Вечный Рим

Весеннее утро озарило розовым блеском мраморную беседку и отделанный базальтом фонтан в парке дома Хайн. Авель сладко спал, прижавшись щекой к тёплой груди энтари, обхватив рукой его торс. Эрайэ, потягиваясь, спустился на первый этаж. На кухне уже скворчали сковородки. Дирена и Шиана дружно готовили завтрак – как будто были подругами много лет. Девушки щебетали о тканях, о причёсках, ещё о каких-то бессмысленных для постороннего уха вещах. То и дело с кухни слышался чей-то весёлый смех. Эрайэ решил не нарушать идиллию. Вместо этого он подошёл к окну и выглянул в сад. Маленький эдайн стоял за несколько метров от ограды, глядя на восток. Туда, где полгода назад все они увидели первые всполохи разоженного в Александрии пожара. Эрайэ показалось, что он ждёт чего-то, и он помедлил, наблюдая за продолжением. Прошло около десяти минут, когда на горах сверкнул отблеск солнца. Потом ещё дважды. И ещё раз. В руке мальчишки тоже что-то блеснуло. Промелькнула очередь розовых всполохов. Снова отклик в горах. Эрайэ распахнул окно. Старая рама заскрипела. Мальчик подскочил на месте и развернулся, испуганный неожиданным звуком. - Господин, - сказал он растерянно, и Эрайэ заметил, как исчезает в просторном рукаве измызганной рубахи маленькое дамское зеркальце. - Меня зовут Эрайэ, - сказал Тилиан. - А тебя? - В… Вайнэ. - Не дрожи так, - несмотря на мягкость слов, взгляд Эрайэ был жёстким как всегда. - Все заняты делом. А как насчёт тебя? Долго ты будешь пялиться на восход в ожидании чуда? - Что прикажете делать, господин? – Вайнэ потупился, но от пристального взора Тилиана не укрылся злой блеск в его глазах. - А что ты умеешь? Вайнэ улыбнулся, но глаза его оставались холодными. - Умею делать массаж, ублажать мужское и женское тело. Умею танцевать и играть на флейте… - Стоп, – оборвал его Эрайэ, - это уже интересно. А ну-ка, подойди. Сам он отошёл от окна и, отыскав нужный ключ в большой связке, которую дал ему Вендер накануне, отпер кладовку. - Где-то я тут видел… - пробормотал он. Взгляд его упал на старый трухлявый мольберт, приваленный к стене, - а, вот, – он извлёк из-под горы мусора слегка поцарапанный музыкальный инструмент. Нежным протяжным выдохом сдул с неё пыль, развернулся и протянул её Вайнэ. Затем Тилиан отвернулся, запер кладовку и развернулся. Мальчик всё ещё стоял неподвижно. - Ну, начинай. - Я не разбужу господина? – с опаской спросил он. - Если разбудишь, значит он уже выспался, – сухо отрезал Эрайэ. - Ну… хорошо… Вайнэ приложил флейту к губам, и зала озарилась тихой трелью, похожей на стрекотание сверчка в летней траве. Эрайэ отошёл и сел на диван, вслушиваясь в мелодию. Он прикрыл глаза и не заметил, как на лестнице появился ещё один слушатель. Мальчик тоже увлёкся, однако не так сильно. Увидев краем глаза, как опускаются на ступени мягкие сапоги коричневой кожи, он испуганно замер в ожидании реакции. - Ещё не всё потеряно, - сказал Эрайэ. Он протянул руку и взял флейту из тоненьких рук. Протерев наконечник, он приложил его к губам. Воздух тут же наполнился голосами гор и шелестом травы на альпийских склонах. Казалось, сплетаются между собой солнечные лучи, вышивая в прозрачной тишине зала призрачную вязь старинных историй. Стихло грохотание сковородок на кухне, и два хорошеньких личика показались из дверей, прилепившись к косяку. Авель, до сих пор стоявший на одной из нижних ступеней лестницы, ощутил, что волос его касается свежее дыхание зари. Неведомый голос пел печальную песню, слов которой он не мог разобрать. Он почти чувствовал запах хвои и видел перед собой рябь на светлой глади горного озера. На секунду всё стихло, и он услышал отдалённый раскат грома, а потом по щекам его зашелестели капли дождя. Он видел стремительный бег облаков по весеннему небу, видел, как солнце пробивается в разрывы между набухшим их одеялом. Солнце становилось всё ярче, тьма отступала, и капли, стучавшие по листьям папоротника, становились теплее. Небо больше не оплакивало эти горы, оно проливало слёзы радости и благословения. Он чувствовал, как отступает усталость долгих лет одиночества, как растворяется в этих каплях неотступающая боль, пульсировавшая возле сердца. Он открыл глаза и только теперь понял, что музыка уже стихла. Шиана, Дирена, Вайнэ – все слуги столпились в гостиной и, подобно ему, потеряли счёт времени. Теперь каждый из них приходил в себя, с неохотой расставаясь с грёзой, увиденной наяву. Он увидел слёзы, блеснувшие на ресницах Шианы. Дирена судорожно сжала пальцы в кулак и прижимала его к груди. Даже лицо Вайнэ, с его вечно капризно надутыми губками и большими детскими глазами, стало каким-то одухотворённым. Он обернулся к Эрайэ. Тот сидел на диване, широко расставив ноги и опершись о колени локтями. Он медленно поворачивал в руках флейту, рассматривая её – но не видя. Лицо его было всё таким же мрачным. - Нынешние эдайн считают единственным полезным умением – умение убивать, – сказал он, - это неудивительно, если их учили только ублажать – телом, руками и душой. Он замолчал, не глядя ни на кого. Потом поднял лицо, будто бы сам только что очнулся ото сна, и оглядел собравшихся. - Что здесь происходит, - спросил он, - тут что, ни у кого своих дел нет? Женские мордочки молниеносно исчезли, но Авель тут же услышал взволнованное перешёптывание двух нежных голосов. Эрайэ недовольно посмотрел на Вайнэ. - Пыль