мешал. - Ебучий день! – он понимает, что его терпение обрывается.- Ебучий Хатчкрафт! Тернер очертя голову, рванул через запутанные коридоры технических помещений, злоба внутри нарастала. Не глядя под ноги он споткнулся где-то в середине узкой лестницы и пересчитал почти пролет коленями. Раздражение перешагнуло все мыслимые барьеры - он разрешил себе прокричаться, в полную силу легких и высказать в пустую лестничную шахту все, что думал о сегодняшнем дне и обо всех, кто его окружает. Вниз он спускается немного успокоившимся, но с ноющими коленями и стёсанными ладонями. В фойе его уже ждали друзья с упакованными инструментами. Он мысленно съязвил, что из-за этого мудака Хатчкрафта, он забыл гитару, и если бы не Мэтт, то пришлось бы возвращаться. - Ал, - друзья тепло улыбаются при виде него. – Отлично отыграли, а? Он молча кивает, забирает чехол с гитарой и шествует на улицу. На крыльце клуба их ждет скромный серебристый мерседес. Вокруг непривычно тихо и пустынно. Тернер крутит головой. - А где народ? Где мои писки «Алекс! Алекс! Трахни меня!»? Я бы может и не отказался, в виде исключения сегодня. - Ал, никто не знает что мы здесь. Закрытая вечеринка, помнишь? Максимум приватности. - Окей. А то я уже успел расстроиться. Видимо не так уж и хорошо мы сыграли, раз обратно нас везут на этой колымаге, а? Он недовольно пнул колесо машины и уселся на заднее сидение, осмотрительно заняв место у окна. Пять минут, за которые остальные грузили инструменты в багажник, показались ему нескончаемыми. Водитель, к вящему счастью Тернера, стартовал с места, как только закрылись все двери. - Кстати, куда ты так надолго пропадал? Мы уже начали искать тебя, – Джейми шутливо ткнул Алекса под локоть, пытаясь отвлечь. - Пытался взять номер у девицы. - Я успел поспорить, что этим ты и занят. Что-то ты выглядишь разочарованным. Отказала, что ли? – удивленно оборачивается Мэтт, которому досталось место рядом с водителем. - Согласилась. Но неожиданно нарисовался ее парень, – мрачно ворчит Тернер.