The Road to Crying Lightning

UK. London. 2015 Тео барабанит пальцами по стойке. Уже который раз его голос срывается на середине строки, и Адам за фортепиано, судя по напряженной позе, начинает звереть. В горле паршиво саднит, Тео мысленно отсалютовал своей дурацкой привычке оставлять окна открытыми на ночь. Он жестом просит Адама остановиться, тот задирает бровь. - Совсем не в голосе? Тео вымученно кивает, изобразив виноватую мину. Он уже третий день подлым образом саботировал репетиции новой песни. Причину такого нежелания работать, он даже себе не мог объяснить. Внутри что-то холодно ворочалось и не давало покоя, душило невнятное чувство вины. Студия погрузилась в тишину, Тео еще более интенсивно сжал стойку – глупая, нервная привычка со времен самых первых выступлений, когда он цеплялся за стойку как за якорь, от страха перед сценой. Он задумался - когда он успел превратить этот недостаток в преимущество? - Ладно, - Адам прервал его мысли и неуверенно передёрнул плечами. Тео улыбнулся уже с благодарностью. Андерсон потянулся, встав из-за инструмента, Тео он вдруг кажется в одночасье уставшим и постаревшим. – Нет смысла заставлять тебя. Иди, отдыхай. Пожалуйста, завтра будь в форме. Тео, ты слышишь? Завтра. Никаких вечеринок сегодня. Я очень прошу тебя. Хорошо? Адам слегка сдавил предплечье Тео, ловя его взгляд. Тео яростно закивал, каждый вдох давался ему с трудом – в глотке будто раскручивался раскаленный дикобраз. - Никаких гулянок. Договорились. – Адам на секунду замирает, разглядывая растерянного Хатчкрафта и разжимает пальцы. Тео виновато продолжает. – Извини, что приходится откладывать, мне самому неприятно. - Не передо мной извиняться надо. Ладно, увидимся завтра. Будь в форме, я на тебя очень надеюсь. Адам бережно закрыл крышку фортепиано, засунул руки в карманы и утомленно вздохнув, покинул комнату. Тео остался один. По-прежнему нелепо вцепившийся в стойку, так, словно сожми он ее еще немного сильнее – она могла бы помочь ему ответить на все его вопросы. Он напряженно выдохнул, оперся лбом на сплетенные пальцы и зажмурился – в ушах нарастал неприятный звон. Нужно было срочно добраться домой - чем быстрее он ляжет спать, тем больше шансов завтра проснуться здоровым. Он вызвал такси, укутался в пальто и даже замотался шарфом по самые уши – дрожь внутри только нарастала. Спустя какое-то время, телефон мягко завибрировал от сообщения о прибывшей машине. В истории сообщений высветился номер Тернера, Хатчкрафт фыркнул – воспоминания последних дней неприятно отозвались ноющим спазмом где-то в груди. Но в этот момент его это волновало меньше всего на свете. Как только такси двинулось, он провалился в тревожный, душный сон в котором он от кого-то бежал, пытался что-то спасти, подгоняемый невидимым противником. Таксист мягко коснулся его локтя, выдернув из очередного витка погони во сне – они уже стояли у подъезда съемной квартиры. Тео не глядя достал из кармана смятую банкноту, на поверку оказавшуюся сотенной. Глаза таксиста округлились, он запротестовал: - Мистер, у меня не будет сдачи, поищите что-нибудь поменьше. Я за весь день столько не зарабатываю. - Не надо сдачи, – Тео не узнал собственный севший голос. Он скользнул взглядом по приборной панели, на которой заметил немного криво приклеенную фотографию женщины с пухлым карапузом. Водитель, заметив, куда именно смотрит его пассажир, немного смутился. Так, будто этой фотографией он выпросил деньги. – Да возьмите уже эти чертовы деньги, у меня просто нет мельче. Тео на секунду задумывается, от кого у него появилась такая резкость, но списывает все на усталость и паршивое самочувствие. Он почти вывалился на асфальт из машины, ноги затекли и не слушались. На