вытирать, ты, надеюсь, умеешь? – спросил он. Вайнэ растеряно кивнул. - Тогда возьми у девочек тряпку и бегом наверх. В гостиной просто свинарник. Он обернулся к Авелю. Тот всё ещё чувствовал в воздухе запах волшебства. - Ты куда-то шёл? – сварливо спросил Тилиан. Авель покачал головой. В эту минуту он не был готов к колкостям. - Я завидую тебе, - сказал он почти шёпотом. Лицо Эрайэ помрачнело ещё сильнее – всего на секунду. - А я тебе, - сказал он, - но мы оба не правы. У каждого из нас – своя роль. *** Вендер уснул только под утро. Авель уже спал, когда патриций всё ещё прокручивал различные варианты развития событий. Он с трудом заставил себя успокоиться и забыться сном. Последним же он и проснулся. Солнце клонилось к закату, когда он спустился в приёмную залу и обнаружил её в непривычной чистоте. Забавной пушистой щёткой, которой патриций никогда не видел в своём доме, Вайнэ отряхивал пыль с бронзовых статуэток. С кухни шёл запах свежей выпечки и клубничного варенья. Приятно удивлённый обнаруженным уютом, он решил отыскать Эрайэ и выяснить, как тому удалось привести в столь благостное состояние окружавший патриция много лет хаос. Эдайн обнаружился во внутреннем дворе – он старательно прореживал проржавевшими граблями заросшую сорняками клумбу с флоксами. - Ты прирожденный организатор, - сказал Вендер, ухмыляясь, едва увидел Тилиана. - Я знаю, - Эрайэ разогнул спину, протёр лоб грязной рукой и замер, опершись о древко инструмента. Никаких других комментариев не последовало, и Вендер огляделся кругом, в поисках темы для разговора. Неожиданно взгляд его упал на почерневший от времени мольберт, стоявший на краю каменной плиты, мостившей двор. - Что это? – спросил он, кивнув на растянутый на мольберте незавершенный холст. - Я нашёл в чулане, - ответил Эрайэ, но Вендер заметил, как в голосе его прозвенело напряжение. Он с удивлением понял, что и этот давно отчаявшийся беглый раб способен испытывать страх перед своим господином. Вендер подошёл ближе к мольберту. - Вряд ли ты нашёл там картину, - сказал энтари. Он внимательно рассматривал набросок. Картина должна была изображать запустевший сад под тяжёлым грозовым небом, и хотя пока что холст изрезали лишь чёрные линии эскиза, которые чёрным грифелем вывела на ткани небрежная рука, Вендер уже видел, как колышет ветер сорванные листы и струятся по камням прозрачные брызги фонтана. - Мне нравится живопись эдайн, - сказал он, уже забыв о своей первой реплике. Эрайэ, внимательно наблюдавший за его лицом, тоже подошёл к мольберту. - Это просто от скуки, - сказал он и, тут же сообразив, что говорит с господином, умолк. - От скуки? – спросил патриций, подняв бровь, - хочешь, я найду тебе занятие? Эрайэ недовольно крякнул. Чего-то подобного он и ожидал. - Надеюсь, не чистить тебе ботинки? – спросил он, мрачнея на глазах. - Нет, - Вендер, как обычно, не обратил никакого внимания на прозвучавшую в голосе Тилиана иронию, - ты можешь нарисовать картину на заказ? Эрайэ изогнул бровь. - Ну… для некоторых из своих господ я играл на флейте. Хоть энтари и не понимают ничего в музыке. Полагаю, не надорвусь и нарисовав пару картин для того, кто ничего не смыслит в красоте. - Не пару… - рассеянно заметил Вендер, - одну. - Так что я должен нарисовать? Стол, полный яств, в духе придворных живописцев? - Что-то вроде того, - Вендер облизнул губу и, не поднимая взгляда, кивнул в сторону ворот. Эрайэ проследил за его жестом. Хотя у выхода из усадьбы уже с вечера стояли двое гвардейцев, закованных в железо, с опущенными забралами, не позволявшими увидеть их лиц, в плащах без знаков отличия, Авель по привычке сидел на ветви огромного дуба, нависавшего над узкой улочкой, и наблюдал за дорогой. В правой руке его был саркар. Он то и дело задумчиво нажимал на кнопку, то раздвигая острые концы, то собирая оружие назад. Распущенные волосы его небрежно колыхал ветер. Бровь Эрайэ изогнулась ещё сильнее. - Я тебя правильно понял? – спросил он. - Ну не ворота же, - раздражённо пробормотал патриций, опасаясь, что его услышит кто-то, кроме Эрайэ. Эрайэ усмехнулся. - Хорошо. За это я возьмусь. Но потребуется время. - Сможешь закончить за неделю? Эрайэ отставил в сторону грабли. - Энтари, я же не волшебник. Сделаю, что смогу. - Хорошо, - Вендер кивнул, - прикажи собирать на стол. - Ещё кое-что, патриций, - окликнул его Эрайэ, когда Вендер уже развернулся чтобы уйти. Вендер остановился. Эдайн открыл рот, чтобы сказать что-то, но тут же передумал. - Патриций, - повторил он, - ты не думал заключить союз с эдайн? Вендер медленно повернулся. - Думал, - медленно сказал он. - И что ты решил? - У меня есть личные причины ненавидеть Ларэ Савена. Мне жаль тебя разочаровывать, но до тех пор, пока он и Дайнэ Инаро предводительствуют свободными эдайн, Рим не признает их. Разве что меня уже не будет в живых. Эрайэ плотно сжал губы. - Я понял тебя, - сказал он, после паузы. - Ты прав. Пора собирать на стол. *** Вендер обедал в полном одиночестве всё в той же беседке. Лицо его, давно забывшее об улыбке, становилось мрачнее с каждой минутой. - Авель, - позвал он, отставляя в сторону пустую посуду. Авель, стоявший позади него, сделал шаг в сторону и вперёд, оказываясь в зоне видимости патриция. - Когда стемнеет, - сказал энтари, - я выйду к друзьям. Со мной всё будет в порядке. Ты там не понадобишься. Авель кивнул. - Это не