Вечный Рим

Шёл дождь. Капли мерно падали на деревянные подоконники и, собираясь в небольшие лужицы, стекали вниз узкими струйками. Вендер вошёл в спальню и, не глядя, скинул с плеч порфиру. Он ненавидел этот алый цвет всё сильнее с каждым днём. Взял лучину и собирался зажечь свечи, но раньше вспышка молнии осветила комнату, и энтари замер, заметив в ярком всполохе человеческий силуэт за бархатными шторами. Рука императора потянулась к ремню и с неудовольствием оттолкнула церемониальный меч, бесполезный в бою. Просто сжав кулак, он подошёл к окну и резко отодвинул тяжёлую ткань в сторону. Окно было открыто. Вода заливала мраморный пол. Новый всполох озарил комнату, обдавая мёртвенным светом бледное неподвижное лицо. - Авель… - выдохнул он с облегчением и потянул эдайн на себя, заставляя уйти из-под ледяных струй. Тот выскользнул из рук, но никуда не делся, будто стараясь оказаться рядом - и чего-то боясь. - Я так рад тебя видеть. Но почему ты здесь? Что-то случилось? Эдайн молчал, и Вендер не сразу понял, что тот протягивает ему навстречу руки. Вендер перехватил тонкие запястья, поднёс их к губам, целуя чуткие пальцы, и ощутил на языке солёный привкус. Он чуть отстранился, вглядываясь в ладони. Ещё один всполох молнии озарил комнату, и он увидел красные разводы на белой коже. - Чья? – прошептал он, пытаясь в темноте поймать взгляд убийцы. Тот стоял, не двигаясь, и молчал. Вендер снова приник губами к ладоням, слизывая уже остывшие капли. Нет, эта кровь не принадлежала эдайн. Она была слишком старой и давно бы высохла, если бы не дождь. - Вендер, - прошептал Сайэрэ, видя, что энтари никуда не девается и не отвергает его. Ему было плевать на кровь. Плевать на то, почему, откуда и зачем он пришёл сюда. Убийца покачнулся, почти падая на грудь Хайна, и горячие руки тут же подхватили его. - Ты весь промок, - прошептал энтари, - идём. Кажется, император подхватил его на руки, потому что мир вдруг покачнулся, и Авель почувствовал, что кокон тепла окружает его со всех сторон. *** В купальне было тепло. Магические шары освещали стены и колонны, облицованные зелёным мрамором. Вендер опустил свою ношу на скамью и принялся избавлять от промокшей насквозь одежды. К его удивлению, под незнакомым тёмно-синим плащом вместо привычного шёлкового одеяния обнаружился поношенный камзол коричневого цвета и льняная рубашка с порванным воротом. Вендер торопливо расправлялся с застёжками. Пальцы скользили по влажным крючкам. Наконец незнакомое тряпьё оказалось отброшено в сторону, и он нетерпеливо прижал к груди обнажённое тело, согревая ладонями влажную спину. *** Авель постепенно выплывал из тумана. Он обнаружил, что щека его прижата к колючей металлической застёжке, и отстранился, недовольно поморщившись. - Извини, - сильные руки тут же отпустили его, и убийца едва не потерял равновесие от неожиданности. Он торопливо подставил руку и замер, наблюдая, как Хайн избавляется от лишней одежды. Оставшись в одних штанах, энтари присел на край скамьи и снова притянул к себе эдайн. Тот послушно прижался к его груди и зажмурился, погружаясь в тепло. - Чья это кровь? – Авель вздрогнул. Он успел почти позабыть о том, что привело его во дворец. - Не твоя? Авель расслабленно вздохнул. - Нет, не моя. - С тобой всё в порядке? - Вендер, - он крепче прижался к сильной груди, - погоди немного. Я сейчас всё расскажу. Просто… побудь чуточку со мной. Вендер молча опустил руку на плечо Сайэрэ и погладил. Нос его уткнулся в белоснежные волосы, промокшие насквозь. От Авеля исходил непривычный запах жжёного сахара и переспелых бананов, который вызвал у Хайна молниеносный приступ отвращения. Он хотел ощутить знакомый аромат лимона и пачули, все остальные запахи были ему ненавистны. - Ты был в доме энтари, - сказал он тихо. Авель вздохнул и крепче вжался в его грудь. - Нас здесь могут услышать? – спросил он. Вендер покачал головой. - Тогда, как ты, наверно, понял, я был в доме Валентайн. И я убил Вертрона Валентайна. Авель замолчал, ожидая реакции, но её не