Вечный Рим

Следующий привал сделали поздней ночью. После ужина Ларэ и Дайнэ ушли куда-то в темноту. Вендер отправился осмотреть окрестности, а Авель остался сидеть в одиночестве. Он смотрел в костёр и вдыхал запахи степи – прелая трава и горячий ветер. - Скучаешь по дороге? – Авель вздрогнул, почувствовав на плече тяжёлую руку. - По бегам? Стуку копыт за спиной и нервным передышкам? Не очень. - А я скучаю, - Вендер опустился на землю рядом с ним, - пока бои продолжались, я успел поучаствовать в западных кампаниях. Конечно, всё было не так, как сейчас… но самое главное… свобода. Её не найти в Риме. - Это уж точно, - Авель усмехнулся, и оба замолчали. Каждый думал о своём. - Я смотрю, со своими друзьями-эдайн ты не очень ладишь? Авель бросил на Вендера косой взгляд, но тот, похоже, не пытался его задеть. Авель пождал губы, не сразу решившись ответить. - Им не нравится, что я подчиняюсь энтари. Вендер демонстративно возвёл глаза к небу. - У них есть причины, – заметил Авель и снова отвернулся к огню. - Я не заставлю тебя выбирать, Авель. Но они – могут заставить. - У меня нет выбора. Даже за это путешествие я тебе должен. Я не расплачусь до конца жизни. Вендер обнял его за плечо. - Иди сюда. Авель чуть повернул голову и поднял бровь. - Будешь отдавать долг. Авель покраснел и огляделся. - Давай, давай, все спят. Авель расслабился, подчиняясь. Голова его опустилась на бёдра Вендера. Спина оставалась напряженной. - Перевернись. Вот так, - Вендер уложил его на бок, так что Авель уткнулся носом ему в живот, - так и лежи. - Ты сдурел? Вендер влепил ему слабый подзатыльник и тут же закопался пальцами в волосы. - И долго так лежать? - До утра. И как договаривались – говори, что тебе нравится, и проси ещё. Авель замолчал. *** - Вендер, это несерьёзно, - сказал он спустя полчаса. – Давай, я отдам долг - и мы будем в расчете. Рука Вендера глубже зарылась в шелковистые пряди. - Я не хочу так, - сказал он. - Как – так? Я согласился сам. Вендер фыркнул - будто кот чихнул - и тут же затряс головой. - Так. На холодной земле, на виду у всех. Я не для того ждал два года. - Однако, ты придирчив. - А ты - нет? Авель пожал плечами. Вендер сунул руку ему под затылок и слегка перевернул голову, заставляя посмотреть на себя. - Ты думаешь, я не понимаю? У тебя был секс до плена? Авель попытался отвернуться, но сильная рука не пустила его. - Как-то не до того было, - эдайн усмехнулся. - Это заметно. - И какие выводы? Опыта у меня достаточно. - Опыта, который висит над тобой дамокловым мечом. Я временами думаю, что бы с тобой такое сделать, чего ты ещё не пробовал. - И что придумал? – во взгляде сверкнула сталь. - Пока представляется что-то такое. Второй этаж моего особняка. Там, знаешь, такая интересная спальня… с просторным балконом, с которого видно море. Так вот, мы на балконе, я спаиваю тебя. Но не до бесчувственного состояния. Всего лишь так, чтоб ты меня не изувечил к утру. - Пока вроде ничего нового. - Слушай дальше. Я беру тебя за плечи, и мы встаём из-за стола. Слегка пошатываясь, но ещё довольно трезвые. Я открываю дверь в спальню и пропускаю тебя вперёд. Сам захожу следом и, пока ты стоишь, потеряв дар речи, обнимаю тебя сзади за талию. - Почему я стою, потеряв дар речи? - Тут я не решил. Многие советуют лепестки роз, но этот запах… в Александрии должны быть орхидеи. И лотосы. Что ты выбираешь? - Лотосы. Никогда их не видел. - Хорошо. От балкона к кровати ведёт дорожка, выложенная лепестками лотоса. Кровать тоже усыпана лепестками. - Стоп, Вендер. Ты в курсе, что я не девушка? - Что, правда? Слушай дальше. Я прижимаюсь грудью к твоей… хм… спине. Опускаю голову тебе на плечо и целую твою шею чуть ниже уха, но выше камзола. Вот тут, – он коснулся пальцем этого кусочка кожи, заставляя Авеля поёжиться. - Щекотно. - Это пока. Ты запрокидываешь голову мне на плечо, и теперь я могу добраться до твоего горла. Я рисую губами дорожку от подбородка к ключицам. Потом резко отпускаю руки и поворачиваю тебя лицом к себе. Медленно, не прекращая целовать твою шею, расстёгиваю твой камзол. Он