улице моросил мелкий дождь, вот-вот готовый перерасти в ливень, а то и град. Его нещадно знобило, ключи в непослушных, дрожащих пальцах несколько раз грозились выпасть на пол, но ему все-таки удалось их удержать. Дом встретил его тишиной, пустотой и темнотой. Тео захлопнул дверь и начал стягивать с себя промокшие вещи, не заботясь о том, куда швыряет их. Съемная квартира была в десяток раз больше дома его родителей, во столько же раз роскошнее, со всеми этими мраморными полами, слишком смелыми дизайнерскими решениями и фальшивыми античными статуями. Только все это праздное великолепие так и не стало ему родным ни на йоту - все, о чем он так мечтал когда-то, теперь только раздражало. По огромным темным комнатам гулял ледяной сквозняк, кухня размером со столовую в его первой школе блестела безжизненным глянцем: готовить было некому. Резная кровать с балдахином наводила на него какой-то смутный страх заблудиться однажды в складках простыней. Его здесь никто никогда не ждал. Держась за стену, он пересек холл, мраморный пол обжигал разгоряченную кожу заставляя пальцы ног неметь. Он проклял себя за то, что вообще согласился снять это монструозное порождение китча с винтовой лестницей на второй этаж – каждый шаг отдавался тупой болью в затылке. Невольно он вспомнил об их первой с Адамом общей квартире на окраине Манчестера. У них не было никакого личного пространства, не было денег и почти не было еды, они жили как два злобных паука в банке, но насколько же счастливее он чувствовал себя тогда. С трудом добравшись до спальни, Тео повалился в постель, в чем был, не в силах даже переодеться. Рубашка прилипла к спине – его внезапно начало бросать в жар. Он с трудом заставил себя сесть, в ящике прикроватной тумбочки лежал неведомо когда оставленный пакетик парацетамола. Он вспомнил, как покупал его в очередном приступе похмелья. В аптеке тот оказался только в порошке и с вишневым привкусом, от которого его страшно тошнило – только чудо сохранило чертов порошок от мусорного ведра. Однако провидение было к нему расположено сегодня – пакетик порошка действительно остался в ящике. Он зубами разорвал бумажную упаковку и высыпал содержимое в стакан, залил минеральной водой. Было бы неплохо разбавить кипятком, но мысль о спуске вниз отозвалась такой болью во всем теле, что он предпочел выпить мерзкую свекольно-розовую бурду холодной. Лихорадка начала понемногу отступать, как только он укутался в одеяло плотнее. Сон, к его огромному удивлению отступил, оставив ломоту в костях. Он снова взмок, в нагрудном кармане неприятно застрекотал будильник, который должен был оповестить об окончании резерва студии. Тео выругался, откинул со лба прилипшую прядь волос и выключил будильник. Телефон в руках был неприятно теплым, даже горячим. Он повертел его в пальцах и задумчиво открыл адресную книгу. Одного стакана парацетамола надолго не хватит, нужны еще лекарства, или хотя бы еда, хотя бы еще вода. Недолго думая он щелкнул на букву «К». После долгих гудков в трубке будто взорвалась бомба – на той стороне грохотало, слышались нестройные вопли, и гремела оглушительная музыка. - Кальвин?.. – Тео почти сипел, ему приходилось выдавливать из себя каждый звук. Не слыша ответа, он снова тихо позвал. – Кальвин… Кэл… В трубке немного стихает музыка, слышно шелест телефона об одежду. Наконец он слышит голос Харриса на той стороне, тот просто звенит от радости. - Привет. Ого-го, кто это тут? Тео? Сегодня отличный вечер, нереальная музыка. Когда подтянешься? Я сейчас скину тебе адрес в СМС. И фото. Тут просто потрясающе. - Кэл… Мне очень нужна твоя помощь, я совсем с ног свалился, какой-то грипп, сможешь приехать?.. - Прости, дружище. Я немного занят