всё, - он помолчал, не решаясь сказать то, что, как он знал, не обрадует эдайн, - ты отправишься за ответом к Валентайну. Авель ничего не сказал, лишь слегка склонил голову и исчез в тени деревьев. Вендер откинулся на спинку скамьи и посмотрел туда, где стоял с кистью в руках Эрайэ. *** Этим вечером у Арианы не было гостей – Авель понял это сразу, едва завидев тусклый свет ночника на втором этаже. Это ему не понравилось, он нахмурился и, развернувшись, двинулся прочь по крышам, в поисках нужного ему особняка. Дом Тавио Валентайна стоял слегка на отшибе. Луна заливала серебристым светом регулярный парк, в котором причудливо убранные кроны деревьев тут и там чередовались с мраморными статуями богов и героев. Авель сразу понял, что незамеченным пробраться будет трудно, если это возможно вообще – слишком просторны были аллеи между деревьями, и слишком ярко освещала их бесстыдная луна. Он низко надвинул капюшон на глаза и подошёл к воротам, протягивая перед собой раскрытую ладонь. - Помогите служителю храма, - произнёс он скрипучим голосом, тщательно сгибая спину. Стражи, стоявшие по обе стороны запертых ворот, обменялись насмешливыми взглядами. Один из них расплылся в жестокой улыбке. - Ты не ошибся ли дверью, святой брат? - Нет, господин, - произнёс убийца блеющим голосом, - братья из святой церкви направили меня сюда. Говорят, тяжесть грехов патриция так велика, что он с радостью подаёт убогим, чтобы очиститься перед Предками. - Вот же ересь, - один из стражников хохотнул, - отправить его к Предкам, что ли? Пусть попросит за нас. - Постой-ка, - нахмурился другой, - не нравится мне этот сирый. Вишь, как глазищи сверкают из-под колпака. Иди-ка сюда, святой брат. Стражник осторожно, стараясь держаться на расстоянии, отпер ворота и отошёл в сторону, пропуская гостя внутрь. Но стоило Авелю пересечь невидимую черту, виски его зазвенели, и он почувствовал, что падает на землю. Он попытался встать, но это у него не получилось. Неизвестно откуда взявшиеся наручники сомкнулись на его запястьях, и он понял, что его волокут по щебню. *** Он пришёл в себя, стоя на коленях в большой зале, погружённой в полумрак. Перед ним, в паре метров от его склоненной рукой стражника головы, располагалось просторное кресло, в котором, закинув одно стройное бедро на другое, сидел Тавио Валентайн. Убийца почувствовал, как чья-то рука сдёрнула с него капюшон. В следующую секунду лицо Валентайна озарила улыбка. - Эдайн, - сказал он с неподдельной радостью, будто ребёнок, получивший на день рождения удачный подарок. - Он показался нам подозрительным, господин. Рука, пригибавшая плечи Авеля к полу, исчезла, и он почувствовал, что стражник за его спиной склонился в почтительном поклоне. Валентайн взмахнул свободной рукой – в другой он держал кубок с вином и, не слушая стражника, бросил: - А ну-ка выйдите. Прочь, прочь все. Удостоверившись, что дверь за спиной стражей плотно закрылась, он встал с кресла и, не выпуская из рук кубка, обошёл Авеля кругом. - А ты изменился, Авель, - сказал он, снова усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Авель выпрямился и попытался встать, но в считанные секунды в руках Валентайна оказался кнут. Убийца почувствовал, как кнутовище приближается к его левому плечу, но не шевельнулся – удар пришёлся по полу в считанных миллиметрах от него, там, куда он только что собирался уклониться. - При мне не дозволено стоять, – сказал энтари со спокойным удовлетворением в голосе, и Авель, подумав, остался на коленях. Однако он выпрямил спину и, прямо глядя в глаза патрицию, ровным голосом сообщил: - Я пришёл как посланец патриция Хайна. Он хочет знать твоё решение. - Ах да, Хайн… - Валентайн поднёс кнут к лицу, будто покусывая его, и Авель увидел, как жёсткая кожа рукоятки сминает мягкие, будто розовые лепестки, губы патриция. – Он доверяет тебе? Позволяет присутствовать на переговорах и передаёт с тобой тайные послания… - Да, - сказал Авель, холодно. - И ты стоишь его доверия, Авель? Ты готов выполнить любой его приказ? - Да, - голос Авеля оставался безразличным, хотя вид плети, которую поглаживали тонкие пальцы Валентайна, оказывал на него странное воздействие. Он вдруг перестал ощущать запахи роз, которыми пропах дом, запах олеандра, цветущего в саду, и собственный неприятный запах перезрелой хурмы, исходивший от Валентайна. Он чувствовал только запах дублёной кожи. Мир для него сузился до пределов этого зала, в котором было двое: один – на коленях, другой – с плетью в руках. - И ты клянёшься, что принадлежишь только ему… так же, как клялся мне? Глаза Валентайна сверкнули. Он встал. Авель обнаружил, что патриций нависает над ним, полностью закрывая свет. - Да… - сказал Авель, не замечая, что голос его охрип. - Любопытно, - Валентайн взорвался мягким смехом, похожим на перезвон колокольчиков. Он отложил плеть в сторону, на тот же столик, где уже стоял полупустой бокал с вином. Обернувшись, он подцепил пальцами наручники, сковывавшие руки убийцы, и рывком поднял его на ноги. Авель сжал зубы, что бы не чувствовать боль в вывернутых суставах. Ещё через секунду он оказался стоящим спиной к энтари. Грудь его упиралась о спинку кресла, а руки всё ещё поддерживал на весу Тавио. Чтобы удержать равновесие, ему пришлось широко расставить ноги. Валентайн легко удерживал его в такой позе одной рукой, любое движение отзывалось болью