Вечный Рим

За пределами Вечного Города расцветал июнь. Стрекотали сверчки, и травы, колыхаясь на ветру, дарили горькие запахи разлуки. Вендер снарядил двух своих любимых лошадей: вороного фризского жеребца Арея для себя и дымчатого рысака Немезиду для Авеля. Остальным он подобрал лошадей попроще – насколько можно было найти простых лошадей в конюшнях Хайна. Дайнэ достался арабский жеребец Аид, Ларэ – буланая Афина. Ещё двух цыганских вели под уздцы, нагрузив боеприпасами и продовольствием. Последнего, впрочем, в доме нашлось немного, а откладывать исполнение своих решений Вендер не любил. - Будем охотиться по дороге, - заявил он тоном, не терпящим возражений, разглядывая полупустой погреб, и возражений, действительно, не последовало. Дайнэ жгла спину необходимость оставаться в особняке энтари, Ларэ был едва в состоянии передвигаться, не то что возражать, а Авель по-прежнему считал, что не нуждается в еде. С оружием дело обстояло гораздо лучше, однако эдайн почти не проявили интереса к обширной коллекции патриция. Дайнэ ограничился саркаром, отказавшись даже пересечь порог оружейной. Авель долго стоял, прислонившись плечом к косяку, и с улыбкой наблюдал, как Вендер любовно поглаживает рукояти клинков и станки арбалетов. Наконец, он остановился на полуторном мече с обвитой чёрной замшей рукоятью, с клинком из дамасской стали и длинном кинжале с зазубренным лезвием. Поколебавшись, он добавил к комплекту короткий лук для охоты и один из самых шикарных своих хлыстов. - Вендер, ты как ребенок… - сказал Авель тихонько, искренне надеясь, что его никто не слышит. Вендер удивлённо приподнял брови. - Ты собираешься таскать всё это с собой? Всё равно ничего, кроме кнута, использовать не будешь. - В пути мы можем встретиться с чем угодно. Не каждое животное можно обездвижить кнутом. - Пусть так, - Авель вздохнул, - но ты же не один. Вендер подошёл вплотную к нему. - Верно, не один. Нас двое. Но и тебя может не оказаться рядом, когда будет необходимо, - он помедлил, - и меня, когда это будет нужно тебе. *** Тем не менее убедить упрямого телохранителя взять с собой такой же арсенал Вендеру не удалось. Авель ограничился обычной парой ножей и саркаром, согласившись лишь с идеей дополнить комплект луком. Ларэ тоже оружием не заинтересовался. *** Выехали на рассвете. Бывший намэ с удовольствием вдохнул полной грудью запах степной травы. Дневной свет, едва пробивавшийся сквозь серые облака, дурманил его не хуже вина. Ему было всё равно, куда и зачем его везут, он наслаждался уже тем, что перед глазами его медленно проплывали картины дикой природы. Дайнэ ехал рядом с ним на полкорпуса позади – как требовал того этикет, однако рука его лежала свободно, готовая в любую минуту перехватить поводья лошади Ларэ, если тот потеряет сознание – такое уже случалось несколько раз, и у Дайнэ не было повода отказываться от беспокойства. В отличие от своего намэ, он не получал от поездки никакого удовольствия. То и дело он окидывал окрестности цепким взглядом, прислушивался к шелесту травы, движениям ветра, отдалённым раскатам грома. - Этот парень заработает гастрит, - пробормотал Вендер. Они с Авелем ехали следом, отстав на десяток метров. Их лошади шли нос к носу, так что Авель сомневался, хватит ли ему места, чтобы выхватить оружие в случае надобности. Он даже пытался слегка замедлить шаг коня, потом, напротив, ускорить – но Арей неизменно оказывался рядом, вплотную к Немезиде. Расслышав слова патриция, он вскинулся, вырываясь из собственного круговорота