тут, знаешь. Может в другой раз? Набери меня, как будешь в форме. Окей? Жду звонка! Даже не дожидаясь ответа, Харрис отключился, телефон тихо щелкнул и затих. Тео поморщился. Он откашлялся, легкие начало сводить, лихорадка понемногу возвращалась. Он листал список контактов из края в край, номеров было так много, что он не был уверен, что знает всех, кого записал. На секунду он так отчаялся, что подумал набрать Тернера. Хотя, терять ему, в принципе, было нечего, и он нажал кнопку вызова. Вежливая девушка по ту сторону холодно проговорила дежурную фразу о том, что абонент недоступен и предложила оставить голосовое сообщение. Он с отвращением отбросил телефон. Какое сообщение он мог оставить? «Эй ты, поганый выродок, я знаю, что ты вроде как хотел со мной поговорить, а я тебя послал к чертям. Ведь ты, сукин сын, раздражаешь меня одним присутствием. Так вот теперь я передумал, как насчет встретиться у меня дома, и выпить пару жаропонижающих, иначе я сдохну в муках?» Мысли позвонить кому-то из родных он отмел сразу – пока кто-нибудь из семьи, всполошенный и нервный, успеет домчаться до Лондона, он уже окоченеет. В очередной раз, начав листать список заново, он остановил себя на букве «А». Просить помощи у Адама не хотелось категорически, еще больше, чем у Тернера. Алексу он мог нахамить, оскорбить всеми возможными словами, в конце концов, просто он был уверен, что Тернер бы послал его раньше, даже не думая помочь. Это хотя бы принесло моральное удовольствие. Но вот Адам точно приедет, и это было даже хуже. В последнее время их отношения становились все более натянутыми. Этот взгляд укора, которым регулярно его одаривал друг, выводил из себя. Молчаливый, но такой колкий, мерзкий укор и самым мерзким было то, что этот укор он заслужил. У него начали стучать зубы, ощущая приближающийся приступ тремора, он нажал кнопку вызова. Когда он уже почти отчаялся, раздался щелчок соединения, в трубке звенела тишина. - Адам?.. Голос Андерсона был ледяным и размеренным, он произносил каждое слово так, будто читал десятками раз повторенную реплику. - Слушаю тебя. Тео, учти, я не поеду тебя забирать, каким бы пьяным и голым ты ни был. - Адам… – Тео перешел на жалобный скулеж. – Адам, мне кажется, я умираю. - Окей, от плохих таблеток я тебя тоже спасать не стану, вызывай медиков, пусть завтра все любуются твоим опухшим лицом на первых полосах. А то пока наслаждаюсь я один. - А-адам! – Тео всхлипнул и даже вздрогнул, пронзенный внезапной жалостью к себе. – Адам, температура, я говорить не могу. Приезжай. Умоляю. - Хорошо. Хатчкрафт, подумай еще раз, если это очередная шуточка или последствие твоих… новых знакомств – я разобью тебе лицо. Скорее всего, об дверной косяк, прямо там, где увижу тебя. Идет? Тео сжал губы и покивал. Голос в трубке стал слегка раздраженным. - Хатчкрафт, говори, пожалуйста, ртом. Твоя хваленая мимика сейчас не сработает. - Я у себя дома. По старому адресу. Консьерж тебя до сих пор помнит. И ключ… Запасной ключ на верхней планке двери, прямо на входе. Тео выпалил все залпом, и зашелся долгим приступом кашля. Адам отключился. Тео не смог бы сказать, сколько времени прошло, даже если бы очень захотел. Время текло для него какими-то сюрреалистическими рывками. Ему казалось, что солнце, севшее за окном, снова взошло, а потом снова село, и что длинные тени, отбрасываемые мебелью, становились то длиннее, то короче. За окном завыл ветер – моросящий дождь превратился в комковатый мокрый снег. Тео проваливался в горячечный бред и с трудом заставлял себя открыть глаза снова, вой ветра проникал в его сны, превращаясь в чудовищ. В очередной раз, когда ему уже начал видеться новый ирреальный полусон, его в реальность выдернул чужой