в плечах. Свободная же рука патриция легла на ягодицы убийцы. Он крепко сжал одну из них, ещё затянутую в шерстяную ткань… Авель закусил губу, почувствовав нездоровое возбуждение. Валентайн тут же убрал руку и с размаху ударил эдайн по бедру, будто подгоняя лошадь. Он наклонился к его уху и спросил: - И ты ползаешь перед ним на коленях, как ползал передо мной? - Нет, - выдохнул эдайн. Щёки его пылали. Рука патриция легла ему на живот, он привычным жестом расстегнул ремень жертвы и рывком спустил его брюки до колена. Авель почувствовал, как ледяной ветер коснулся покрывшихся холодной испариной бёдер. От этого его и без того уже напряжённая плоть шевельнулась, поднимаясь ещё сильнее вверх. Тавио так же освободил собственное тело и, приблизившись вплотную к ягодицам убийцы, прижался к ним бёдрами. Его плоть едва касалось тонкой кожицей плотно сжатого ануса убийцы, но он видел как судорожно пульсируют края розовой дырочки, будто не зная – сжаться ещё плотней или полностью открыться. - И ты умоляешь его отыметь твою пользованную задницу, как умолял меня? Авель не отвечал. Тавио слышал его тяжёлое дыхание. Он слегка качнул бёдрами, лишь для того, чтобы дать эдайн почувствовать близость своей твёрдой плоти. Он увидел, как обнажённые ягодицы непроизвольно качнулись, следуя за его движением. - А меня ты будешь умолять? – спросил Тавио, но ответа не услышал. Тогда он слегка отодвинулся и, метко прицелившись, вогнал свой член на всю длину в едва приоткрывшееся отверстие. В первую секунду Авель закричал. Ему показалось, что его посадили на пылающий огромный кол. Он кричал, пока в лёгких не закончился воздух, а когда воздух закончился, глубоко вздохнул ещё раз. Казалось, плоть патриция достаёт и до лёгких, потому что даже вдох причинил новую боль. - Ну же, кричи, - сказал Тавио ласково, нагнувшись к самому его уху, - вопи, как должны вопить твари вроде тебя, когда её касается воля настоящего энтари. Авель стал медленно выпускать из лёгких воздух, стараясь привыкнуть к боли, пылавшей внутри него. Щёки его по-прежнему горели, но он уже не чувствовал этого. Отпустив цепь, сдерживавшую эдайн, Тавио перехватил его за волосы, заставляя слегка приподняться над креслом. Взгляд Авеля упал на рукоять кнута, лежащего так близко – всего в одном шаге от него. И так далеко – не дотянуться скованными руками. Тавио тем временем начал медленно выходить из своей жертвы. Он двигался ровно и плавно, позволяя убийце почувствовать каждый миллиметр своего тела, пока, наконец, его плоть полностью не оказалась на свободе. Валентайн облизнул губы, глядя, как медленно сжалось тугое колечко - как только он перестал его растягивать. Авель тяжело дышал. Валентайн ждал, когда он переведёт дух. - Понравилось? – спросил он и нежно укусил кончик уха эдайн. Оскорбление, готовое соскользнуть с языка убийцы, застряло у него на губах, и он лишь со свистом выпустил воздух. - Я так понял, что да. Плоть Валентайна снова коснулась дрожащего отверстия и слегка потёрлась о него. - Хочешь ещё? Авель лишь зашипел в ответ нечто неразборчивое. - Не разобрал, - констатировал Тавио с сожалением, и плоть его слегка отодвинулась, позволяя воздуху играть с раздразненным отверстием. - Да, - вдохнул Авель, и плоть тут же вернулась – так же резко, как и в прошлый раз Тавио вошёл в него до предела. В этот раз боль была не такой сильной, и всё же Авель сжал кулаки, чтобы не закричать. - Правда хочешь? – спросил он с деланым любопытством в голосе. Авель сжал кулаки, но тут же почувствовал, как плоть покидает его. Это чувство пустоты казалось невыносимым, и против воли он снова выдохнул: - Да. Плоть остановилась. - Но ты же не думаешь, что я буду тратить силы на такую мразь, как ты? Авель обессилено покачал головой. - Хорошо, тогда поработай сам. Поползай по моему члену, как ты любишь это делать. Авель изогнул спину, пытаясь плотнее прижаться к телу Валентайна, но грудь его продолжала оставаться на весу, и ему нечем было оттолкнуться. - Руки, - прошептал он. - Что? - Пожалуйста, развяжи мне руки. Так я смогу… ласкать тебя… Тавио расхохотался. - Ну нет. Мало ли, что ты выкинешь. Я смотрю, ты совсем одичал, забыл, как говорить с господином. - Пожалуйста, - прошептал Авель снова, - хозяин… освободите мне руки, чтобы я мог угодить вам. - Вот так я верю, - согласился Валентайн. Замок щёлкнул, и затёкшие запястья оказались на свободе. Авель торопливо принялся растирать их. - Я жду, - сказал Тавио. Авель тут же поставил руки перед собой и, оттолкнувшись, до конца насадил себя на плоть Валентайна. Он зажмурился, с головой погрузившись в чувство полноты, которое принёс ему патриций. - Продолжай, - сказал Валентайн, и Авель слегка согнул руки, медленно соскальзывая с члена. Не позволяя тому полностью покинуть своё нутро, он снова стал двигаться навстречу Валентайну. - Быстрее, мне начинает надоедать. Подчиняясь приказу, Авель быстрее задвигал бёдрами, до конца насаживаясь на предложенный ему член. Его собственные гениталии пылали, но он не смел прикоснуться к ним без приказа. - Хватит, - сказал Валентайн и оттолкнул его. От неожиданности эдайн не удержал равновесия и кубарем полетел в сторону. Он приземлился всего в паре сантиметров от стола, и взгляд его снова упал на рукоять плети, беспечно оставленной хозяином на столе. Какая-то мысль шевельнулась внутри него, но она была такой слабой и трудной