За кулисами

В здании театра города N сегодня была суматоха. Огромное строение, выполненное в стиле архитектуры девятнадцатого столетия, величаво возвышалось посреди центра всего города. Свет лился из высоких стрельчатых окон, а массивные двери то и дело хлопали, впуская и выпуская людей всех возрастов и любого пола. Театр - это что-то живое, что-то с душой и сердцем. Театр - это не просто сцена и декорации, хотя и без них обойтись трудновато. Театр - это душа, это Жизнь. Сейчас очень мало театральных трупп, которые могли претендовать на заслуженное звание мастеров своего дела, но театральная труппа этого театра действительно таковой являлась. Созданный более двадцати лет назад коллектив сотни раз менял свой состав - как руководительский, так и актерский. Менялось время, менялся репертуар - одни пьесы уходили в прошлое, занимая место на страницах истории, а на смену им приходили более современные постановки и творческие замыслы. Неизменным оставалось одно - Душа. Сегодня N-ский театр представлял собой кипучий вулкан, бурлящий жизнью и событиями, стремительно текущими и сменяющими одно другое. Все было поставлено с ног на голову, ведь именно сегодня должна была начаться работа над новой постановкой - и с новым режиссером. - Как думаете, каков он собой? - то и дело слышалось в стенах здания. - Говорят, он прилетел из Японии, прямо из Токийского университета Искусств. Интересно, он женат? А какой у него рост? А он симпатичный, интересно? Последний вопрос вызывал массу толков и пересудов среди девушек. Мужчины же презрительно курили, всем своим видом показывая, что, каков бы ни был новый режиссер, они поставят его на место, ведь недаром же эти люди умудрялись держать за собой место ведущих актеров уже несколько лет подряд. - Скорее, идемте в зал! - прокричала высокая русоволосая красотка с кокетливой родинкой под губой и веселыми голубыми глазами, запахивая на груди ярко-зеленый пиджачок и поправляя на плече лаковую сумочку. - Он вот-вот подъедет, актерам надо быть там. - Что-то он опаздывает, - протянул очаровательный брюнет среднего роста, увлеченно рассматривающий свои холеные утонченные руки и оправляя кружевные манжеты нежно-лиловой рубашки. - Уже пять минут третьего, а репетиция была назначена на час. - Да ладно тебе, Юмичика, - отмахнулась загорелая фиолетововолосая красавица с остренькими чертами лица и миндалевидными глазами, искусно подведенным зеленой подводкой. Девушка расположилась на диване, покачивая ножкой, затянутой в высокий сапожок. Ее лицо очень часто можно было увидеть на обложках журналов и афишах, а ее имя с завидной регулярностью появлялось в списке исполнительниц главных женских ролей. - Йоруичи, тебе бы все ладно, а у меня еще другие дела имеются, - капризно надула вызывающе алые губки зеленоволосая девушка в кожаном костюме, недовольно косясь на часы. - У меня, между прочим, сегодня вечером съемки, надо успеть к закату! - Что, Нелл, заполучила рольку в кино? И с кем же переспала на этот раз? - послышалось из другого угла просторного зала - худощавый брюнет с хищным и худым лицом неприятно оскалился, вальяжно закинув ногу на ногу. - Ннойтора, меня убивает твой примитивизм, - оскалила зубки Нелл, глянув на мужчину с презрением. - Не всех судят по себе, мальчик мой, не всех... Наверное, эта стычка, по обыкновению, переросла бы в скандал, но дверь с треском распахнулась, заставив всю труппу приутихнуть и обернуться. В дверях замер высокий статный мужчина, одетый в дорогой черный костюм. Пиджак был небрежно закинут на плечо, ворот черной же рубашки был расстегнут, а на груди покоился оттянутый красный галстук. Рубашка была закатана до локтей, обнажая сильные руки. Прямая осанка, запрокинутая голова с острым подбородком и четко очерченными скулами, бледная, фактически белая кожа. Длинные белоснежные волосы были забраны в низкий хвост , короткие