Вечный Рим

Авель не знал, как дотянул до вечера. Оказавшись на своём тюфяке, он невидящим взглядом уставился в темноту за окном. Ждать больше было нечего. Что бы ни собирался сделать Вендер, весь его план был полнейшей ерундой, и теперь оба они оказались в ловушке. Убийце никогда не приходилось строить планы. Либо планы готовили без него, а он лишь выполнял приказы, либо обстановка не позволяла слишком много думать, и действовать приходилось наобум, рассчитывая не дальше шага вперёд. Тягучая и выматывающая жизнь при храме до сих пор не была настолько тяжёлой, чтобы требовать немедленных действий. Он понял, что начал привыкать терпеть, и это разозлило его. С каждым днём он становился слабее, а значит, с каждым днём бежать было бы труднее. В сущности, в этом и была их ошибка с самого начала – ждать. Вендер расслабился, да и сам он, похоже, тоже. Он с первой ночи знал, что эта слабость плохо закончится для них – и теперь убедился лишний раз. Принёс ему виноград… Авель истерично хихикнул. Лучше бы принёс лишний нож. Но патрицию, видимо, основательно отшибло мозги. Осознав эту мысль, Авель невольно улыбнулся и покраснел. Очень странно было понимать, что Вендер действительно верит в ту романтическую чепуху, которую говорит. И всё же - его глупость служила лучшим доказательством того, что он не лжёт. От этих мыслей по телу разливалось странное, незнакомое тепло. Авель с трудом заставил себя подавить улыбку и сосредоточиться на проблеме. Выйти из храма Авель смог бы без труда. Он торопливо отогнал от себя мысль, что ещё несколько часов назад так же думал и Вендер. Вендер считал, что самое сложное выбраться с острова, но он, кажется, нашёл какой-то корабль – значит, эта проблема не так уж страшна. С другой стороны, теперь нужно было выяснить, где держат самого патриция – уж точно не с рабами, будь Магистр настолько беспечен, подвалы уже пылали бы. У Магистра были какие-то собственные планы на энтари, вполне возможно, что он не делился ими даже с окружением – слишком уж заклинило его на идее получить Хайна. Значит, ответ следовало искать в покоях магистра – или у него самого. Авель пожевал губу. Было два способа попасть в покои, один предполагал много жертв, другой – много времени. Решать следовало быстрее. *** Вендер не знал, что бывает столько боли. Обнажённую спину обжигала стальная решётка, раскалённая на огне, плеть то и дело врезалась в грудь. Капли пота стекали на свежие раны, добавляя ощущениям остроты. Сознание без конца норовило ускользнуть в благословенный мрак, и патриций с трудом заставлял себя остаться на плаву. - Ты должен понимать, я могу обойтись без твоего согласия, - высушенное лицо магистра выплывает из кровавого тумана, застлавшего глаза. О да, он понимал. Понимал превосходно. Но ещё лучше он понимал, что лишенный руны он будет не нужен никому. Его прирежут прямо здесь и вышвырнут на ближайшую помойку. «Кто такой Вендер Хайн? - всплыл в голове непрошенный вопрос. - Да никто, - ответил он тут же сам себе. - Приставка для руны. Заноза в заднице всем, кто желает власти. Но они не дождутся моей смерти. Всем на зло я выживу и вернусь в Рим». Новая боль – к груди прикасаются раскалённые щипцы. Очень хочется облизнуть пересохшие губы, но слюны уже нет – вся вода вышла. - Она не принадлежит тебе, жалкий потомок предателей. Ты и твои предки украли нашу силу, теперь же вы вернёте её обратно. «Не принадлежит?» - магистру удалось его заинтересовать. - Дис… Патер… - прошептал он тихо, но у магистра, видимо, был отменный слух. Он отдал гортанную команду, и плеть врезалась в распростёртое тело с новой силой. - Не пытайся призвать его, здесь он не услышит. Усмешка. «Он решил, что я зову предка? Что ж, по крайней мере, я угадал. Дис Патер – тот, кого мы зовём