недобрых мыслей. - Зато ты будто на прогулку выбрался, - заметил убийца. Вендер хохотнул: - А то нет. Ни одного соглядатая на километр вокруг. Авель прикрыл глаза, прислушиваясь. В округе действительно не было ни души. - Что ты знаешь про эту парочку? – спросил Вендер тем временем, и голос его в миг оказался серьёзным. - Немногим более, чем рассказал, – Авель искоса взглянул на Вендера, но не похоже было, что тот легко согласится сдаться. - Я не из любопытства спрашиваю. Хочу знать, от кого зависит наша жизнь. Авель горестно вздохнул. - Савен, как я и говорил, последний намэ верховной касты эдайн. Говоря вашим языком, это что-то вроде… Главы сената? Только без императора. Это он принимает решение начинать войну или добиваться мира. И пока он был жив… Был среди нас… Он до последнего боролся за мир с энтари. Видимо, за это он и оказался в темнице Флавиев. - Шла война, - сухо сказал Вендер. - Нет, - Авель язвительно улыбнулся, - война ещё не шла. Савена захватили во время переговоров о мире. Он успел только послать гонца к другим намэ с приказом готовиться к войне. Он был наивным идеалистом, как и все эдайн тогда. Это всё, что я знаю о нём. - А второй? Полагаю, он из тех, кого ты называл катар-талах? - Более чем. Он – основатель касты, верховный жрец храма Разрушения. Намэ катар-талах. Он… - Авель замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем закончил очень тихо, - мой учитель. Он снова замолчал, теперь уже надолго. Вендер попытался коснуться его руки, лежавшей поверх поводьев, но Авель отстранился и снова заговорил, спокойно и бесстрастно: - До войны Дайнэ Инаро был аран-тал, так называют телохранителей высшего духовенства. Всего около пяти или шести эдайн обучаются боевым искусствам, чтобы защищать глав каст. Он не настоящий катар-талах. Он из той породы эдайн, для которых убийство – табу. - Я так и подумал, когда он шинковал наёмников Флавия. - Да… Я тоже об этом думал. Меня готовили к убийству с того момента, когда я смог стоять на ногах. Философия пацифизма в моём воспитании органично переплеталась с убеждениями патриота. Жизнь для меня священна, но моя судьба – убивать. Я выродок военного времени, его неизбежное зло. Что бы я делал, если бы эдайн победили? Он пожал плечами, не желая давать ответ на свой вопрос. Вендер ещё плотнее прижал бок своего фризского к боку Немезиды и, не обращая внимание на слабое сопротивление, одной рукой обнял Авеля за талию. - В тебе больше добра, чем в любом в моём городе. Авель горько усмехнулся. - Это уж точно. Глядя на вас, можно подумать, что вы рождаетесь с ножом в зубах, а при рождении вспарываете брюхо своей матери, чтобы выбраться наружу. Но я краем глаза, краем сознания успел увидеть другую жизнь. Людей, которые хотят видеть друг в друге братьев. Которые готовы отдать все, чтобы их близкие выжили. Которые не хотят войны и не умеют воевать, но бьются до последней капли крови, чтобы победил мир. Я убиваю ради тебя и твоих интересов, и после того, как я попал в плен, я не выбрал бы иной судьбы, кроме как быть твоим убийцей. Но иногда мне кажется, что есть какая-то другая жизнь. Её не может не быть, потому что не может смыслом жизни быть смерть. Вендер отстранился. Ему внезапно стало холодно. Он хотел спросить: «Значит, ты предпочел бы быть с ними?» – но вовремя понял, что этот вопрос не приведёт ни к чему. Вместо этого он сказал: - А ты не думаешь, что идеализируешь их? Не бывает жизни без конфликтов, споров, злобы и борьбы. Ресурсов всегда меньше, чем богачей, власти