последовало. Вендер продолжал мерно гладить его плечо, дожидаясь продолжения. - Не спрашивай, почему я так решил, - сказал он, - но я уверен, Вертрон хотел уничтожить нас. - Продолжай, - мягко подогнал его Вендер, когда эдайн опять замолчал. - Я знаю этот дом как родной. Он и был родным мне когда-то. Хотя я редко покидал спальню Валентайна, но я много раз изучал расположение комнат - в надежде однажды сбежать. Я знаю все двери и все замки. Так что проникнуть туда было легко. Следовало ожидать, что атмосфера подействует на меня… угнетающе. Так что мне просто нужно немного успокоиться. - Это всё? – спросил Вендер. - Поэтому ты так расклеился? Авель покачал головой. - Я вошёл через кухню. Там не было никого, кроме повара. Мне удалось отключить его раньше, чем он смог меня заметить. Потом сеть коридоров… Знакомые лестницы… Я поднялся на второй этаж. На несколько секунд замер у спальни Тавио… Такое странное чувство. Боль, ностальгия, желание… всё вместе. А затем пошёл дальше и отыскал покои Вертрона. Вот здесь мне не повезло. Вертрон был не один. Он совсем не похож на Тавио… Был. У него чёрные вьющиеся волосы и сильное лицо. Он развлекался со служанкой. Авель замолчал. Вендер стиснул плечо и провёл другой ладонью по виску убийцы. - С эдайн… - сказал Сайэрэ холодно, - свобода, рабство… какая разница, если нечего есть. Наверное, так, да? - Каждый делает свой выбор. Авель вздохнул, успокаиваясь. - Дело, в сущности, не в этом. Она сидела между его широко разведённых ног и ласкала его ртом. Её серые крылья накрывали колени энтари. Талах-ар. Одна из касты, которая правила нами. Не так молода, чтобы не помнить Корону. Одна из тех, кто мог бы учить. Одна из тех, кого так не хватает моим ученикам. Авель облизнул губы. - Я замер. Потерял несколько секунд, и она успела повернуться. Я отбросил её в сторону и, не доставая саркара, одним движением вырвал сердце этого энтари. Авель поднял руки к глазам. - Кости поддались так легко. Руки покрыла липкая дрянь. Я обернулся к талах-ар. Она сидела на полу и вжималась спиной в стену. Она боялась. Для неё я был врагом и убийцей, а он… А кем был он? Господином? Благодетелем? Как бы то ни было… - Сайэрэ поднял взгляд на Хайна, - Вендер, она была эдайн. Никогда в жизни я не убивал эдайн. И надеялся, что уже никогда не убью. - Ты сделал это? Авель медленно покачал головой. - Не смог. Вендер молчал, прижимая к себе мокрые плечи. - Ты должен был рассказать мне, - произнёс Хайн медленно. Авель отвернулся. - Мы уже говорили об этом, - ответил убийца тихо. - Ты же понимаешь, что теперь тебя обвинят в двух убийствах? Авель дёрнулся. - Я не думал, что он будет не один. Не думал, что там будет эдайн! - Ладно, - сказал Хайн, притягивая к себе голову любимого, - надеюсь, ты не ошибся. Авель прислонился руками к груди энтари и опустил на неё лоб. - Всё это отвратительно, - сказал он, - свободная талах-ар… многие из них просто не верят, что у нас есть спасение. Что совет сможет что-то восстановить. А может, дело не в этом, а, Вендер? Может, так просто выгоднее? Ведь талах-ар всегда знают, что правильно. И если она выбрала рабство, то, возможно, и нам стоило? – он замолчал и только через несколько минут продолжил, - эти мысли… всё время крутятся в голове. Если бы раньше у меня было столько мыслей, я не выдержал бы плена. Теперь я всё время думаю, что лучше. Думаю, кому смогу помочь, а кому нет. Что изменилось? - Ты стал свободным. Авель зажмурился. - Я не хочу. Вендер осторожно провёл ладонью по слипшимся прядям. - Хочешь, - сказал он тихо, - просто иногда тяжело, когда все почему-то ждут твоих решений. А тебе нечего сказать. Но за эти три года ты сделал то, что под силу не каждому. И не страшно, что иногда ты сомневаешься в себе. Главное, что они в тебе уверены. Авель помотал головой. - Вот это самое страшное. Я хотел помочь эдайн. Но не решать за них. Мне не нравится такая свобода, свобода убивать своих сестёр и братьев - или оставлять их рабами. Я хочу перестать думать. Хотя бы ненадолго. Пока за окнами дождь. Это