для понимания, что он предпочёл не замечать её. Гораздо важнее было то, что Валентайн, сияющий, будто солнце посреди ночного неба, великолепный и прекрасный патриций Валентайн приблизился к нему и остановился, нависая над его лицом. - Можешь поласкать себя, - сказал он милосердно, и рука Авеля тут же потянулась вниз. - Нет, не так, - резко оборвал его энтари, заметив, что пальцы эдайн легли на возбуждённый член, - ласкай себя сзади, как подобает такому, как ты. Авель опустил руку ниже и проник тремя пальцами в свой задний проход. Он стал резко двигать ими туда и обратно, но растянутое отверстие почти ничего не ощущало. Он с мольбой посмотрел на энтари, но тот лишь с интересом наблюдал за ним. - Прибавь ещё один, растянутая шлюха, - сказал он, и Авель послушно прибавил ещё один палец. Они всё ещё входили спокойно, после первого резкого проникновения патриция. - Какая жадная у тебя дырка, - сказал энтари, увидев, как начинает пульсировать отверстие в преддверии разрядки. Наконец, уже без приказа, Авель добавил последний палец и, дважды вогнав в себя сжатый кулак, бурно кончил, заливая семенем белоснежный шёлк рубахи. Он бессильно осел на пол, щекой прислонившись к ножке стола. Он хотел только одного – перестать дышать здесь и сейчас. Но в лицо ему уткнулся источник его боли и наслаждения. - Эгоистичная тварь, валяешься, пока твой господин стоит и ждёт. Давай, сделай и мне что-то приятное, наконец. Авель послушно открыл рот и, впустив в него член патриция, принялся скользить по нему губами. Он нежно ласкал языком набухшую вену, стараясь быстрее довести энтари до разрядки. - Руки прочь, - бросил Валентайн, заметив, что эдайн собрался помочь себе пальцами, и тут же наступил острым каблуком на распростёртую на полу ладонь. Авель закричал, против воли выпуская член Валентайна изо рта, и этот крик стал последней каплей. Плоть Валентайна выстрелила фонтанчиком спермы, тут же покрывшей брызгами лицо эдайн. На секунду лицо Валентайна расслабилось и стало совсем детским, но в следующий миг его озарила торжествующая улыбка. Он схватился за волосы убийцы и притянул его лицо к себе, заставляя встать на колени. - И ты смеешь говорить, что служишь другому? Авель попытался отвести взгляд, но Валентайн с силой тряхнул его. - Смотреть на меня, - приказал он и сильнее потянул за волосы, заставляя эдайн почувствовать боль. Наконец тот подчинился. - Кому ты принадлежишь, маленькая дрянь? - Тебе, - выдохнул Авель, зачаровано глядя, как пляшут серебряные искры в голубых, как летнее небо, глазах. - Посмотри на неё, - Валентайн взял со стола плеть и поднёс её к глазам эдайн. Он видел, как матово отблёскивает кожаная рукоять в тусклом пламени свечей. - Что ты готов сделать, что бы я разрешил тебе коснуться её? - Всё, - сказал эдайн, по-прежнему не смея отвести взгляда от глаз патриция. - Ты будешь докладывать мне обо всём, что делает Хайн. С кем он встречается и кого приказывает убить. Авель молчал. Он опустил веки, чтобы не видеть это ласковое море, плескавшееся в глазах Валентайна, но в этот миг рукоять плети легко коснулась его губ, и они дрогнули, приоткрываясь. - Я задал вопрос, тварь. - Да, - выдохнул он и потянулся губами вслед за исчезающей рукоятью. - Хорошо. Передай, что ответ я дам только ему. Лично, - Валентайн отпустил убийцу и отошёл на шаг назад. Мгновенно лишившись опоры, Авель едва не повалился на пол. Он успел подставить руку и открыл глаза, вглядываясь в темноту. - Ты дважды нарушил мои правила сегодня, - прозвучал из темноты голос, в котором сквозила детская обида,- ты придёшь ко мне завтра, чтобы получить наказание. А может быть, получишь и награду. Валентайн исчез. Он растворился во мраке ночи за пределами залы, которая на долгих два часа стала для Авеля вселенной. Несколько секунд он лежал, не зная, как ему двинуться, но пробудив пламя боли, едва затихшее внутри. Он чувствовал себя тряпичной куклой, разодранной на части бешеным псом. Наконец он собрал волю в кулак и встал. Натянул брюки, оправил одежду. Прикоснулся к лицу перепачканными пальцами – его всё ещё покрывала липкая жидкость. Только что казавшаяся благословенным даром предков, теперь она вызывала в нём отвращение. Он выскользнул из зала через ту же дверь, что и Валентайн, и, скрываясь между шпалерников, пробрался к ограде. Вздрагивая при каждом движении теней на пустынных ночных улицах, он так же, как и пришёл сюда, по крышам, вернулся к особняку Хайн. Здесь он окунул голову в ледяную воду фонтана и долго стоял так, не двигаясь, пока на пороге не показалась долговязая фигура Эрайэ. - Авель? – спросил он. Авель сжал зубы, прокляв врождённую способность талах-ир слышать движения воздуха. - Да, - сказал он глухо и прокашлялся, стараясь совладать с голосом. Торопливо сполоснув в воде руки и отжав волосы, он пошёл к дому. – Господин уже здесь? – он почему-то не решился произнести имя патриция вслух. - Нет. Ты отвратительно выглядишь. Ты плохо себя чувствуешь? - Немного. - Дирена - лекарь. Хочешь, она попробует помочь? - Нет. Я просто устал. - Мы садились ужинать, - сказал Эрайэ, но, не обращая на него внимания, Авель стал быстрым – насколько позволяло его состояние – шагом подниматься наверх. Он свернул направо, в половину прислуги, и скрылся за углом. Эрайэ лишь пожал плечами. Он хотел было догнать убийцу, но в этот момент с кухни запахло жареным, и послышался