меньше, чем власть имущих. Можно сковать инстинкты, запрятать их на дно души, нацепить маску благодетели и обходительности – но нельзя инстинкты истребить. Всегда есть обиды и горькие воспоминания. А где есть обиды - будет и месть. Всегда есть несправедливость и зависть, а значит, всегда будут интриги и борьба. Мир, где наши желания едины с нашими возможностями – это смерть. И слава Предкам, потому что иначе мы превратились бы в растения. Взгляни на своего Учителя. Как прищурены его глаза. Как сжаты челюсти под белоснежной кожей. Готов поклясться, не будь здесь тебя, он уже вцепился бы мне в горло, твой человек, сражавшийся ради мира. - И я не могу его винить, Вендер. Он жил, чтоб сохранить жизнь Савена. Вряд ли мы можем представить, что он чувствовал, когда Ларэ «погиб». Ты сам сказал - он шесть раз бросал крепости на штурм Помпеев. - И люди - не энтари и не эдайн, простые люди, которым принадлежал этот город, - гибли сотнями и тысячами, чтобы удовлетворить его жажду мести. - И эдайн гибли сотнями… Авель замолчал. - Это должно его оправдать? - спросил Вендер. – Разве тебе станет легче от того, что ты погибнешь ради моей мести? Авель покачал головой. - Нет. Наверное, в чём-то ты прав. Но каким бы ни был он, и каким бы ни был его намэ, они – всё, что осталось от нашего маленького мирка, где было место любви, – он повернул лицо к энтари и увидел горечь в уголках улыбнувшихся ему губ. - Прости меня, Вендер, я не хочу быть неблагодарным. И всё же решение я хотел бы принять сам. - Благодарность… - улыбка Вендера стала ещё шире и ещё горче. - Спасибо и на том. Я не буду мешать, как и обещал. Вечереет. Двигайтесь по прямой, до берега Дуная. Я поохочусь и нагоню вас там. Не ожидая ответа, он ударил шпорами коня, одновременно разворачивая его вправо, и растворился в закатной дымке. *** Всё время, пока Рим находился в пределах видимости, Дайнэ боялся лишний раз вздохнуть. Когда же впереди заблестели кристальные воды великой реки, он замедлил ход коня лишь на секунду, явно намереваясь перейти её вброд. - Нет смысла идти дальше, - окликнул его Авель из-за спины, – утром мы пройдём вдоль берега и найдём паромщика. Спускаться по реке быстрее и безопаснее, чем ехать верхом. - Безопаснее оказаться подальше от Рима, - отрезал Дайнэ. - Нас никто не преследует. Мы оба это знаем. К тому же Вендер приказал ждать здесь, – он сказал «приказал», рассчитывая напомнить Дайнэ, кто руководит экспедицией, но аран-тал сделал из его слов свои выводы. - Ты смеешь выполнять приказы римского патриция, когда рядом с тобой твой намэ? Щёки Авеля вспыхнули, но он стиснул зубы и собирался было ответить, когда его опередил тихий слабый голос: - Хватит. Оба воина перевели взгляд на Ларэ. - Предложение Хайна разумно. К тому же я не могу больше ехать. Мы остановимся и переночуем здесь, остальное можем решить утром. Ларэ кривил душой лишь самую малость. Держаться в седле было всё более невыносимо с каждой минутой, и он давно уже впивался изломанными ногтями в обескровленные ладони, чтобы не закричать. Глядя на безвременно постаревшее лицо, Авель видел и понимал его состояние. Он подумал, что даже если бы Ларэ не был намэ, он не смог бы противиться этому слабому голосу. - Вам помочь? – спросил он, заметив, что Ларэ неловко пытается соскользнуть с лошади, но Дайнэ уже был рядом, и Авель решил оставить их наедине. Он оглядел степь – Вендера нигде не было видно, но отправляться на поиски было глупо. Убийца спешился и принялся обустраивать лагерь. *** Дайнэ заметил, каким