так трудно, думать во время дождя, когда кажется, что весь мир сошёл с ума, – он поднял лицо, заглядывая в глаза энтари, - ты дал мне это. Хоть я и не просил. Ты можешь забрать назад? Забрать эти мысли, эту боль… эту свободу, если иначе нельзя? Хотя бы до утра… пока не кончится дождь. Вендер смотрел на него, не выпуская из рук. - Могу, - сказал он тихо, - если ты понимаешь, о чём просишь. Авель долго смотрел на него. Потом опустил глаза на бедро энтари. - Куда делся твой кнут? – спросил он. - Он тебе нужен? Авель всё ещё смотрел куда-то вбок. - Ты знаешь, что мне нужно, - сказал он, - ты всё понял. Вендер притянул его к себе и поцеловал в макушку. - Я поднимусь в спальню на минуту. Ты подождёшь? - Не сбегу, - он усмехнулся, но как-то совсем уныло. - Если сбежишь… Я приду к тебе завтра. И никогда не вспомню, о чём ты просил. Я просто буду знать, что ты хочешь быть свободным. Авель кивнул. Вендер ещё раз поцеловал его в лоб и встал. Выйдя из купальни, он прошёл по короткому коридору и вошёл в спальню. Выглянул за дверь. - Антарио ко мне, срочно, - бросил он, и пока стража исполняла приказ, подошёл к одной из стен, задрапированных шёлком. Он едва успел отодвинуть портьеру и бросить беглый взгляд на стенд, хранивший его коллекцию плетей и кнутов, когда дверь открылась, и портьеру пришлось спешно задёрнуть обратно. - Вы звали, император? – командор чинно поклонился и закрыл за собой дверь. - Да. У Вертрона Валентайна была служанка, эдайн. Не молода, но, по-видимому, довольно красива. Найди её. - Вы хотите с ней поговорить? - Возможно. Но если она не сможет говорить – это меня тоже устроит. - Понял, - Антарио развернулся и вышел. Вендер снова отдёрнул штору. Мысль о том, кто его ждёт, заставляла принимать решение быстрее, не позволяя сосредоточиться на сладостном выборе. Кнуты он отсёк сразу же. Слишком давно не держал в руках и слишком ценил нежный сафьян, который ожидал встречи с ним. Так же не стоило рассматривать и пару приспособлений с металлическими шариками на кожаных хвостах и воловьими костяшками, вплетёнными в кожаные ремни. Он выбрал девятихвостку с множеством узелков на хвостах и ещё одну, четырёххвостую плеть с длинными ремнями из воловьих жил. Подумав, пристегнул к поясу свой любимый кнут – лишь для того, чтобы не обмануть ожиданий. Верёвку найти оказалось труднее, и Вендер вскоре бросил эту затею. Пристегнув к ремню выбранные атрибуты, он вышел в коридор. *** Авель лежал на скамье на боку, подложив руки под щёку, и не двигался. Пар от бассейна постепенно застилал помещение. - Жарко? – спросил Вендер, усаживаясь на корточки рядом с Сайэрэ. Тот покачал головой. - Тепло. - Хорошо. Император погладил эдайн по щеке. Подошёл к вороху пропитавшейся влагой одежды и первым делом извлёк из него атар-эйн. Метал остался холодным, несмотря на жару. Едва пальцы коснулись диска, Вендер почувствовал, как захлёстывает его волна отчаяния, будто всю свою жизнь он шёл из тьмы во тьму. Вендер надел амулет на шею. Выкопал из того же вороха ремень эдайн и подошёл вплотную к любимому. Снова опустившись на корточки, потянул на себя его руки и заставил сесть. Тот сидел, ссутулившись, взгляд его был усталым и равнодушным. Вендер по очереди поцеловал тонкие запястья. - Ты сможешь вырваться, если я свяжу тебя ремнём? Авель пожал плечами. - Наверно. - А будешь? Авель устало покачал головой. Вендер медленно и аккуратно стал стягивать ремень на протянутых запястьях. Затем, держа в руках связанные кисти, потянулся и коснулся губами уголка губ эдайн. - Я тебя люблю, - сказал он. К пульсациям отчаяния, исходившими от медальона, прибавился глубокий протяжный аккорд. Вендер потянул Авеля за руки, укладывая на живот, и закрепил ремень за боковую спинку скамьи. Взял в руки рассыпавшиеся по плечам волосы и аккуратно убрал в сторону, освобождая для прикосновений гладкую бледную спину. Теперь, когда кожу не портили уродливые шрамы, она казалась необычайно тонкой и ранимой. Вендер потянулся и взял с одной из полочек у стены флакончик с маслом