соскальзывает на пол по твоим плечам. Я опускаюсь перед тобой на колени и, постепенно приподнимая рубашку, целую твой живот, грудь, плечи. Наконец рубашка у меня в руках, она падает на пол следом за камзолом. Я швыряю тебя на кровать и замираю, любуясь капельками пота, которые бегут по рельефу мышц, по изгибам шрамов… Я люблю эти шрамы, ты знаешь? - А что потом? – голос Авеля слегка охрип. - Ну… дальше я пока не придумал. Думаю, к этому времени я так озверею, что просто сорву с нас остатки одежды и жёстко тебя оттрахаю. - Очень романтично, - растрёпанная голова поднялась с колен, и эдайн попытался встать. - Ложись, где лежал. И говори, что тебе нравится. Или сам знаешь что. *** - Намэ! Голос… чужой. Незнакомый. Ларэ открыл глаза. Перед ним сидел катар-талах. Ладонь Авеля лежала поверх вспотевшего лба. - Вам что-то снилось, намэ. Ларэ судорожно кивнул. Он прекрасно знал, что ему снилось. Авель посидел секунду, а затем осторожно погладил Ларэ по волосам. Тот не отстранился. - Разбудить мастера Инаро? - Нет… не надо. Ларэ обернулся к Авелю. - Я немножко полежу вот так. Не убирайте руку. Авель улыбнулся и исчез в темноте. Ларэ стало холодно. Он глубже закутался в полы мантии и пододвинулся к костру. Авель что-то смешивал в металлической кружке. - Что это? - Выпейте, - Авель протянул ему густой зелёный отвар. Ларэ сделал глоток. Напиток был горьким. - Пахнет ромашкой и печалицей. - Так и есть. - Сонное зелье? – Ларэ поднял бровь. - Скорее успокоительное. Ларэ снова оправил мантию и, обхватив себя левой рукой, стал потихоньку пить отвар. - Как вы себя чувствуете, намэ? - Спасибо, хорошо. - Я спрашиваю не только, чтобы поддержать разговор. Ларэ поднял бровь и покосился на Авеля. - Вы на меня не злитесь? Авель отвернулся к огню. - Вы первые настоящие эдайн, которых я вижу за четырнадцать лет. У меня нет сил злиться на вас. - Тогда… всё нормально. Только сны. Вам они снятся? Авель покачал головой. - Мне снится Амариль. И Помпеи. - Помпеи? Авель не отвечал некоторое время, и голос его был таким, будто он давно не пил воды. - Я участвовал в четырёх битвах за Помпеи. Когда в четвёртый раз энтари выбили нас с укреплений, командование… мастер Инаро… отдал приказ сжечь город дотла и уничтожить всех, кто попытается бежать. Думаю, это был жест отчаяния. Авель протянул руки к огню, согревая пальцы. - Вы попали в тюрьму всего лишь за то, что были намэ. Но мои руки всласть напились крови энтари, прежде чем оказались скованы. - Теперь вас мучает вина? – спросил Ларэ тихо. Авель рассмеялся. - Вы снова пытаетесь искать психологические корни моей привязанности к энтари. Нет, меня не мучает вина. Но я изменился. Когда я был в плену, меня держали связанным, так что бы я не мог пошевелить пальцем. Двенадцать лет. Они боялись. И когда через двенадцать лет мой… как это называется? Тюремщик? Позвал меня к себе, он всё ещё думал, что я готов убить любого энтари, которого увижу. Я стоял связанный, и мышцы у меня были как кисель. Я бы и таракана, наверно, не смог раздавить. Но он всё ещё верил, что я опасен. Он, - Авель улыбнулся, - предложил мне убить Вендера. Авель сделал паузу, потирая пальцы. - Знаете, сейчас это кажется мне смешным. Тогда я и сам верил, что могу только убивать энтари. И вот судьба, направляемая моим тюремщиком, сложилась так, что я оказался в доме Хайна – связанный, конечно. Он думал, что это мелочь. А Вендер… вам, наверно, не понять этого, Ларэ. Он развязал меня и сказал, что я могу уйти. Что бы вы почувствовали, если бы вас вот так вышвырнули из темницы, которая была вам домом двенадцать лет? - Страх. Авель сверкнул глазами. - Отчасти. Пустоту. Я думал, эдайн больше нет. Он поёжился. - Но с тех пор многое изменилось, Ларэ. Два года в Риме это много больше, чем пятнадцать лет под Римом. - Вы больше не эдайн. Авель сжал кулаки, и это не ускользнуло от взгляда Ларэ. - А я им был? Вы, талах-ар, творящий знание. Дайнэ – талах-ир, творящий красоту. И когда… если… война закончится, вы будете творить. А что стану делать я? Ларэ пожал плечами. - Я отвечу вам. Когда… или если… мы победим.