лёгким стало тело намэ, но не подал виду. Ларэ изменился и остался прежним одновременно. Когда аран-тал отворачивался и слышал голос намэ – это был голос того Ларэ, которого он запомнил, но когда он поворачивался и смотрел на его лицо – он не мог поверить, что перед ним тот человек, которого он любил. Кожа Ларэ стала тонкой и прозрачной, как высохший папирус, она плотно обтягивала широкие скулы, а на лбу, напротив, залегли глубокие морщины. Но самым страшным были глаза. Они оставались такими же огромными и голубыми, чуждыми этому высохшему лицу – и в то же время стали другими, будто внутри них горел светильник, а теперь потух. - Как вы себя чувствуете? – спросил Дайнэ, усаживая почти неподвижного и лёгкого, как куклу, намэ, спиной к большому булыжнику. - Спасибо, – бывший аран-тал видел, что Ларэ говорит через силу. - Лучше, чем вчера. Дайнэ опустился на колени рядом с намэ и заглянул ему в глаза. Ему так много хотелось спросить и ещё больше рассказать… Но он не знал, с чего начать. - Простите меня, - сказал он. - Я не уберёг вас. Ларэ сухо рассмеялся. Потом лицо его стало серьёзным. - Ты всё выполнил? Дайнэ кивнул. «Но это не помогло», - хотел сказать он и промолчал. Стоило ли упрекать Ларэ в ошибках тридцатилетней давности? - Скоро мы доберёмся до свободных эдайн, и вы снова станете нашим намэ, - сказал он, надеясь сменить тему. Ларэ устало прикрыл глаза и откинул голову. Он покачал головой. - Если бы вы знали, как я искал вас, - продолжил Дайнэ, не замечая этого слабого движения. - Я убил всех энтари, которые стояли на моём пути. Разорил столько замков, что уже не помню всех. Я боялся, что вы умерли… Так боялся, как не боялся ничего в жизни. И если б я мог, я пришёл бы раньше… Ларэ снова покачал головой, на сей раз он открыл глаза и посмотрел на своего аран-тал: - Я стал твоей болезнью, Дайнэ, тебе не стоило отдавать мне свою жизнь. Поверь, ты будешь разочарован. Дайнэ непонимающе улыбнулся: - Вы - наш намэ. Одно это стоило моей жизни. А кроме… Кроме того… Он замолчал и отвернулся, пытаясь побороть ком, подступивший к горлу. - Что я могу сделать для вас? – спросил он, когда совладал с собой. - У нас немного еды, но если вы хотите, я попробую найти дичь. У нас есть вино и хлеб. Ларэ покачал головой. - Чуть-чуть вина и хлеба, если можно. Дичи не надо, один из нас уже отправился её искать. - Один из нас? – Дайнэ сверкнул глазами. - Выродок-энтари. Ларэ покачал головой. - Ты совсем не изменился. Эти люди помогают нам. Они заслуживают хотя бы капельки доверия. - С чего вдруг? Возможно, он сейчас зовёт на помощь своих дружков энтари. Ларэ вздохнул, в душе умиляясь упрямству своего спутника. - Хайн был единственным, кто не лгал мне. К тому же, если бы они хотели, отдали бы нас Флавию той же ночью. Ты хороший воин, но неужели ты думаешь, что справился бы с полноправным патрицием? А с ним к тому же, - по лицу Ларэ пробежала тень, - аран-тал… Дайнэ, как это может быть? Он - катар-талах? Ты знаешь его? Дайнэ кивнул. - Он узнал меня, но я его не помню. - Катар-талах древней Империи не слушали ничьих приказов, даже своих братьев. - Это были другие катар-талах. Мы ведь боялись, что они выйдут из-под контроля. Стремление к подчинению было смоделировано на генетическом уровне. Абсолютная дисциплина. Катар-талах испытывает удовольствие, слыша приказ, и ещё большее удовольствие – когда выполняет его. Но это не объясняет того, что он склонился перед энтари. Любой катар-талах, да что там, любой эдайн, прошедший войну, должен