Белладонна

Страх комом бился в груди о ребра, сдавливал дыхание, сжимался в желудке ледяным ужасом. Ноги заплетались. Я устала. Очень устала, и боль, простреливающая ноги от свода стопы до самых бедер, вот-вот повалит меня на землю. А проклятые каблуки новых красных туфель цепляются за все, за что только можно. Я бегу. В новых туфлях на семисантиметровой шпильке. Мозоли на ногах взрывает болью. Остановиться я не могу – сзади пыхтит погоня. Они пьяные, иначе давно догнали бы меня. А в ночном городке пусто и безлюдно. Хоть бы одно такси! Это стало бы спасением. Но никого и ничего. Пусто и тихо. Кричи – никто не услышит. А услышит – не отзовется. Ну и правильно, нечего по кино гулять в первом часу ночи! И ведь два часа как закончился сеанс, давно уже была бы дома. Так нет же, в кафе посидеть захотелось. Бегу. Если догонят, что они сделают? Ограбят? Да бога ради! Тогда и бежать-то не стоит, пусть грабят. Мобильный телефон чуть ли не прошлого века, мелочи в кошельке рублей триста и дешевая бижутерия на шее – кулончик с красной стекляшкой. Но что если изнасилуют? Эти вонючие пьяные мерзкие подонки. Я же потом от врачей не вылезу. А экстренное противозачаточное шарахнет по организму термоядерной бомбой. И это не говоря уже про инфекцию! А если ВИЧ?! Я припускаю вперед с новой силой. А может, они маньяки-убийцы и извращенцы? Каблук запинается о трещину в асфальте, взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, и мне это удается. Жирная рука моего преследователя с мерзкой бородавкой на большом пальце царапает воздух, а я, увернувшись, сигаю через низкие кусты и вываливаюсь на проезжую часть. Машин нет, а вот преследователи рядом. Их двое. Один запутался брюками в подстриженных ветвях и, матерясь, пытается высвободиться. Второй надвигается на меня. Да шиш тебе! Оборачиваюсь. Бью каблуком по лодыжке ублюдка, он воет, что-то невнятно рычит, но вцепляется в мою руку. Красный клатч описывает дугу и с силой опускается ему на плешивую голову. Больно, скотина? Металлические вставки оставляют вмятину на дряблой коже черепа, а моя рука вновь свободна. Отпрыгиваю. Ноги в красных туфлях подгибаются, но я остаюсь стоять. - Отъеб*сь от меня! - ору этим ублюдкам, угрожающе поднимая клатч. Страха больше нет. Они оба шатаются, скалятся, но это же просто пьянчуги! Какие из них маньяки? - Я вам денег дам! Второй, высвободив брючину, двигается ко мне, рычит что-то невнятное, а тот, что потирает макушку, отвечает тем же. Это что, они так разговаривают? Я медленно пячусь назад, красный клатч на цепочке зловеще покачивается в руке. Мои маньяки смотрят на него с подозрением, будто у меня там ядерная бомба припрятана. - Отъеб*сь, - шепчу я, но сзади меня хватают чьи-то руки. Сердце делает кульбит, я визжу и втыкаю каблук в ногу нападавшего. Удар по голове валит меня на землю. Ударившись об асфальт, я теряю сознание. *** Пальцы нащупывают цепочку клатча, и я цепляюсь за нее как за единственный шанс на спасение. Я лежу на чем-то твердом и шершавом. Дерево, - определяю я на ощупь. Пальцы шарят дальше и натыкаются на край. Стол. Голова трещит, в ушах звон. Но я по-прежнему одета, кулон на цепочке запутался вокруг шеи и грозит меня задушить, туфли немилосердно стискивают пальцы, да и мой клатч все еще при мне. Открываю глаза. Тусклый полумрак, разбавленный свечой в дальнем конце комнаты, выхватывает три громоздкие фигуры. В двоих я узнаю преследователей. Третья мне не знакома. Они все о чем-то переговариваются тихим порыкиванием. Точно маньяки! Надо драпать. Но страшно даже шевельнуться. С двумя этими идиотами я бы еще справилась, они пьяны, неуклюжи, их пошатывает и явно нарушена координация. Но третий! Высокий, не меньше двух метров, широкоплечий, грузный. Должно быть, это он меня приложил. Тут он оборачивается и сверкает на меня одиноким глазом на выкате. Меня мутит. По приказу громилы, двое маньяков стаскивают меня со стола. Со свойственной мне мстительностью я втыкаю каблук в ногу одного из них. Он возмущенно хрюкает. Какие-то странные маньяки. Настолько странные, что страх почти проходит, возвращается уверенность в собственных силах и любопытство. Меня волокут к громиле. Проклятое черное короткое платье в облипочку во время погони задралось до самых ягодиц, и сейчас ползет еще выше, практически демонстрируя похитителям ярко-красное нижнее белье. Когда меня ставят пред главарем, и отпускают руки, я тяну платье вниз. Нечего пялиться. Громила смотрит на меня с недоумением. Что, не ту похитил? Потом он что-то рычит своим подельникам, и все трое начинают ржать. Ну и ладно. Пусть ржут, только бы не насиловали. Я оглядываюсь. На столе возле главаря плавится одинокая свеча, рядом лежит клинок в черных ножнах, как будто прямо из фэнтезийной сказки. А рядом с клинком – черный шар размером с мой кулак. Интересно, что это? Может, они в сказку играют, и я у них похищенная принцесса? Ну я им покажу принцессу! Я стремительно хватаю свечу. Мгновение нужно мне, чтобы язычок пламени вжался в руку громилы. Сильным ударом меня отбрасывает на стол, и пальцы впиваются в клинок. Ножны бьют громилу по голове, кто-то вцепляется в мою лодыжку, и второй каблук тут же приходит на помощь. Молочу клинком в ножнах изо всех сил. Почему эти проклятые ножны не слетают? В шесть рук меня хватают за ноги, бедра, руки, пытаются отобрать оружие, остановить, я царапаюсь, как дикая кошка, визжу, матерюсь, брыкаюсь. Пальцы натыкаются на черный шар. Хватаю. Бью им кого-то, меня отпускают. Я перекатываюсь на столе, чтобы оказаться подальше, но тут словно что-то дергает меня изнутри, внутренности сжимает, стягивает узлом, а я давлюсь собственным криком и успеваю только зажмурить глаза. Невидимая сила дергает меня, стискивает, клатч больно бьет по бедру и последнее, что я слышу, это яростный рев троих ублюдков.