ледяной голос. - Просыпайся, спящая красавица, твоя фея-крестная прибыла. Тео разлепил веки. Адам возвышался над постелью неподвижным монолитом черного цвета, на лице его застыло какое-то странное выражение недоумения пополам с раздражением. Окинув взглядом комнату, Андерсон поежился, стряхнул с плеч рыхлый, мокрый снег прямо на пол. Несколько грязных капель попало Тео на лицо, он жалобно вздохнул, Андерсон проигнорировал его попытки обратить на себя внимание. - Вот сейчас я подумал, что лучше бы это была очередная твоя шуточка. Я бы хотя бы смог тебя ударить. А так, ну что с тобой делать? Кстати, пока не забыл спросить: как тебе в голову пришла эта кретинская идея хранить запасной ключ прямо в двери? Почему бы не держать двери открытыми сразу? Тео натянул одеяло до самых глаз и засопел, почти обиженно, бровь Андерсона поползла вверх. - Тео, я не твоя мамочка, чтобы угадывать твои мысли. Начинай говорить ртом, я же попросил. Я купил тебе лекарств, на вот, - он как-то презрительно кинул на одеяло белую, хрустящую пачку таблеток. - Пей и спускайся вниз, пока я приготовлю что-нибудь поесть. Тебе ведь не хватило ума купить продуктов, как и лекарств, правда? Тео кивнул. Адам покивал в ответ, одним своим видом демонстрируя немой упрёк: «Ты так предсказуем, что даже неприятно». Тео покорно проглотил сразу три таблетки жаропонижающего, не запивая, и откинулся обратно на подушки. Адам ушел. Тео собрался с силами, заставил себя сесть в кровати, еще немного посидел и медленно встал. Снизу доносился звон посуды и, изредка, тихая ругань. Холодный пол все еще неприятно жег ноги – на белом мраморе четко проступали мокрые следы туфель Андерсона – тот даже не стал снимать обувь. Тео почти разозлился, но быстро пристыдил себя. Друг все-таки приехал, даже после всех черных кошек, которые перебежали между ними в последнее время, а мелочи в виде грязного пола легко устранимы. Лестницу вниз Тео преодолел уже с меньшими усилиями. На первом этаже он потянул носом, даже сквозь насморк чувствовался пряный запах готовящегося бульона. На кухне теплился мягкий, уютный свет. На полу сгрудилась кипа ярких пакетов, набитых продуктами. Адам стоял спиной, и, закатав рукава, деловито нарезал морковь соломкой, на плите парила блестящая кастрюля. Тео успел забыть, как давно он включал весь верхний свет в кухне и столовой. При ярком освещении было видно толстый слой пыли, покрывающий темный, почти черный ореховый стол и мебель. На плотных, парчовых гардинах – «Господи, сколько же я отдал за них!», - думает Тео - повисла ажурная сетка паутины. Он сначала подумал, что было бы неплохо протереть стол, или постелить скатерть, но вдруг понял, что у него-то и скатерти не имеется. Тео уселся на высокий витой стул, на спинке которого висело кашемировое пальто, все еще покрытое мелкими каплями. Адам, не поворачиваясь, приподнял нож и заметил: - Только, бога ради, Тео, не уделай мое пальто соплями. Тео улыбнулся. Внутри него что-то потеплело, он откашлялся и с трудом ответил: - С каких пор ты стал таким щепетильным? Ты и не такими жидкостями уделывал мою одежду. На лице Адама заиграла мягкая улыбка, Тео поймал ее в отражении на поверхности хромированной вытяжки. У Тео сорвался голос, Адам не спеша прошествовал к нему и поставил на стол кружку с золотистой жидкостью. - Выпей, а то хрипишь так, будто кто-то насилует пожилого моряка. И ладно, так и быть, можешь марать мое пальто. Тео улыбнулся в ответ, прочистил горло, горячая кружка приятно грела руки, у него защипало в носу. Адам вынул из кармана флакон спрея от насморка и придвинул по столу к Тео. - Пока я тут бродил по коридорам твоего дворца, у меня возник вопрос: во всем чертовом Лондоне не нашлось жилья