ненавидеть энтари. Оба эдайн обернулись к Авелю, который хлопотал над костром. Занятый своими мыслями, он не прислушивался к разговору двух намэ. В этот момент порыв ветра ударил его в лицо, рванул прочь серебристые волосы, и взгляды эдайн упали на металлический обруч у него на висках. - Контроллер, - тихо сказал Дайнэ и протянул руку к такому же обручу сжимавшему его собственные виски. - Это всё объясняет, - подтвердил Ларэ. - Нужно ему помочь. Мы обретём ещё одного союзника. Он против воли сжал кулак. - Значит, Хайну доверять действительно не стоит. Избавим его от контролера до того, как энтари вернётся, и затем избавимся и от энтари. - Разве можно снять контролер, не повредив носителю? – Дайнэ снова коснулся обруча, обвившего его лоб много лет назад. - Можно, я могу, - Ларэ, кажется, не заметил его жеста. - Если, конечно, он не будет сопротивляться. Сможешь его обездвижить? Дайнэ сосредоточенно кивнул. Он в полшага пересёк пространство, отделявшее его от костра. Всё ещё погружённый в свои мысли и, кроме того, уверенный, что поблизости нет никого, кроме эдайн, Авель не сразу заметил его движение. Тонкие пальцы впились в его шею пониже затылка. Он рванулся, силясь оторвать от себя руку нападавшего, но уже в следующую секунду упал в темноту. *** Авель очнулся от боли, разрывавшей затылок. - Какого… - спросил он спросонья, но тут же рот ему зажала сухая рука с длинными пальцами. - Лежи тихо. Авель со всей силы укусил ладонь, она инстинктивно отдёрнулась, и убийца попытался повернуться, но его всё ещё крепко прижимали к земле. - Мастер Инаро? – спросил он. - Да, это мы. - Какого… Простите… – он скрипнул зубами, - что вы пытаетесь сделать? - Я удаляю контролер, - другой, тихий, успокаивающий голос. Новый приступ боли пронзил затылок. - Если будешь дёргаться, я могу навредить тебе. - Это я уже понял, - сквозь зубы. – Зачем - так? Мы могли поговорить, думаете, я не хочу от него избавиться? Ларэ и Дайнэ переглянулись. - Пока контролер был на тебе, ты бы не позволил его снять. - Вы думаете… - истеричный смешок. - Демоны, вы хоть раз видели как работает контролер? Ответа он не услышал, лишь почувствовал кивок. Попытался пошевелить руками – те были связаны. Авель застонал и уткнулся носом в землю. *** Вендер уже приближался к лагерю, когда услышал приглушённый стон. Он остановился, прислушиваясь. Звук не повторялся. На всякий случай он взял в руку хлыст и спешился. Когда костёр оказался в пределах видимости, он побежал. Двое фигур прижали третью к земле, и он был уверен, что среди стоящих Авеля нет. *** Последний надрез был сделан, и обруч лёг в руку Ларэ. Намэ поднял глаза и увидел, как Дайнэ падает назад, прижимая руку к горлу. За спиной его стоял энтари. Он бросил короткий взгляд на тело Авеля, поднял Ларэ в воздух за шкирку, как котёнка и, хорошо приложив затылком о ствол ближайшего дерева, несколько раз методично и размерено ударил по лицу. Голова Ларэ шаталась из стороны в сторону. Затем он отбросил Савена прочь, развернулся и полуприсев, уходя от удара, быстро и чётко ударил Дайнэ в солнечное сплетение. Одна рука аран-тал выпустила саркар и непроизвольно коснулась груди в том месте, куда пришёлся удар. Ещё один взмах хлыста, и Хайн, полностью владевший ситуацией, легко сломал бы ему шею. - Нет! – крикнул Ларэ, но энтари не обратил на него внимания. Хайн рухнул на землю, как подкошенный, и, притянув к себе катар-талах, осторожно перевернул его лицом вверх. Хлыст оказался на земле, а энтари молниеносным движением ножа уже вспарывал