лаванды. Вылил на ладонь и, коснувшись шеи эдайн, стал медленно смазывать кожу, массируя расслабленное тело. Убийца казался непривычно безвольным. Его мышцы не были напряжены как когда-то, но он и не встречал ласки с той отчаянной отдачей, которая окрашивала их последние ночи. Руки энтари прошлись по пояснице и легли на подтянутые ягодицы. Вендер сжал в руках мягкую подушечку, тут же убрал пальцы и не сильно шлёпнул, вырывая из горла эдайн неожиданный всхлип. Пальцы проникли в ложбинку между полушарий и приласкали упругое колечко, а затем тонкую кожу около яичек. - Раздвинь ноги, - сказал он и почувствовал, как стыд окрашивает красным гамму чувств любовника. Вендер склонился к нему и поцеловал основание шеи. Нашёл выпирающий позвоночек и обвёл языком. «Я тебя люблю, - повторил он мысленно. - Ты только мой. Всё, что мы делаем, будет принадлежать только нам. И я буду любить тебя, чтобы ты ни сделал, моё сердце. Ты будешь слушаться меня?» Кивок. «Раздвинь ноги. Я хочу тебя поласкать». Авель покорно развёл бёдра в стороны, и рука энтари тут же скользнула по его яичкам, поглаживая и щекоча. Вендер осторожно поиграл набухающими в его руках шариками, скользнул дальше вниз, избегая прикасаться к поднимающейся плоти. Желание продолжить ласку было почти невыносимым, но он заставил себя оторваться и взял в руки плеть. «Ты знаешь, почему я это делаю?» - спросил он. - Нет, - тихо и устало. «Ты солгал мне и пошёл к Валентайну без меня. Что мне делать с этим?» - Накажи меня, - глаза эдайн закрылись. - Десять ударов за ложь. Считай. Рука энтари легла на блестящую поясницу и нежно огладила основание бёдер. Другая уже достала орудие наказания. Он сделал широкий замах и несильно ударил по ягодице, заставляя тело эдайн вздрогнуть. - Один, - прошептал он. Второй удар был таким же лёгким, почти невесомым. - Два, - чуточку громче. Восемь ударов один за другим. А тоска всё так же плещется в груди. - Восемь… Хозяин. Сильнее. Вендер ускорил движения, оставляя на ягодице розоватый след. И ещё один, последний удар. - Это всё, за что я должен тебя наказать? - Нет. - Говори. - Я сомневался в тебе. Я остановился у двери Тавио и думал. Думал о нём. - Ты не должен думать. - Я знаю. - Ещё десять ударов? - Мало. - Двадцать. И я возьму другую плеть. - Да, Хозяин. Вендер отстегнул девятихвостку и легко взмахнул в воздухе, привыкая к новой рукояти. Затем ударил по спине – чуть быстрее, с отмашкой, заставляя узелки скользнуть по тонкой коже. Кровавый след протянулся вслед за ударом, и он резко наклонился, зализывая рану. Ни одного шрама он не хотел видеть на этой прекрасной коже. Ни одной царапины. Он ударил ещё раз, проскальзывая чуть выше и больше не задевая повреждённое место. Отсутствие практики сказывалось, он чувствовал, что не может сделать всего, что хотел бы. Но в то же время каждый удар пробегал дрожью по его собственному телу, и он с упоением смотрел, как расцветают на белой коже переплетения розовых лучей. И постепенно, очень медленно, отступала тянущая тоска, будто Авель отсчитывал не удары плети, а свои шаги обратно - от края пропасти к свету. - Двадцать, - прозвучало в тишине, разрываемой лишь свистом кожи в воздухе. - Ты не убил эдайн. Ты был слаб. - Я не смог её спасти, – он помолчал, - и да, я не убил её. Я не спас ни её, ни себя. - Как мы накажем твою слабость? Авель помолчал. - Я хочу кнутом, - произнёс он медленно, - ещё двадцать. Вендер наклонился и погладил белёсый затылок. - Нет, - сказал он, почти касаясь губами изящного уха. - Я хочу. Он намотал влажные волосы на запястье и потянул на себя, заставляя Авеля заглянуть себе в глаза. - Здесь важно только то, что хочу я. В глазах эдайн пробежала искра, и Вендер почувствовал всплеск ярости. - Простите… Хозяин, - громче, чем следовало. - Ты, кажется, не веришь, что я смогу причинить тебе боль? Авель не ответил. Самолюбие энтари неприятно кольнуло. Он отпустил голову любовника, подошёл к бассейну и, зачерпнув горячей воды небольшим ковшом, вылил всё его содержимое на и без того горящую