скромнее? Или просто твое эго не умещается в других местах? Я думал ты давно перерос все… это – Адам очертил ножом круг, указывая на аляповатую, слишком вычурную лепнину под потолком. Волоокий юноша на картине с плоховатой репликой Караваджо над столом смотрел на них двоих будто бы упрекая. Андерсон посмотрел на картину с ответным упреком и вернулся к нарезке овощей. Тео обхватил кружку поудобнее и осушил половину одним глотком. Боль смягчилась, он смог сглотнуть, не ощущая раскаленных клещей во рту. - Я уже много раз успел пожалеть. Сначала было весело… Знаешь, я даже однажды катался тут на велосипеде. Представляешь? Ты бы мог подумать, что когда-нибудь у нас будет жилье, где можно ездить на велосипеде?.. Я вот до сих пор не могу поверить, что… У нас получилось, Адам. Помнишь ту историю с самолетом? Я тогда хотел пролететь над Манчестером с плакатом «Выкусите, суки!». - Почему кстати так и не пролетел? Я вроде не был против. Тео покивал, салютуя кружкой с чаем. – Не был, но плакат такого размера, который я хотел, просто нереально было поднять даже самолетом. Они в один голос рассмеялись, вспомнив свои первые настоящие деньги, первую славу, первую гордость. Тео подобрал под себя ноги и уткнулся в чашку, поцеживая остатки чая мелкими глотками. - У меня ощущение, что это было в прошлой жизни. Неожиданно для Тео, Адам болезненно дернулся, будто от удара, но быстро взял себя в руки. - Я заметил, Тео. Для тебя почти все стало достоянием прошлой жизни. Я, например. Тео пристыженно опустил глаза и уставился на свои покрасневшие пальцы. Сердце на секунду сжалось и забилось в двойном ритме. Он чувствовал себя школьником, который разбил любимую мамину вазу, а она вместо громкого скандала, слишком мягко пожурила его и этот праведный стыд, захлестнул его. Он покачнулся на стуле и неуверенно пробурчал: - Ты все-таки приехал. Адам меланхолично застучал по доске ножом, превращая пучок укропа в крошево, и не оборачиваясь, пожал плечами. - Я смотрю на мир здраво. Если ты отправишься к праотцам, то наш коллектив явно развалится. Даже если я спою за тебя. Сам понимаешь, второго такого засранца как ты, найти невозможно. Вот и приехал. Крышка на кастрюле начала угрожающе стучать, Адам слегка погасил огонь и поставил рядом с кастрюлей сковородку, на которую бросил ломтик сливочного масла. Кухня заполнилась теплым, сладковато-молочным ароматом. Адам покрутил сковороду на огне, пока золотистые, масляные капли не покрыли ее целиком, и задумчиво заговорил, обращаясь будто бы к нарезанной моркови и луку. Тео молчал. - Тео, знаешь, я уже давно поставил крест на твоем поведении. На твоем отношении к нашей дружбе. Пока ты не подставляешь нас двоих – твое дело – с кем пить, курить и трахаться. Не мое. Совсем. Мы давно живем в разных мирах и… в разных жизнях, как ты выразился. Не кривись, Тео, я спиной чувствую, как ты корчишь рожу, эта беседа давно назревала. Когда мне еще представится возможность говорить, пока ты молчишь, а? Тео вздохнул, отставил кружку на стол и скрестил руки на груди, готовясь принимать удар. Адам удовлетворенно продолжил. - Чудесно. Я думаю, я заслужил право побыть минутку в главной роли. Тео проворчал что-то себе под нос и снова потупился в пол. Адам высыпал овощи на сковороду и мягко размешал, от запаха поджаривающегося лука у Тео призывно забурчал живот. Адам продолжил, тем же холодным тоном: - Ты на пустом месте сорвался из Манчестера в Лондон. Вместо репетиции, вместо нормального саундчека, вместо всего. Просто бросил все и уехал. Меня, по большому счету, не интересует, что стало причиной твоего решения. Но ты мог хотя бы как-то мне сообщить, что уехал. Это было безответственно, не в отношении меня, в отношении работы. Да