верёвки, связывавшие руки эдайн. - Ты в порядке? – спросил он. Авель слабо кивнул. - Тебе больно? – Не очень. Это была ложь. Вендер видел, как напряжено лицо убийцы, Авель с трудом удерживал маску спокойствия. Он прижал плечи эдайн крепче к себе и несколько секунд сидел так, пока Авель не отстранился. - Нужен бинт, - сказал эдайн тихо. Ларэ осторожно сделал шаг по направлению к ним. - Я перевяжу, - сказал он, как мог спокойно, и тут же натолкнулся на полный звериной злобы взгляд патриция. - Просто дайте бинт, - Авель поморщился, вставая. Непонятно было, к Ларэ он обращается или к своему господину. Вендер потянул руку за дорожной сумкой и перебросил её Авелю. Покопавшись, тот извлёк бинт и принялся осторожно перевязывать голову. Вендер подобрал хлыст и сидел, не двигаясь, готовый в любой момент вскочить и нанести удар – всё равно кому. - Мы отходим, - сказал Ларэ негромко, успокаивающе. Вендер медленно кивнул. Ларэ огляделся в поисках обруча и, подобрав его, торопливо спрятал за пазуху. Мантия тут же пропиталась кровью. Не поворачиваясь к Вендеру спиной, он медленно двинулся на другую сторону костра и сел там. - Дайнэ! – окликнул он аран-тал, всё ещё стоявшего в боевой стойке. Дайнэ вскинулся, оглянулся на него, смерил последним ненавидящим взглядом Хайна и тоже пошёл прочь. *** Вендер спрятал хлыст и посмотрел на убийцу, колдовавшего с бинтами. - Иди сюда,- сказал он тихо, почти просительно. Авель покачал головой. - Мне нужно прийти в себя, - он посмотрел на Вендера, надеясь вложить во взгляд невысказанные извинения, и осторожно подвинулся, облокачиваясь о ствол дерева. - Ты всё ещё хочешь их защищать? - Они сняли контролер, - сказал он, искоса глянув на Хайна, но этот факт командора, похоже, мало интересовал. Глаза энтари всё ещё сверкали яростью. - Успокойся, Вендер. - Не могу, – рука на хлысте сжалась так, что побелели костяшки. Авель вздохнул и, пересев поближе, положил всё же голову на колени к энтари. - А так? Он лежал спиной к Хайну, так чтобы глаза могли смотреть на огонь – настоящий, а не отражённый в золотистых зрачках. - Да. Так немного лучше, – Вендер наклонился и, крепко сжав плечо эдайн, прошептал в самое ухо. - Я никуда тебя больше не отпущу. Никогда не оставлю без присмотра, - а затем легко коснулся губами виска чуть ниже повязки. Авель усмехнулся и перевернулся на спину. Теперь он смотрел Вендеру в глаза. - Ты что-то сильно обо мне беспокоишься, командор. С каких это пор? - Ты знаешь с каких, - ответ был неопределённым, но Авель понял. С тех пор, как он прокололся в особняке Флавиев. Выходит, почти с самого начала… Эдайн не нашёл, что ответить. Он лежал молча, немного отвернув голову к костру. Рука Вендера переместилась с его плеча на грудь, медленно расстёгивая запонки камзола. «Там я не ранен», - хотел съехидничать Авель, но тихий бархатный голос опередил его: - Каждый раз, когда ты уходишь, я не могу спать. Рука закончила воевать с застёжками и прошлась от живота обратно к груди, задевая складки рубашки, так что ткань сползала наверх. Пупка эдайн коснулась ночная прохлада. - Раньше мне снилась императрица… Теперь мне плевать на неё… Рука совершила круговое путешествие к животу. Указательный палец нежно поиграл с пупком, и ладонь снова поползла наверх, каким-то чудом оказавшись уже под рубашкой. Авель чувствовал, как напрягается его тело ниже пояса. - В своих кошмарах я вижу лишь тебя… Пальцы сжали затвердевший от холода сосок, согревая и лаская его. Авель со свистом выдохнул воздух. - Перестань, - прошептал