пряди же выбивались из общей прически, создавая творческий шухер. Последнее, что завершало образ этого мужчины, была широкая, язвительная усмешка и угольно-черные насмешливые глаза, взгляд которых пробегал сейчас по каждому присутствующему в комнате. Не сказав ни слова, мужчина только хмыкнул и прошел в комнату, плюхнувшись в единственное свободное кресло, вальяжно развалившись в нем и закидывая ногу на ногу. - Итак, - проговорил он, помолчав минут пять. Вся труппа смотрела на него, и в каждом взгляде читалось либо недоверие, либо скрытое презрение, либо откровенная скука. Почти все эти люди были состоявшимися звездами, и, если честно, им было совершенно наплевать, с кем работать и над чем - лишь бы за это заплатили. - Так получилось, что буквально три дня назад один мой знакомый весьма невежливо пнул меня в направлении этого театра, сказав, опуская матерные выражения, что я засиделся на готовом. Мимика, мельчайшие микровыражения острого его лица заставляли невольно улыбаться, и в зале послышались смешки. Мужчина удовлетворенно усмехнулся, махнув рукой: - Меня посадили на самолет и, вуаля, - я здесь. Скажу откровенно. - Он подался вперед, и его черные глаза сощурились, проходясь по каждому. - Мне совершенно наплевать, сколько отыгранных ролей, иномарок и джакузи каждый из вас имеет. Мне наплевать, с кем вы спите, наплевать, с кем вы планируете переспать. В своей работе я фанатичен до крайностей, работать будем жестко, основываясь на правилах естественного отбора. Если вы не справляетесь, я без колебаний заменяю вас, даже если у вас за плечами горы денег и самомнения. Все понятно? Ответом ему было гробовое возмущенное молчание. Нелл, зеленоволосая русалка-красавица, тихо фыркнула, откидывая шикарную гриву за спину, презрительно скривилась мордашка миниатюрной хрупкой брюнеточки с затянутыми в тугой пучок волосами, зашипела затушенная о подлокотник кресла сигарета в руках высокого зеленоглазого брюнета, смотрящего на нового режиссера холодным, сверлящим взглядом. - Вот и ладненько. - Мужчина поднялся и закинул болтающийся галстук себе на плечо, широко улыбаясь. - Девочки-мальчики, завтра мы начинаем работу, так что быть всем и без опозданий, ровно в двенадцать. Всем, кто выживет, желаю удачи. Он направился к выходу, провожаемый почти двадцатью парами различных глаз. - Простите, а как вас зовут? - прилетел ему в спину вопрос. Мужчина даже не обернулся - просто замер на секунду в дверях, берясь за массивную дверную ручку длинными бледными пальцами. - Хичиго Широсаки, - бросил он, и за новым режиссером смачно захлопнулась тяжелая дверь. Еще с минуту в студии висела напряженная тишина. - Ну, и как вам ЭТО? - насмешливо спросила Йоруичи, поправляя выбившуюся из высокого хвоста прядку. - Впечатляет, не правда ли? - Нам что, и правда предстоит с ним работать? - надменно скривилась брюнеточка с пучком на голове, поджимая накрашенные губки. - Момо, тебя никто не держит - если хочешь, можешь выметаться, - елейно улыбнулась Нелл, оглядывая свое отражение в извлеченном из кармашка кожаной куртки маленьком зеркальце. Момо только ожгла девушку ненавидящим взглядом и отвернулась. - Он даже имен наших не спросил, - оскорбленно проговорил Юмичика, и его красивые фиолетовые глаза заблестели от гнева. - Это просто невероятно - какое неуважение! Ума не приложу, как нам работать с этим мужланом! - Он не назвал ни постановки, ни сроков работы, ни даже примерного направления, - бросил невысокий парнишка с взлохмаченными белыми волосами, хмуря брови и сверкая бирюзовыми глазами. C первого взгляда его можно было принять за ребенка, но на самом деле за плечами юного дарования Тоширо Хицугаи было уже четыре года работы на большой сцене и два высших образования. Оживляясь и переговариваясь, труппа поспешила разойтись по своим делам. Да, видимо, с этим начальником у них будет много проблем...

