The Road to Crying Lightning

UK. Greater Manchester. Manchester.2001

You say you want it, but You can't get it in You got yourself a bad habit The Kooks - Bad Habit

Когда они добираются до дома тети, на улице уже совсем светло. У дома стоит машина полиции, Тео издали замечает своих родителей: раскрасневшуюся, плачущую мать и мрачного отца со сжатыми кулаками. Алекс благородно оставляет его на приличном расстоянии от этого центра апокалипсиса. На прощание Тернер тяжким трудом вытягивает из Тео номер его телефона, чтобы как-нибудь встретиться еще раз. В этот раз отец первый раз в жизни лупит его, Тео покорно сносит наказание, кивает, выслушивая все обвинения родителей, соглашается с наказаниями. Всю следующую неделю он делает все, чтобы хоть как-то заслужить прощение, но внутри, где-то глубоко, не чувствует никакой вины. Только тихое торжество. Эта ночь того стоила. Каждый следующий день, Тео как-то наивно надеялся, что именно сегодня Тернер позвонит. Хотя, почему именно это пьяное знакомство должно продолжиться? Он сам себе не признавался, что ему просто неимоверно этого хотелось. Он успел разочароваться и подрастерять свою глупую надежду, когда в какой-то из унылых дней его разбудил брат с воплями, что он срочно нужен какому-то «тонеру». Тео вскочил с постели и поспешил к брошенному кое-как телефону. - Мм? Слушаю... – он все еще пытается продрать глаза и изобразить бодрый голос. - Эй, привет, мудила. Как твои дела? Еще живой? Этот голос он бы не перепутал ни с чем. Тео готов поклясться, на той стороне трубки Алекс улыбается. Тео заражается этой улыбкой и заискивающим тоном. - Ты сомневался? - На самом деле - да. - А я думал, ты не позвонишь, свой номер ты так и не оставил. Я подумал, что так ты решил отвязаться. - Ха, а джентльмена, как я погляжу, часто отшивают? Расслабься, паникер, ты был такой пьяный, что тебе только номера было запоминать. Тео смеется, Тернер на той стороне молчит, но его беззлобное, подстегивающее ехидство чувствуется даже в молчании. - Вообще-то, я звоню тебе сказать, что каким-то чудным ветром меня занесло в твое захолустье. Сам не знаю, как так вышло, как насчет экскурсии? - Действительно, как это тебя занесло в наш оплот пьянства и разврата? - Меньше текста, умник. Я на железнодорожной станции, и у тебя есть полчаса, пока я не передумал и не отправился в Вегас на своем личном вертолете. Давай, шевелись. Тео сломя голову бросает все и мчится к вокзалу, на ходу застегивая одежду, и, как бы он ни старался, он не может стереть с лица глупую, радостную улыбку. Его переполняет это сладкое, острое чувство восторга и предвкушения, которое умеют испытывать только подростки. Будто все вокруг наэлектризовано, будто весь мир ждет его одного. Тернер стоит перед стендом с расписанием с таким видом, будто его и правда где-то рядом ждет личный вертолет, деловито нахохлившись и с крайне серьезным лицом. При виде Тео, Алекс пытается продолжить держать лицо, но удается плохо, они оба пытаются скрыть улыбки. - А я уже почти решил сваливать отсюда, вовремя же ты успел. На его лице играет торжествующая ухмылка. Рядом суетятся люди, снуют взад-вперед, тащат неподъёмные чемоданы. У самого перрона стоит румяный мужчина зазывающий попробовать совершенно особенное домашнее мороженое, почти впритык с его тележкой стоит газетчица и пытается его перекричать, соблазняя прохожих свежим номером Дейли Миррор. - Привет. Как видишь, я не особо торопился, - говорит Тео и взглядом указывает на толстовку, которую он не глядя надел наизнанку. Алекс смеется и разглядывает Тео в дневном свете. В прошлый раз взгляд, затуманенный алкоголем, не зацепился за нуждающиеся в стрижке волосы и россыпь светлых веснушек, уже побледневших за осень, но все еще различимых. Разные мелкие детали складываются вместе, и собираются в образ. В образ придурка, не способного