Плутон». - Убеди… меня… - хрип то и дело прерывается свистом плети, - расскажи… о нём. Лёгкий знак - и палач останавливается, даруя энтари недолгую передышку. Вендер с усмешкой наблюдает, как он разминает уставшее запястье. Однако жар в спине никуда не исчезает, а раны по-прежнему горят огнём. - Рассказать – о чём? Лицо Магистра приближается. - Если ты убедишь меня… что руна… не принадлежит нам… то… может быть. - Ты не знаешь? Вендер с трудом качает головой. Магистр колеблется. Впрочем, он ничем не рискует, и оба это понимают. - Аталэнтом правят Гильдии Магов, каждая гильдия объединяет мастеров одной части сущего: Земля и загробный мир – Чёрная гильдия, Огонь и жизнь – Алая гильдия, Воздух и сознание – Белая гильдия, Вода и природа – Зелёная. Но рун куда больше, и способности мастеров сильно разнятся. Каждая руна вытачивается под своего мастера, под его силу и наклонности. Но Гильдии существовали не всегда. Раньше могущественнейшие из магов управляли без помощи других, мастера постоянно убивали друг друга в борьбе за власть. Терпению всех – магов и простых людей – пришёл конец, когда около двух веков назад Четырнадцать магистров начали войну магов. Их руны и их сущность были во много раз сильнее многих, и нелегко рассказать, каким чудом удалось смирить их – и изгнать. Изгнаны были все четырнадцать, дабы никто не считал, что может править единолично. Но смута продолжалась. Аталэнт, оставшийся без правителя, пожирал сам себя. Война магов разрушила не только жизнь людей, она сокрушила сам материк, оставив на его месте лишь горстку островов. Потребовалось несколько десятилетий, прежде чем магам удалось собраться в Гильдии и вернуть себе власть. Но с уходом Четырнадцати что-то было утрачено. Больше не рождалось магов такой силы. И ты, - он ткнул костлявым пальцем в грудь энтари, - не относишься к таким. Ты лишь жалкое подобие могущественного предка, завладевшее его силой и его духом. Ты не только тревожишь его сон, ты не способен сам управлять доставшейся тебе властью. Вендер усмехнулся. Вот теперь он чувствовал себя в своей тарелке. - А ты, стало быть, способен? - Я обучен управлять силами загробного мира. Вендер покачал головой. - Не убедил, - сказал он. - Впрочем, я ещё подумаю. Глаза магистра сверкнули. Он отдал знак палачу, и плеть опять врезалась в разгорячённую грудь. *** - Я хочу знать, что он ещё жив, - Авель снова стоял в покоях Магистра, который задумчиво перелистывал очередной старинный фолиант. - Здесь могу требовать только я, - заметил Магистр, поднимая глаза от книги. - Требуй, - согласился Авель, - только требования твои некому выполнять. Можешь бить меня или насиловать – если Вендер мёртв, мне плевать. Магистр взял из хрустальной вазочки на столе ореховую трубочку и задумчиво пососал. - Я и сам не против вашей встречи. При условии, что ты его образумишь. - Если ты про чёртову руну – то мне всё равно, что с ней станет. Я только хочу, что бы мы оба выбрались отсюда живыми. Магистр откусил кусочек трубочки и, сморщившись, прожевал. - Это возможно, - ответил он, - мне как раз-таки всё равно, живы вы или мертвы. Главное, чтобы руна оказалась у меня. - Тогда нам нечего делить. Магистр медленно кивнул и, подняв в воздух руку, махнул надсмотрщику. - Проводите его в темницу. Позвольте поговорить. Но надолго одних не оставляйте. *** Авель содрогнулся, перешагивая скользкий порог камеры, лишённой окон. Воспоминания нахлынули жадной волной, вызывая желание бежать без оглядки. - Авель… - услышал он тихий голос в темноте. Убийца резко обернулся к надсмотрщику. - Мне обещали, что оставят нас вдвоём. Надсмотрщик поколебался. - Недолго, - напомнил он. Авель сглотнул комок в горле и кивнул. Дверь с душераздирающим скрипом захлопнулась за спиной, вызывая новый приступ паники. Он шагнул