он. Вендер наклонился совсем низко, ловя своим ртом его губы. Горячий язык проник в глубину, он оказался мягким и ласковым. Эдайн с удивлением понял, что совсем не хочет, чтобы это тепло покидало его. Пальцы отпустили сосок и поползли вниз. Вендер наслаждался бархатом этой кожи, холёной и сладкой. Запахом лимона, всё ещё исходившим от мягких волос. Его рука легла на выпуклость поверх кожи дорожных штанов. Горячий язык исчез. Авель увидел глаза зелёные, как глубины моря, с пляшущими в них искрами золота. - На нас смотрят, - выдвинул он ещё один довольно веский, на его взгляд, аргумент. Вендер лишь улыбнулся. Не самоуверенно, как обычно, а как-то грустно. - Останови меня, – рука его скользнула снизу вверх, подбираясь к шнуровке, – твои руки не связаны, - пальцы распутывали завязки, но Вендер каким-то чудом умудрялся держать остальную часть ладони где-то на очень чувствительном месте, – ты полон сил, - Вендер слегка наклонился и легко коснулся губами губ убийцы. Прикосновение тут же растаяло, и Авель заметил, что тянется следом, в надежде продлить момент, - на тебе нет контролера, – обнажённой плоти коснулся ледяной воздух и тут же на его месте оказалась горячая рука, Вендер снова опустил губы к самому лицу эдайн и закончил, - останови меня. Авель зашипел и схватил его за руку, но лишь за тем, чтобы крепче прижать её к себе. - Давай, - Вендер улыбался в темноте, - покажи, как тебе нравится. Эдайн медленно задвигал рукой вдоль ствола, увлекая за собой и ладонь энтари. Он прикрыл глаза, но мягкие губы снова коснулись его губ, мимолётно, как крылья бабочки, и он почувствовал горячее дыхание совсем рядом: - Посмотри на меня. Он не приказывал. Он просил. Но эти просьбы оказывались действеннее любого приказа. Отказать ему было бы труднее, чем контролеру талах-ар. Авель открыл глаза. Водоворот зелёных глаз уносил его прочь. Горячие руки внизу живота ускорялись – так, как делал бы он сам. Только плоти его касалась чужая, уверенная и нежная рука. Авель закусил губу. Его больше не терзали воспоминания, и всё же... С тех пор, как он оказался на свободе, это был первый раз, когда ему предстояло излиться в присутствии кого-то. - Не бойся, - прошептали губы, обжигая кожу, и снова в глубины его рта проник горячий язык. Их языки сплелись в танце страсти и нежности, и эдайн почувствовал, как ускоряется стук его сердца, становится невыносимо быстрым – и взрывается удовольствием. Он тяжело дышал. Вендер ещё раз нежно потянул ртом его нижнюю губу и отстранился. Потом поднёс к лицу испачканную ладонь и попробовал на вкус. Молнией воспоминание, в которое он не хотел вдумываться. Оно тут же исчезло, заслоненное фантастической картиной – энтари, облизывающий руку, испачканную его семенем. Распробовав вкус, Вендер достал из кармана шёлковый платок и ловко вытер сначала его живот, потом и свои пальцы. Платок исчез в темноте. Авель всё ещё смотрел на него обезумевшим взглядом, когда он вернул на место шнуровку и опустил тонкую ткань рубашки. Провёл сверху рукой, прогоняя холодный воздух. - Ты тоже хочешь? – спросил Авель. Вопрос был глупым, твёрдый комок находился у самой его шеи. - Ну, императрицу я давненько не видел… - но когда пальцы эдайн потянулись к его застёжкам, он поймал их и, поднеся к губам, лишь нежно поцеловал. - Я и так всегда представляю, что это твои руки. В следующий раз мы что-нибудь придумаем. - Мой долг, - сказал эдайн тихо. - Не-ет, - глаза Вендера блеснули, - долг ты мне отдашь в Александрии. Так, как я этого захочу.