одеться по-человечески, добавляет про себя Тернер. Вывернув толстовку лицевой стороной, Тео спрашивает: - Так ты здесь по делам или просто так приехал? – Недоговоренное «специально ко мне» так и повисло в воздухе. - Я похож на человека, у которого могут быть какие-нибудь дела в Манчестере? Ай, Тео, прекрати меня бить, я уже понял, ты очень любишь свой город, - Алекс примирительно поднимает руки вверх и смеется. – Сдаюсь! Просто я проснулся сегодня утром и решил, что сегодня именно тот день, когда я обязан навестить тебя и удостовериться, что тебя не прибили предки. На самом деле, Алекс всю неделю после их знакомства думал, а будет ли вообще уместно, если он позвонит. А если будет, то через какое время? На следующий день или через три дня? Или еще позже? А если трубку возьмет кто-нибудь из родителей, то кем представиться? Целая куча подростковых заморочек, приправленная смесью из концентрированной неуверенности в себе и нежеланием думать о том, что, учитывая обстоятельства, при которых они попрощались, Тео вообще больше не захочет с ним общаться. Чтобы не напоминал о неприятностях. Но Тео беззаботно улыбается, и Алекс понимает, что зря себя накрутил. - Куда ты хочешь пойти? У нас есть парки, но погода, как видишь, не располагает. О, еще музей есть. Алекс, что у тебя с лицом, я же шучу. Может, в кино? Правда, я не знаю, что там сейчас крутят, давно там не был. - Как насчет выпить? – улыбка Алекса растягивается до ушей. Тео медленно зеленеет и судорожно сглатывает. - Ну, уж нет, спасибо, я после такого вообще пить никогда не буду. Наутро я чуть все кишки не выблевал. Тернер заходится приступом беззвучного смеха. - Шучу, успокойся, мне было не лучше, я тоже не горю желанием повторения этого веселого алкогольного трипа. Кино так кино, пошли. Может вам, уже завезли цветное кино, как думаешь? Да убери ты руки от меня, больно же! Кинотеатр встречает их непередаваемой атмосферой первых свиданий, а еще запахом попкорна. Отстояв небольшую очередь, которая в большинстве своем состояла из влюбленных парочек, Алекс разглядывает афиши и описания к фильмам в прокате. «“Интуиция”: Два незнакомых человека в объятом предновогодней лихорадкой городе обнаруживают, что их неодолимо тянет друг к другу». Недовольный, он закатывает глаза. Очередная мелодрама со счастливым концом. «Джонатан и Сара уверены, что скоро увидятся вновь. Но коварная судьба распорядилась по-своему». Даже так называемая интрига в конце описания только подтверждает его догадку о хэппи-энде. То ли дело фильм про убийцу-каннибала. Алекс хмыкает, выбор очевиден. Они берут билеты и продвигаются к залу мимо стойки со снеками. Запах попкорна здесь такой сильный, что Тео не выдерживает и подходит ближе. Он уже достает карманов джинсов мелочь, как Алекс недовольно шипит: - Нет, Тео, мы не будем брать попкорн. Мы не будем есть попкорн, потому что мы смотрим фильм про каннибала. - Ганнибала. - Разве это не одно и то же? - Признайся, ты просто боишься, что тебя вырвет, слабак. - Я тебя на прошлой неделе в таком состоянии видел, любого бы вырвало. Я, как видишь, выстоял. Тео только фыркает, вспоминая, каким он возвращался домой. Переругиваясь, Алекс и Тео проходят в зал. Кроме них там можно насчитать от силы еще десять зрителей, но все они разместились по большому залу так, будто они обирались смотреть фильм в одиночестве. Гаснет свет, и интимное ощущение пустого зала только усиливается. - Эй, Алекс, - едва на экране появился логотип кинокомпании, Тео не выдерживает и шепчет Алексу прямо на ухо, отчего тот чуть не вздрагивает. От неожиданности, конечно, не от шепота ведь. – Эй… Заметил, все, кроме нас, сидят с попкорном. Признайся, что ты очень слабонервный. Хочешь, буду закрывать тебе глаза на страшных моментах? - Только рискни меня тронуть, умник, я тебя ударю, – фыркает Алекс. - Боже, страшно-то как. Не