вперёд, туда, где в тусклом свете факела провожатых различил контуры каменного ложа, и опустился на колени на грязный пол. - Вендер… - позвал он. Ответа не было. Глаза медленно привыкали к темноте. - Командор, - позвал он ещё раз осторожно, но Хайн молчал. Наконец, глаза эдайн привыкли настолько, что бы он смог разглядеть распростёртое на камнях, покрытое коркой крови тело. Рука рванулась вперёд и тут же замерла. Глаза патриция были закрыты. - Авель… - произнёс энтари ещё раз, всё так же не двигаясь, и убийца понял, что Хайн бредит. Он всё же опустил руку на краешек плеча господина, стараясь не касаться свежих ожогов и рубцов, хотя вряд ли это было возможно. Патриций вздрогнул от невыносимой боли и резко открыл глаза. Он рванулся вперёд, готовый вцепиться в горло гостя скованными руками. Авель едва успел перехватить запястья и отвести их в сторону. - Тише, тише. Это я. - Авель? – повторил Хайн в третий раз, и теперь в его голосе слышалось отчаяние. - Теперь ты тоже здесь? - Они прислали меня… поговорить… они сказали, у нас мало времени. Глаза патриция яростно сверкнули в темноте и тут же погасли. - Ты же не?... - Я служу тебе. Что бы не произошло. Но ты уверен, что твоя руна стоит таких мук? Вендер усмехнулся. - Стоит… я ведь уже говорил, Авель. Без неё моя жизнь – не стоит ничего. А руна… не знаю. Даже думать об этом нет сил. - Он обещает, что отпустит нас, если ты отдашь руну. - И ты ему веришь? Авель покачал головой. - Не особо, – он помолчал, - мне просто нужно было увидеть тебя. Вендер не ответил. Кровавый туман снова наступал со всех сторон. Он медленно склонил голову, и лоб его упал на обнажённое плечо эдайн. Убийца перекинул скованные руки через голову энтари и неловко обнял его. - Это правда ты? – спросил патриций шёпотом. - Это я. Я… - в горле Авеля пересохло. - Я, кажется, люблю тебя. Вендер вздрогнул и отстранился. Лицо его стало холодным. - Тогда ты точно морок. Авель грустно улыбнулся. - Нет времени на недоверие, Вендер. Если мы и дальше будем играть в игры, то потеряем друг друга навсегда. - Что мы делали ночью, после того, как Сален избил тебя? Авель тихо улыбнулся и провёл ладонью по грязной щеке. - Ничего мы не делали. Ты назвал меня братом и сидел всю ночь у моей постели, как дурак. Как будто я смог бы тебе отказать. Во взгляде энтари промелькнула надежда. - Дай мне руку, - попросил он, и хотя голос его всё ещё был слаб, в нём слышался прежний металл. Авель протянул ему ладонь. - Следов не осталось, у нас же всё быстро заживает, - сказал он, с недоумением глядя на энтари, но тот уже получил доказательства. Он поднёс собственную ладонь к ладони убийцы и тихо произнёс: - Дис Патер, Плутон, основатель рода Хайн. Сим вручаю душу и судьбу нашего рода в руки достойного. На ладони Хайна полыхнул тёмно-зелёный свет, и отражение его коснулось ладони эдайн. Руку наполнило приятное тепло, и на коже высветился уже знакомый символ. Он зачаровано смотрел на происходящее некоторое время, а потом поднял глаза на Вендера. - Зачем? – спросил убийца внезапно охрипшим голосом. - Теперь по законам Рима ты – патриций Хайн. У меня нет родных, которые могут оспорить твои права. Уходи и выбирайся отсюда. В порту третьего дня будет ждать галера «Изида». Деньги, которые у меня остались – в каморке в подвале нашей гостиницы, спроси хозяина, он покажет. Авель молчал, не зная, что сказать. - Магистр не сразу поймёт, что произошло. Я выдержу несколько дней, это точно, но к концу этого времени ты должен быть далеко. Ты понял? - Да, - голос не слушался. - Ты свободен, Авель. Я люблю тебя. И, надеюсь, что больше никогда не увижу. Авель хотел ответить, но мыслей не было. Он просто смотрел в зелёные потухшие глаза. Он так и не успел ничего придумать, когда за спиной скрипнула дверь.