***

Хичиго развалился в большом кожаном кресле, вертясь туда-сюда и размахивая красным галстуком, как революционным флагом. На бледном лице мужчины играла самодовольная улыбка - впрочем, она редко покидала его. - Слушай, мне нравится этот кабинет, - с усмешкой проговорил он - словно по металлу проскребли. Голос режиссера был хриплым, надсадным, но не лишенным обаяния - сказывалась долгая театральная подготовка, карьера актера и отлично поставленный когда-то голос. Полусидящий на краю стола высокий худой блондин только выпустил еще одно облако дыма. Угловатое сложение придавало ему сходство с подростком, короткие волосы были забраны в хвост. Мужчина перевел довольно усталый взгляд на давнего знакомого, затушив сигарету, - та легонько зашипела. - Хичиго, я тебя сюда позвал не для того, чтобы ты сломал мне кресло, - сказал он, и Широсаки скривил мордочку: - Ой, да ладно тебе, Шинджи! Ты здесь хренов директор, можешь позволить себе еще триста таких кресел. - Это мое любимое. - Шинджи растянул губы в усмешке, которая, впрочем, тут же сменилось серьезным, даже хмурым выражением. - Широсаки, я пригласил тебя работать, - жестко выговорил он, - пойдя на поводу у старых привязанностей. Ты знаешь, как сложно порой работать с примами и премьерами, и я тебя прошу - не устраивай здесь концертов. Запомни, ты не у себя в театре, где каждый послушно терпел твои закидоны, ты работаешь в коллективе. В кол-лек-ти-ве, - повторил Шинджи по слогам, несколько насмешливо глядя на друга. Хичиго отмахнулся, принимая более вертикальное положение и закинув галстук на плечо. - И чего ты от меня хочешь? Чтобы я приходил в нормальной одежде, не кричал, не кидался предметами мебели и обувью, разжевывал каждое движение и всячески потакал твоим примадоннам? - Он недоверчиво хмыкнул. Шинджи развел руками: - Хотя бы воздержись от распития алкоголя на рабочем месте и... В самом деле, одевайся нормально. - Он смерил взглядом мятый костюм блондина, отмечая, что на рубашке не хватает нескольких пуговиц. Хичиго скривился. Конечно, когда ему позвонил Хирако и предложил слетать за океан, развеяться и поработать с хорошими актерами, он был только рад вырваться из осточертевшего ему замкнутого круга работы, сцен, бюрократии и прочего. Его собственная труппа уже почти как год не существовала - Хичиго распустил ее сам, поддавшись влиянию депрессивных настроений последних лет жизни, и с тех пор мотался по разным сценам, работая со многими, иногда даже сам выходя на сцену. Предложение Шинджи его взбодрило, хотя он и понимал, что даже Хирако не всегда сможет покрывать его идиотские выходки. - Ла-а-адно, - протянул мужчина, крутанувшись в кресле. - Но у меня есть встречное условие. - Выкладывай, - вздохнул директор, понимая, что условие этого несносного, самовлюбленного, но талантливого режиссера придется выполнить. Хичиго был его старым другом - Шинджи был одним из тех немногих, кто мог его терпеть. В последнее время Хирако стал понимать, что в постановках все замылилось, и свежего взора очень не хватало. Взгляд Широсаки подходил как нельзя кстати - его безумные идеи всегда были гениальными, и в своей работе он выкладывался на всю, полностью погружаясь в нее. Такой режиссер был нужен их театру, да и Хирако был бы рад снова поработать с давним приятелем. - В труппу войдет мой брат, - категорично произнес Хичиго. - Не будет брата - не будет меня. Шинджи облегченно выдохнул - и только-то? Брата Широсаки он знал прекрасно - Ичиго Куросаки, его близнец. Отличались братья только цветом кожи и волос. Ичиго был цветной копией брата и писанным красавцем. Впрочем, ничем, кроме красоты, он не выделялся, и таланта у него как такового было немного - в основном он играл смазливых принцев, героев и романтиков. Ичиго дебютировал в семнадцать, сыграв Ромео в одной из постановок брата. Надо сказать, Хичиго всегда заботился о младшем брате, и под его покровительством карьера Куросаки шла в гору. - Договорились. - Хирако пожал другу руку, не сдержав улыбки. Широсаки тоже усмехнулся в ответ - он не умел улыбаться, только усмехался или ухмылялся, в зависимости от настроения. - Ты, кстати, уже выбрал постановку? - поинтересовался Хирако, лениво раскуривая сигарету. Широсаки беззаботно мотнул головой: - Неа. Я думаю поставить что-нибудь свое, но пока что в голове нет идей. Появится - начну клепать сценарий. Шинджи понимающе кивнул. Широсаки иногда писал сценарии к постановкам сам - современные, несколько психоделически и философские пьесы вызывали у зрителя бешенный восторг. К своим работам он был наиболее требователен, если не сказать - придирчив и капризен. Актеры выбирались тщательнейшим образом, а работа шла дольше обычного, и каждая мелочь оттачивалась до идеала. В свои проекты Хичиго вкладывал душу, но, как правило, его должно было что-то вдохновить. Хирако вздохнул: иногда этот процесс мог занять месяцы, иногда - несколько минут. "Быстрее бы его осенило". - Думаешь, сработаешься с коллективом? - этот вопрос остро интересовал директора театра. Усмешка режиссера превратилась в оскал: - Думаю, это им стоит потрудиться и сработаться со мной. Шинджи только вздохнул. Чего еще можно было ожидать от него? Это же Хичиго Широсаки. Оставалось только надеяться, что театр останется по возможности целым и без видимых разрушений.