Белладонна

Что мне делать? Что? Все откроется рано или поздно. И что тогда? Трандуил не простит мне этого. Я бы не простила. Я слишком заигралась. И проблема в том, что я уже не могу остановиться. Еще хуже то, что я не знаю правил игры. А если бы знала, могла бы что-нибудь изменить? Но теперь-то уже поздно. Достаточно вспомнить историю Средиземья. Будет война. Страшная такая и безжалостная. И противники не по мне. И что я буду делать? Умирать под мечами? Жуть какая. Дрожь пробирает. Не хочу я умирать, у меня дома Славка некормленый, диплом недописанный. И родители. Почему всегда так, а? Вот я в Средиземье и вроде как герой. Главный или нет, но хоть какой-то. А что герой должен делать? Ну, мир там спасать или еще что-то масштабное. За друзей, конечно, должен волноваться, за любовь там до гроба. А я думаю о том, как моя мать отреагировала на известие о моем исчезновении. Я ведь ушла в кино и не вернулась. Славку, наверное, по полицейским участкам затаскали или что там положено делать с главными свидетелями? А как они связались с моими родителями и сообщили им, что их дочь пропала без вести? Они, наверное, уже и реку всю прочесали. А то вдруг я с моста сиганула. Чушь, конечно, я не самоубийца. О нет, только не я с моим пофигистическим отношением к миру! Я, наверное, и здесь-то выжила только благодаря тому, что легко ко всему относилась. И плен пережила, и насилие, и в лесу больная и голодная чуть не сдохла. Я сцепила пальцы на перилах балкона. До боли сжала. Пусть лучше телу больно, чем душе. Одна в чужом мире… Сдохну – никто не заплачет. А ну и пусть! – с обидой подумала я. – Пусть. Я сделаю свое, найду потом Гендальфа и выщипаю ему его седую бороду. Он ведь все знает. И молчит. А я, значит, тоже молчать должна, а? Сильный порыв ветра едва не скинул с меня одеяло, в которое я завернулась, чтобы не околеть на балконе. Я подхватила одеяло, плотнее в него завернулась и снова уставилась в ночь. Стою вот, как дура, на этом балконе… Сто лет уже не слушала любимую музыку, не смотрела любимые фильмы, не обнимала любимых людей. И уже целую вечность притворяюсь сильной. Потому что иначе никак. Иначе сдохну. Сожрут с потрохами и косточек не оставят. Хотя если ложь раскроется, все равно сожрут. И надо бы что-то делать, куда-то бежать. Нормальный герой на моем месте давно бы придумал, куда бежать. К Саурону тому же, чтобы выкрасть у него портал, которым меня сюда эти ублюдки переместили. Выкрасть портал, вернуться домой, диплом дописать, с нормоконтролером переругаться за каждую запятую и двоеточие. Нормальная такая жизнь. А я здесь. И я в заднице. Сегодня я обидела Трандуила и вызвала море подозрений. Но все же он меня отпустил. А что будет завтра? Мне не нужны его расспросы. Да и Элладан и Элрохиром… они странно на меня косятся. Как будто подозревают что-то. Или никак не могут понять, действительно ли я дочь майа и как им в связи с этим ко мне относиться. Да и отряд еще этот! Вот где они шляются, а? Я снова поправила на плечах одеяло. Все-таки холодно здесь жутко. Нужно идти спать, да и Больо в комнате волнуется, куда я пропала. *** Еще два дня – и я точно не выдержу. Нет, жилось мне на первый взгляд неплохо. Кормили регулярно. Я даже ходила гулять, правда для этого мне пришлось позаимствовать у Лирианны плащ, потому что дождь как зарядил накануне, так и не думал заканчиваться. Все равно промокла до нитки, сушилась потом перед камином в обнимку с Больо, а дверь заперла. Эти несколько дней трудно мне дались в плане общения с окружающими. Элрондионы не отходили от меня ни на шаг и донимали расспросами, приехавший по случаю моего возвращения Леголас тоже жаждал информации, хотя я пыталась перевести разговор в другую сторону, но хуже всех был Трандуил. Он периодически отнимал мою тушку у близнецов и утаскивал к себе, чтобы в очередной раз устроить допрос. Он все-таки получил письмо из Лотлориена и выяснил, что никто мне ничего не рассказывал, а я все узнала сама. Еще он получил инструкции вести себя прилично и не соблазнять дочь майа, сильно на это разозлился и поступил в точности наоборот. И что делать с его ухаживаниями я не знала. Раньше они бы мне польстили. Сейчас – раздражали и пугали. Я радовалась, что никогда не вижу снов, иначе мне точно снилось бы озеро, гогочущие орки и навалившийся на меня Азог. Еще я выяснила, что бумаги, которые я пыталась когда-то вынести из дворца, так и остались у Транудила. Он пытался их перевести, но безуспешно. К счастью, заковыристый русский язык ему пока не давался, да и почерк у меня такой, что все мои знакомые советовали мне учиться на медика. Но короля это не останавливало. Вот когда аукнулась мне давняя дружба с библиотекарем. Старый эльф смотрел с ухмылочкой, когда Трандуил, невзирая на мои возражения, выкладывал перед ним мои записи: переводи, мол. Нет, он тоже не понимал язык. Но он, пожалуй, мог бы его понять. О да, он мог бы. У эльфов удивительная память, а я столько раз ругалась при нем по-русски! А сколько раз он просил меня прочесть стихи на моем родном языке! Да еще и рассказать, о чем в них речь! И ведь все записывал. И у него был русский алфавит, который я дала ему в обмен на эльфийский. Вот только я никак не могла выучить