и… Мы не можем начать нормально репетировать уже почти неделю, – Адам как-то особенно тяжело вздохнул, - Тео, слава мимолетна, ты не сможешь подогревать интерес к себе одними только похабными фото в инстаграме. Ты ведь знаешь это. - Знаю. – Тео не поднимая глаз, протянул кружку Адаму, тот мягко забрал ее и наполнил из чайника свежей порцией чая. Тео сжался на стуле, пытаясь совсем исчезнуть. - Тео… Еще меня волнует твоя новая озабоченность этим лощеным ублюдком в очках. То ты исходил пеной от ненависти к нему, а теперь мило беседуешь и даже зачем-то одалживаешь ему мой мобильный. Об этом, кстати, я бы хотел поговорить предметнее. Но в другой раз. Объяснишься? Тео поднял глаза – Адам ссыпал овощи со сковородки в кастрюлю и колдовал над стойкой со специями. - Этот лощеный ублюдок в очках, он просто ублюдок в очках из моего прошлого. И не более. - Тео, этот ублюдок в очках забил твою и без того не очень объемную голову какими-то чересчур дурными мыслями. Ты думаешь не о себе, не о нашей карьере, а о нем. И меня это пугает. Если ты надумал месть, идущую сквозь года – не стоит. Тео прикрыл ладонью лицо, температура начала спадать, ему хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор и уснуть. - А если ты пресытился м… - Адам долго формулировал подходящие слова и наконец, выплюнул, – женщинами, в общем. Если ты решил э…сменить профиль… Молю тебя, выбери кого-нибудь получше, и я благословлю тебя. Но этот твой дружок просто уничтожит и тебя, и меня, и все, что мы с тобой имеем. Тео, я читал про него после того, как ты сказал, что вы знакомы с детства. Уже тогда многое меня насторожило. Говоря простым языком – это самый мерзкий тип из всех с кем мне довелось иметь дело. Тео задохнулся от возмущения и рывком встал. Слабость дала о себе знать, и он повалился обратно на стул, красивого жеста не получилось. Адам наблюдал за ним в пол оборота, пряча улыбку. - Я? С ним? Совести у тебя нет, меня в таком подозревать. Мало нас с тобой обвиняли в…смене профиля, а? Да если бы я… да я бы!.. Адам! Все, что я хочу от него, так это раскрошить немного его подлую рожу. Я обещаю, больше он не всплывет в моей жизни. Это было исключение, понимаешь? Он… попросил меня кое о чем, а я подумал, что этот человек способен измениться. Может быть, получилось бы исправить то, что я натворил. Я надеялся, что, возможно, не все в моем прошлом было таким безрадостным… Я ошибался. - Я знаю, когда ты врешь мне, помнишь? Тео, меня не тревожит твоя личная жизнь. Хочешь его избить? Избей. Только так, чтобы это никогда не выяснилось. В любом случае бульон готов, и сейчас - пора есть, несчастье. Адам поставил перед ним тарелку, исходящую ароматным паром. Островки зелени танцевали в желтовато-рыжем бульоне, совсем как в детстве. Тео подул на ложку и поспешил отправить в рот. Бульон приятно обжег небо, внутри разлился приятный жар. Тео поковырял пальцем ободок тарелки, не решаясь поднять глаза на Андерсона, нарисовал в пыли на столе какую-то непристойную картинку и, подумав, стер ладонью. Адам сел напротив и принялся, есть тоже. Тео колеблясь, начал: - Приятного аппетита. Где ты научился так готовить? Пока мы жили вместе, ты ленился даже кусок хлеба себе отрезать. - Я до сих пор ленюсь нарезать хлеб, – в подтверждение Адам отломил солидный ломоть от багета и впился в него зубами – А вообще, я просто смотрел, как Эми готовит по вечерам. Это не так сложно, почти как играть на чем-то – нужно во время поймать ритм и немного импровизировать. Что ты так смотришь? Ты что думал, я учился готовить, чтобы в один прекрасный день тебя этим покорить? О, вижу, ты так и думал. Адам заходится смехом. Впервые за очень долгое время Тео чувствует себя по-настоящему счастливым.