мелодичный голос Дирки – она звала к столу. - Иду, - сказал эдайн растерянно, последний раз окинул взглядом лестницу и пошёл ужинать. *** - Итак, мы договорились. Антарио пожал протянутую ему патрицием руку и кивнул. Вендер спустился вниз по широкой мраморной лестнице и вышел во двор. Воздух пах ранней весной и молодой травой. Луна светила так ярко, будто знала, что вскоре её свет в Риме не понадобится никому. Взяв у мальчишки-слуги поводья, Вендер оседлал фризского скакуна и выехал на улицу. До дома было недалеко, и он не торопился, желая хоть немного побыть в тишине и одиночестве. На душе, не прекращая, скребли кошки. Ему не нравилось его настоящее, но ещё больше он опасался будущего. Впрочем, время было не то, чтобы сомневаться. Впервые в жизни у него появилась цель. И он не имел права от неё отказываться. Подъезжая к дому, он отдал честь горностаям, не смыкая глаз охранявшим его покой. Затем направил фризского в конюшню, неторопливо привязал и насыпал ему еды – он не желал доверять это дело слугам – и пошёл в дом. На первом этаже царила оживлённая суета – именно то, почему он не торопился домой. С кухни слышался весёлый смех людей, которые казались ему сейчас совершенно лишними. В таком состоянии он мог видеть рядом с собой только двоих – и в одной из них он сейчас был не слишком-то уверен. Вендер подошёл ко входу на кухню и остановился на пороге, не стремясь окунуться в жар и суету. Он пересчитал сидящих по головам и испытал разочарование, но не удивление. Эрайэ заметил его первым, а вслед за его взглядом обернулись и остальные. Девочки первыми вскочили из-за со стола, и раньше, чем Вайнэ последовал за ними, Вендер махнул всем рукой, приказывая сесть. - Я ищу Авеля, - сказал он. – Он не с вами? - Он отказался от ужина. Сразу пошёл наверх. Вендер кивнул. Авель, как и он, не был любителем шумных компаний. Вендер поднялся по лестнице и зашёл в спальню – но, к его удивлению, там было пусто. Он заглянул в купальню, осмотрел библиотеку и гостиную – никого. - Что опять стукнуло в голову этому эдайн? - пробормотал он себе под нос и направился в другую половину этажа. Ключи от комнат прислуги были только у Эрайэ, и хотя дверь каморки, когда-то давно определённой им Авелю, была плотно прикрыта, он легко распахнул её. В комнате было темно, и Вендер сделал вывод, что Авель действительно спит. Оставалось непонятным, почему он не дождался его, и почему устроился не в их спальне, а здесь. Вендер присел на корточки около кровати, вглядываясь в лицо эдайн. На секунду ему показалось, что глаза убийцы приоткрыты, но стоило ему моргнуть, как иллюзия исчезла. Он положил руку на волосы эдайн и осторожно провёл по спутанным прядям – они оказались влажными, хотя дождя на улице не было. Вендер начал подозревать, что посещение Валентайна прошло не совсем гладко. Стоило бы разбудить Авеля и выяснить, каков итог встречи, но лицо его во сне казалось таким нежным, что Вендер мешкал. Он опустил руку на простыню и обнаружил, что она тоже пропиталась влагой. Машинально Вендер поднёс пальцы к лицу. Жидкость была тёмной, она быстро подсыхала и становилась липкой. Вендер выругался. Он встал в полный рост, при этом задев плечом стоявшую на комоде корзину. Корзина упала на пол, со звоном рассыпая по паркету разную металлическую мелочевку. Вендер не обратил на это внимания. Он подхватил Авеля на руки и, стараясь не задеть его свесившейся головой дверной косяк, вынес прочь. Уже в коридоре Вендер увидел, что казавшееся безмятежным лицо осунулось, губы потрескались. Рубашка на животе перепачкана чем-то вязким. Не останавливаясь, Вендер двинулся в другой конец коридора, едва не столкнувшись по дороге с Эрайэ, прибежавшим на шум. - Что произошло? – спросил эдайн. Вендер посмотрел сквозь него бешеными глазами и, оттолкнув его плечом, пошёл дальше. Только когда он достиг спальни и, опустив Авеля на постель, обложил его тело подушками, энтари обернулся. - Почему ему не помогли? - спросил он голосом, похожим на рокотание морских волн у скалистого берега. - Он отказался от помощи, сказал, что устал. Вендер метнулся к эдайн, как хищник бросается в атаку, и схватил того за грудки, так что затрещала ткань рубахи. - Ты что, ослеп? Он же весь в крови. Эрайэ попытался отстранить энтари, но об этом не могло быть и речь – пальцы сжимали его рубашку как стальные тиски. - У тебя три минуты, чтоб привести врача, - рыкнул Хайн и отшвырнул эдайн к стене. - Не надо врача, - раздался из-за спины слабый голос. Не обращая больше внимания на Тилиана, который пытался восстановить дыхание, Вендер рухнул на колени у кровати. - Моё сердце, - прошептал он и попытался поймать в ладони руку Авеля, но едва пальцы его коснулись тонкой кисти, обнаружил, что она тоже сочится кровью, как будто её продырявили гвоздём. Он отпустил руку и, не понимая, что делает, с силой ударил кулаком по комоду, так что щепки полетели в разные стороны, а стоявшая на комоде ваза покачнулась и, упав на пол, раскололась на множество частей. Эрайэ осторожно подошёл на шаг ближе. - Врача или нет? – спросил он, переводя взгляд с одного на другого. - Я сейчас встану, - сказал Авель упорно, - не надо врача. - Не надо врача, - мрачно повторил Вендер. - Принеси бинты и дезинфекцию. Эрайэ кивнул и исчез в коридоре, осторожно притворив за собой дверь. Вендер с силой провёл ладонями по глазам, будто пытаясь вдавить их внутрь