боишься, что не справишься, а, неженка шеффилдская? Тео издевательски воркует. Алекс раздраженно поворачивается на шепот. Ну, уж сейчас этот придурок Тео ответит и за слабонервного и за неженку. Однако на деле выходит иначе: вот Алекс впервые видит лицо Тео так близко, вот блики от экрана отражаются в его смеющихся глазах и одновременно ложатся пляшущими тенями на все лицо, обрамляя губы и скулы, - все это заставляет Алекса смешаться. - Неужели ты из тех людей, которые не затыкаются при просмотре фильма? – беззлобно ворчит Алекс. На экране мелькают малоприятные кадры с мужчиной, похожим на мумию, с сероватыми лоскутами вместо лица. Перестрелки, погони – громко. Калейдоскоп режущих звуков, волны пастельных, холодных картинок. Рыжая женщина на фоне этого всего почти кажется ему симпатичной. Нить сюжета ускользает от него, первой части фильма он не видел – все для него незнакомо, он понимает только половину происходящего на экране. Гораздо больше его заботит Тео, сидящий рядом, дрыгающий ногами и елозящий по креслу, как маленький ребенок. Неужели этот мудак и пары минут не может усидеть спокойно? На экране жарко обнимаются мужчины в дрожащем свете свечей. Кольца сигаретного дыма плывут вдоль кадра, его душит вязкий голос мужчины в возрасте, в котором Алекс угадывает того самого каннибала. Ему вдруг хочется закурить, нестерпимо, до дрожи в руках. На экране кровавая каша, истерический смех. Он все еще не улавливает нити сюжета, но с каждой секундой ему хочется досматривать фильм меньше и меньше. Этот вязкий голос главного злодея – липкой паутиной опутывает его, заставляет покрыться холодным потом. Он хочет встать и уйти, прямо сейчас, потому что этот человек на экране его пугает. Самым натуральным образом пугает, эти светлые, водянистые глаза под тяжелыми веками – пронзают. Полушепот, мягкие мурлыкающе-кошачьи перекаты в словах. Сладковато-пошлое «Кларис», тянущееся раз за разом. Он хочет уйти, потому что все это его слишком напрягает. Но как уйти – ему совсем не хочется, чтобы Тео в самом деле считал его неженкой. Краем глаза он улавливает, что Тео его недовольства не разделяет, он украдкой слегка поворачивается в его сторону и смотрит сквозь опущенные ресницы. Тео выглядит завороженным, он-то как раз следит за маньяком, приоткрыв рот, нервно закусывая губы, когда тот говорит. И Тео действительно нравится фильм. Больше всего его приводит в восторг мягкая грация Лектера, его изящные жесты. По всей логике событий, это антигерой, он должен вызывать отвращение, раздражать, но он восхищает. Тео бы никогда не поверил, что такой коренастый, будто вытесанный из цельного бруска дерева, мужчина может двигаться плавно, как ртуть. Но самое влекущее в этом всем – костюмы, кричаще дорогие, возмутительно идеальные. Ему вдруг становится интересно, если бы ему посчастливилось хоть раз надеть что-то настолько же совершенное, выглядел бы он так же непревзойденно? Стал бы двигаться так же гладко и волнующе? Ему хочется думать, что да, ему очень хочется так думать. Правда, внезапно он понимает, что лучшее, что его ждет – дешевый фабричный костюм. Кое-как подшитый к выпускному, а потом и ко дню свадьбы. Его яростно кусает горькая злоба, и он вжимается в кресло, гоня от себя эти мысли. Его отвлекает фильм. Он внезапно позволяет себе засмеяться в голос - человек, убивает флейтиста, чтобы улучшить звучание оркестра. Просто вершина любви к музыке – Тео кажется это отличной шуткой. Кровь на экране бутафорски яркая, но от того не менее привлекательная, напротив, еще более привлекает этой своей фальшивостью. Ему нравится фильм, да. Ему нравятся эти переходы от величественных пасторальных видов, камерной музыки, сдобренной ангельским хоралом до неистовых криков и свиней, ползающих в грязи. Он задерживает дыхание на сцене с оперой, вслушивается в музыку, пытается впитать в себя каждую