синдарин, а он, разложив записи на столе, водил пальцем по строчкам, что-то бормотал и, как мне казалось, что-то понимал. И это пугало. Мало ли, что он там напереводит. А ведь я писала всякое. И о себе. Как дневник. Дурацкая затея писать дневник. Всегда дурацкая, а здесь уже попросту опасная. Но мне нужно было как-то систематизировать новую информацию, и я писала. А теперь вот раскаиваюсь. - Это просто записи, они не имеют большого значения, - ворчала я. – Это личное. Отдай мне их! Трандуил качал головой с видом упрямого осла. Хотя он все же после некоторых колебаний вернул мне пулю из Волгограда. Жаль, что он не мог мне вернуть ключи и все остальное. Если я однажды вернусь домой, у меня будут большие проблемы. У меня нет даже пропуска в общежитие. И ключей. И телефона. И вообще ничего. Но там я выживу. Там я знаю, куда идти, к кому обратиться. Главное – туда вернуться. - Тебе так плохо здесь? – спрашивал Трандуил, когда я поделилась с ним своими мыслями по этому поводу. - Плохо? Я работала служанкой, драила полы, стирала, готовила, шила, таскала тебе завтрак, заправляла твою постель, ты постоянно орал на меня, пусть даже и заслуженно. Но это – не мой мир. Я здесь чужая и чужой всегда останусь. Как бы ко мне хорошо ни относились, меня все равно никто здесь по-настоящему не любит и… - Это не так! Я… - Трандуил запнулся. - Что ты? – я настороженно уставилась на короля. Договорит? Осмелится? - Ничего… Не осмелился. Я опустила голову, чтобы распущенные волосы упали вперед и загородили мое лицо от короля, а заодно и грустную улыбку. Вот так-то, ваше величество. Вы так не привыкли, я не почтенная эльфийка, за которой можно ухаживать и которой можно открыто восхищаться, а потом позвать замуж. Нет, король, привыкайте к человеческим отношениям, а у нас все через пень-колоду. Люблю или не люблю, а еще плюс расчет и целое море страхов. И Трандуил тоже боялся. Боялся то ли выдать себя, то ли скрывать дальше свои чувства. Боялся любить, хотя его привязанность была уже очевидна. А я… а я опять не знала, что делать со своими чувствами. Король был… королем, и этот факт от него отталкивал. Будь он просто знатной особой, я бы ничего не боялась, но это король, а король несет ответственность за весь народ. И я не имею права вмешиваться в дела государства, а тем более становиться королевой. Только не я. Какая я, к чертям, королева, я даже волосы себе укладывать нормально так и не научилась. Я вообще не понимаю, что его во мне привлекает. Но зачем-то же он притащил мне букет цветов. Мне как-то дарили цветы. Но дарил их человек, который мне не нравился, и я смущалась и не знала, как сказать этому человеку, что он зря тратит на меня свои деньги. Принимать цветы от Трандуила… было боязно. Словно простой букет что-то значил. Словно приняв его, я даю свое согласие на… на что? Хотя я твердила себе, что это просто цветы, но сама тихонько таяла от блаженства, глядя на цветочное чудо в вазе. Мне просто слишком редко дарили цветы. Славка меня такими подарками не баловал. Но Трандуил не мог этого знать. И хоть это было хорошо. Он не знал, какую реакцию вызвал простым букетом. Я увязала и запутывалась все больше. Элладан и Элрохир таскались преданными пажами. И они помнили, что их же собственный отец прочит одного из них мне в женихи. Они теперь не делали попыток приблизиться ко мне слишком близко, лишний раз обнять или поцеловать, но зато мечтали выяснить, действительно ли я дочь майа. Того же желал и Трандуил, а я бычилась, ругалась, отмахивалась и удирала в свои новые комнаты. Время потихоньку шло, и мне удалось вызнать у библиотекаря пророчество. Он внимательно следил, как я строчу его по-русски себе на бумажку, а потом тихо ругаюсь, перечитываю написанное. За этим занятием меня и застал король. - Все же получила, что хотела? Но что это меняет? – пожал он плечами, когда я обиженно потрясла листочком у него перед носом. – Ты… нет, не ты, мы! Мы сможем это сделать. Он сел рядом со мной и схватил за руку. - Я помогу тебе. Элронд напрасно думает, что сможет поставить на мое место своего сына. Я… я помогу тебе, Белладонна. Истеричный смех вырвался из груди. Я отдернула руку. - Поможешь? – усмехнулась я. – Зачем тебе это, Трандуил? Король поймал меня за плечи и притянул к себе. Я уткнулась носом в пахнущую ландышами мантию, стиснула зубы и напряженно замерла. - Потому что за это стоит бороться, - тихо проговорил он. Я рассмеялась, а сердце сжималось от страха. Что ты скажешь, Трандуил, когда узнаешь? Что ты мне скажешь?! Истерический смех лишь заставил короля крепче стиснуть объятия. - Ты боишься… я понимаю. Не стоит, - говорил он, а я давилась своим страхом, комкая в руке бумажку с пророчеством. «На исходе третьего тысячелетия от падения наследника темного владыки придет та, у которой достанет сил сокрушить его. Рожденная от слуги, предавшего темного владыку, будет она слаба рядом с темным властелином телом, но сильна духом, ибо поведет ее любовь, и звездою путеводной станет для нее любовь, и дорогой ее. И лишь любовь поможет ей сокрушить властелина, а ежели будет отнята она, тьма падет на землю, и обретет наследник властелина слугу более могущественного, чем все, что были у него до сих пор».