черепа. Потом, немного успокоившись, протянул дрожащие руки и принялся расстёгивать рубашку убийцы. - Вендер… – Авель отстранил его руку и попытался поймать взгляд энтари. - Я серьёзно. Ничего не надо. Просто оставь меня. Вендер отбросил его ладонь в сторону и продолжил своё занятие. Справившись с пуговицами, он заставил эдайн сесть – при этом тот скривился от боли – снял с него рубашку и отшвырнул в сторону. Он придирчиво осмотрел обнажённый торс. На нём действительно не было ни царапины. Вошёл Эрайэ с подносом, на котором лежали медикаменты. Он молча поставил его на опустевшую тумбочку и вышел, всё также не говоря ни слова. Вендер протянул руку и принялся расстёгивать ремень брюк убийцы, не обращая внимания на его слабые попытки сопротивляться. Стащив с эдайн сапоги и штаны, он рывком перевернул его на живот. Он уже знал, что его ждёт, но всё равно сжал кулак так, что на ладони выступила кровь. Он слегка повернул Авеля за плечо к себе, заставляя взглянуть ему в глаза. - Это Валентайн? – прорычал он в самое ухо убийцы, и на секунду эдайн увидел того Хайна, которого боялся весь Рим. Ответ был ему не нужен. Он тут же отпустил эдайн и, с силой проведя рукой по столу, смёл всё, что было на нём, на пол. Он хотел крушить. Он хотел уничтожать. И он прекрасно знал, что не имеет на это права. Усилием воли Вендер заставил себя успокоиться и обернулся к любовнику. Тот всё ещё лежал неподвижно на животе, слегка повернув голову на бок. - Позволь мне уйти, - произнес он тихо, не глядя на энтари. Он хотел сказать «господин», но знал, что это вызовет лишь новый приступ ярости. Он впервые видел Вендера таким, но как ни странно, это его отрезвило. Он ждал чего угодно. Ждал и надеялся, что Вендер ничего не заметит. Ждал и боялся, что он заметит, и будут новые мучительные объяснения, а он знал, что не сможет объяснить ничего. Этому Вендеру не нужны были ответы. Он давал их себе за двоих. На секунду Авель подумал, что хотел бы увидеть поединок этих двух… блистательного, как дневное светило, и яростного, как зимняя ночь. Но в ту же секунду он подавил эту мысль и попытался подняться. Сильная рука пригвоздила его к постели. Вендер скинул камзол на пол и, сев рядом, взял в руки губку и мазь. Он развёл в стороны ягодицы больного, затем подхватил его под бёдра и заставил встать на четвереньки. Его руки двигались размерено и плавно, даже там, где кожа была порвана, принося лишь лёгкую боль. Закончив, он приложил к разрывам тампоны и снова уложил эдайн на живот. Потом наклонился к Авелю и коснулся поцелуем выступавшей под кожей лопатки. - Прости меня, - сказал он совсем другим голосом, в мгновение ока превращаясь в того Вендера, которого знал эдайн. Авель не ответил, и Вендер продолжил сам. - Прости, что послал тебя туда. Прости, что не защитил. Прости, что не убью его, как обещал. Авель вздрогнул – Вендер будто бы угадал его мысли. Все до одной. - Я не злюсь, - сказал он. - Я не смею злиться на тебя. Я просто не хочу говорить сейчас. Вендер кивнул. Он знал, что Авель почувствует его жест. Он знал, что не может сейчас сказать ничего больше, потому что никакими словами не оправдать обманутого доверия. *** Спасительный стук в дверь прервал затянувшееся молчание. Вендер торопливо укрыл Авеля шелковым покрывалом и сказал: - Войдите. На пороге снова возник Эрайэ. В руках он держал уже другой поднос – с графином и двумя пустыми стаканами. - Успокоительное, - сказал он, - Дирена сделала. Не знаю, кому из вас оно нужнее. Он заменил поднос, Авель тут же сам наполнил один стакан и, поморщившись, осушил до дна. - Спасибо, - сказал он. Вендер от своей порции отказался. - Эрайэ, - остановил он эдайн, собравшегося уходить. Убийца сел и, обвязав покрывало на манер тоги, спустил ноги с постели, - если не трудно, помоги мне добраться до комнаты. - Прекрати, - оборвал его Вендер и встал сам, - ты останешься здесь. Если так хочешь, уйду я. Не дожидаясь ответа, он вышел из спальни, оставив за собой только холод зимнего ветра. *** Около часа спустя Эрайэ, взявшийся сделать вечерний обход вместо убийцы, обнаружил патриция в библиотеке. Он мерил широкими шагами комнату из конца в конец. На письменном столе красовалась пустая бутылка коньяка и ещё одна ополовиненная – сухого вина. Останавливаться энтари явно не собирался. Под ногами эдайн хрустнули осколки стеклянного бокала, и энтари обернулся. - Ты был у него? - спросил он сразу же. Эрайэ кивнул. - Авель спит,- сказал он, - выпил столько успокоительного, что свалило бы и лошадь. А тебе, похоже, всё нипочём. Вендер потёр глаза и упал в кресло перед столом. - Не говори никому, что ты видел. Эрайэ кивнул. - Боюсь только, тебя и так слышал весь дом. - Это не важно. Эрайэ поднял бровь. Вендер уронил руки на ладони и, не поднимая лица, спросил: - Ты же всё понял, да? Эрайэ сжал губы. Потом ответил. - Как только он вошёл. Но он отказался от помощи. Клянусь. - Конечно. Как иначе? - Это сделал ты? – спросил Эрайэ, но ответом ему послужил только грохот дубового стола, который, перевернувшись, упал на ребро. Вендер вскочил на ноги и поднял эдайн в воздух как пушинку. - Я бы убил того, кто это сделал, - прорычал он в побледневшее лицо. Потом пальцы его медленно разжались. Коснувшись ногами пола, Эрайэ потёр саднящее горло. - Тогда ему нужна помощь медика. Хотя бы Дирены. Вендер отступил и прислонился плечом к книжной полке. На