ноту. Его влечет эта красивая картинка из чужой, вымышленной жизни. Ему нравится утонченная обстановка, мягкий свет, атмосфера роскоши. Все, чего он никогда не будет иметь. Есть в этом всем что-то, сладкое, переломное, влекущее. Контраст красоты и уродства. Возбуждает. Колко-вкрадчиво тянет. Его просто подмывает сделать что-то из ряда вон, тонкие иголочки пляшут под кожей, приглашая, побуждая. Алекс уже битых полчаса старался смотреть в угол экрана, подавляя тошноту. Он еще кое-как мог вынести вид крови, но вывороченные внутренности доконали его окончательно. Он прикрыл лицо рукой и сморщился от отвращения. Тео пошевелился, он почувствовал это, не открывая глаза, даже не поворачиваясь. Сейчас снова скажет какую-нибудь мерзость. И, в общем, будет прав. Он, Алекс, все же неженка и неврастеник. Тео наклоняется, утыкается ему носом в висок, едва ощутимо прижимается губами к уху. Слишком интимно, Алекса пробирает какая-то невнятная дрожь, он задерживает дыхание, готовясь выслушать очередную порцию подколок. Обжигающий вздох, на самой коже и пронзительная, как вспышка боль. Чертов ублюдок укусил его! Укусил прямо за ухо. И имеет наглость улыбаться прямо в лицо. Алекс шипит, вскакивая с кресла: - Паршивый поганец, ты что вытворяешь? Тео не сдерживает смех и примирительно поднимает руки, на них двоих оборачиваются малочисленные зрители. Тео молча улыбается, когда к ним подходит охранник и светит фонариком в лица. Их вышвыривают из кинотеатра, как вшивых щенков. Алекс немного рад, что не досмотрит этот чертов фильм, но бешенство от поступка Тео перевешивает все. Тео хохочет и смахивает выступившую слезу с глаза. - Ну и катитесь к чертям, – он оттопыривает оба средних пальца и вытягивает руки в сторону охраны. Алекс впервые отмечает, какие до чертей у того красивые руки, как у музыканта. Какого черта он вообще разглядывает эти ебучие руки, когда ему нужно вмазать их обладателю по морде? – Вот вам! Ха! Черт, теперь меня еще с месяц сюда не пустят. А фильм я бы все-таки досмотрел. Алекс все еще бурлит праведным гневом. А Тео пребывает в каком-то чрезмерно приподнятом настроении, и Алекса это так неимоверно выводит из себя. Алекс впечатывает его в сетку забора и с вызовом толкает в плечи. - Какого хрена ты творишь, а? А дальше что? Ну, ударит он Тео. Но тот же ответит, и Алекс был просто уверен, что силы будут неравны. Опыта уличных потасовок у него точно не имелось, а Тео при всей ущербности явно мог за себя постоять. В этот момент его радует только то, что у Тео кровь не такая кипучая и, кажется, вывести его из себя куда как сложнее. Алекс сжимает его плечи и силой толкает в сетку, Тео запрокидывает голову, улыбаясь как-то отстраненно, будто все это одна большая чудесная шутка. Алекс сжимает пальцы, ожидает хоть какой то реакции. Тео извивается всем телом, пытается вывернуться, но видимо не особенно старается. Происходящее его не иллюзорно забавляет. Вдруг он опускает голову и оказывается с Алексом лицом к лицу, смотрит прямо в глаза и улыбается еще шире. На улице наступают первые сумерки, свет фонаря над зданием превращает лицо Тео в четкий черно-белый абрис. На фоне только что увиденного фильма у Алекса по спине бегут противные мурашки. - Ну и?.. Что ты сделаешь? – в его голосе звучит какая-то новая, неприятная, холодная нота. Он издевается, совершенно откровенно. - Да что ты ведешь себя как сучка малолетняя? – тон Алекса звучит почти обиженно. Он отпускает Тео и отходит на шаг. - У тебя нет чувства юмора. Вообще,- Тео пожимает плечами, наваждение спадает. Он снова тот же неуклюжий неудачник, с которым Алекс познакомился в убогом пабе. - Окей, глупая шутка. Можешь меня укусить, когда вздумается. И мы в расчете, идет? Алекс упирается взглядом в нагловатую, хамскую улыбку Тео и кивает. О да, он точно воспользуется этим предложением, он дает себе слово.