лице его отразилась боль, как будто это он разорванный лежал в одиночестве в тёмной комнате. - Мне плевать, что вы подумаете обо мне. Если хотите, думайте, что это сделал я. Тем больше страха будет в вас при звуке имени Хайн. Но он… - Вендер медленно повернул лицо к Эрайэ, - он кажется сильным. Такие, как ты, думают, что он обязан быть сильным, только потому, что его вырастили для убийства. А он чувствует тоньше любого из вас. Даже годы пыток не стёрли в нём эту способность. Когда такие, как ты и Ларэ, смотрят на него, будто на выродка, вы не видите, как темнеют его глаза. Я – вижу. Вы причинили ему не меньше боли, чем энтари. Потому что от энтари он не ждал ничего, кроме боли. А эдайн убили в нём надежду. Он никогда не признается в том, как он боится, но он боится. Боится этих взглядов. Боится ваших слов. Он может не двигаясь терпеть, как плеть опускается на его плечи. Иногда мне кажется, что он уже даже не испытывает стыда. Мы для него не люди, так же, как эдайн не люди для многих из нас. Но если рядом эдайн – другое дело. Он верит, что вы лучше, чем вы есть. Он всё ещё верит в какие-то выдуманные честь и добро, которые внушали ему, чтобы держать в узде. Это было жестоко, Тилиан, учить солдат добру. Ваша глупая мораль заставляет его ненавидеть себя, потому что он не соответствует несуществующим критериям несуществующего мира. А больше всего он боится, что те, в кого он верит, узнают, что он не соответствует этим критериям. Но нет критериев, которые могут пережить камеру пыток в доме патрициев Вечного Рима. Нет воли, которую нельзя сломать. Не важно, какой ты расы.... в моих руках энтари пели на тот же мотив, что дикари. Нет позора в том, что твоё тело не из железа, когда за плеть берётся Тавио Валентайн. Он наконец замолчал и увидел, как капли пота струятся по лицу Эрайэ. - Я знаю, - глухо сказал эдайн. - Вот видишь, - Вендер усмехнулся. - Ты знаешь. Все мы знаем. Не знает только он. Поэтому я прошу тебя… Никто, даже он сам, не должен знать, что ты понял, что с ним произошло. Эрайэ кивнул и провёл рукой по лбу. Он хотел было уйти – пьяный патриций действовал на него угнетающе. Он заставлял думать о том, о чём Эрайэ хотел бы забыть навсегда. И всё же на полпути он остановился. - Мне продолжать портрет? – спросил он. Вендер недоумённо посмотрел на него. - Конечно. Я не отменял приказ. Эрайэ печально усмехнулся. - Ты знаешь, что любишь его? Вендер поднял брови. - Конечно, знаю. - У вас нет шансов в том мире, в котором мы живём. Вендер стиснул кулак. - Я знаю. - Вы могли бы уехать. Неужели ты так любишь Рим? - Помнишь, Эрайэ, я говорил тебе: дальше края света не убежишь. - Это только принцип. - Нет, - энтари грустно покачал головой, - это опыт. Нам не будет счастья ни в одном из существующих миров. Поэтому я создам для нас свой мир. Пусть он будет не больше моего поместья, но в нём никто не посмеет причинить моему любимому боль. Никто… - он привалился спиной к стене, - видишь… я соврал. Я взял на себя так много… а не смог уберечь его одного. Я бы порвал Валентайна в клочья…. Но я не могу. В моих руках есть сила. В моей душе горит руна Хайн. Мой меч наточен, а плеть, как всегда, у бедра. Но... это всё пустое. Потому что я. Не могу. Убить. Валентайна. Эрайэ грустно усмехнулся. - Добро пожаловать в мой мир. Вендер поднял на него глаза и покачал головой, но ничего не сказал. Эрайэ подошёл к окну и опустился в кресло для гостей. Он сидел, уперев локти в колени и сцепив пальцы у самого лица. - Я не буду рассказывать тебе душещипательные истории, патриций. Сейчас они вряд ли достигнут цели. Но я полагаю, что должен сказать тебе одну вещь. Утром ты сказал мне, что не заключишь союз с эдайн, пока во главе их стоит намэ Ларэ. - Сейчас я меньше всего хочу думать о Савене. - Постой, я договорю. – Эрайэ глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, потом сказал, спокойно и тихо, - когда-то давно я был намэ талах-ир. Не знаю, что это может нам дать. Я думал об этом целый день. Верховным намэ всегда был Ларэ. Дайнэ – занял его место в совете во время войны. Я просто подумал, что тебе стоит это знать. Я тоже не хочу, что бы Корону Севера возродили такие, как Дайнэ. Но я пока не вижу другого пути. Вендер устало потёр глаза. - Я понял твою проблему, но я не могу помочь. У нас с тобой разные пути. Я буду драться, даже если в моей колоде только мой клинок. Ты ждёшь, что появятся те, кто поддержит тебя и последует за тобой. Этого не будет, пока ты не решишься повести за собой сам. Эрайэ кивнул. - Я буду думать. А ты иди спать. За окном уже светает. - Я пойду к Авелю. Не хочу, чтобы он проснулся в одиночестве. *** Валентайн вошёл в приёмную залу и, поигрывая кнутом, опустился в своё любимое кресло. - Ну, - он щёлкнул пальцами. Дверь открылась, и на пороге появилась маленькая фигурка, стоящая на коленях. С ног до головы она была закутана в полупрозрачное покрывало. Не поднимаясь с колен, она засеменила к центру комнаты, и, оказавшись напротив Тавио, упала лбом ему в ноги. Влентайн снова щёлкнул пальцами. Поминутно кланяясь, тень заговорила. Валентайн слушал молча и внимательно. Когда тень закончила, он опустил к полу руку, унизанную перстнями. Пальцы его сжимали плеть. Тень приникла губами к кончику плети. - Я устал, - пожаловался Валентайн и свободной рукой потёр висок, – возвращайся к Хайну. Я поиграю с тобой в следующий раз.