спину. Авель резко выдохнул, Вендер видел, как расширились от боли его зрачки. Однако с места так и не двинулся, ожидая продолжения. Вендер подошёл со спины, замахнулся крест-накрест, разминая запястье, и, быстро разгоняя плеть, нанёс череду ударов по подставленным ягодицам. Авель тихо ахнул. Вендер опустил руку на розовые полосы и скользнул в ложбинку, дразня любовника. Затем резко отстранился. - Встань на четвереньки, - приказал он, и, когда эдайн неловко подобрал колени под себя, ещё раз ласковыми касаниями прошёлся по открытому анусу. – Двадцать, - сказал он, - начинай. Он всё ещё сдерживал силу, но теперь плеть двигалась быстрее, скользя на грани того, чтобы порвать тонкую кожу. Дважды она оставляла тонкий красный след, прежде чем Вендер услышал слово «двадцать». Он по-прежнему чувствовал, как гулко ныло сердце любовника, но безысходность постепенно отступала. - Ещё, - услышал он, и рука его легла на рукоять кнута. Похоже, Авель был прав. Заставить его испытать настоящую боль этими игрушками он не мог. Пальцы последний раз скользнули по раскрытому телу и нырнули в промежность. Оставался ещё один вариант, но унизить он опасался куда больше, чем причинить физический вред. Он убрал руку и, обойдя жертву спереди, за подбородок мягко приподнял лицо Авеля к себе и коснулся его губ нежным поцелуем. Заглянул в потемневшие глаза и отошёл. - Тридцать. Вендер отстегнул от пояса кнут. Рукоять легла в ладонь, как влитая. Он не стал пробовать, как ходит оружие, зная, что именно этого и ждёт эдайн. Ударил сразу и резко, не только скользя по ягодицам, но и захлёстывая живот. Кнут оставил багровый след, но кожу так и не порвал. Вендер щёлкнул о пол - и ещё раз, без задержки, по бёдрам партнёра. Авель понял, что сбивается со счёта. Удары следовали неровно, то лишь слегка лаская, то попадая на пол, то причиняя жгучую боль. Кожа сцеплялась с кожей там, где на бёдрах и спине остались капельки воды, и он был уверен, что наутро всё тело окажется покрыто рваными ранами. Но это не имело значения. Боль тела наконец начинала перебивать боль, пульсировавшую глубоко внутри. Мысли и воспоминания гасли, сменяясь ожиданием и предугадыванием: что будет сейчас, удар или щелчок? Ласка или боль? - Тридцать, - слово перешло в протяжный стон. - Вообще-то, уже пятьдесят, - Вендер вытер пот со лба и остановился. Мыслей не было. Авель лежал на скамье, утопая в облаках густого пара, обжигающих исполосованную спину. Энтари медленно провёл пальцами от поясницы к шее, причиняя новую боль. Рука его окончила путь где-то в волосах эдайн, помассировала затылок, и убийца издал нечто среднее между стоном и мурлыканьем. Руки внезапно оказались на свободе, и энтари потянул его вверх, прижимая к груди. Авель бессильно уронил лоб ему на плечо. - Спасибо, - прошептал он. Вендер не ответил. Он вплёл пальцы в пропитавшиеся потом и паром волосы и плотнее прижал его голову к себе. Убийца чувствовал, что энтари вспотел. Капельки пота, ползущие по коже, ещё сильнее разжигали жар там, где недавно касался тела кнут. К животу, чуть выше его собственной напряжённой плоти, прижимался член императора. Авель осторожно потёрся о тело возлюбленного. - Ты устал? – спросил убийца. - Я? Не особо, - энтари усмехнулся, - хочешь повторить? Авель покачал головой и заглянул в глаза Вендера. - Скорее, продолжить. Вендер легко скользнул губами по его лбу и, просунув одну руку между их телами, сжал вместе оба члена. - Поможешь? – прошептал он, касаясь губами уха убийцы, и тут же, пользуясь случаем, проникая языком внутрь - и опять исчезая. Авель издал нечто вроде недовольного рычания. Не обращая на это внимания, Вендер медленно двинул руку, и член убийцы тут же толкнулся в его ладонь, скользя стволом по его собственному. Авель сцепил руки за спиной Хайна, стараясь не упасть, и, всё ещё прижимаясь к его груди, продолжил двигаться навстречу ласкающей его руке. - Вендер? – прошептал он и, не получив ответа, добавил: - Можно? - Как ты скажешь, сердце моё, – мягкие губы коснулись его виска. - Давай… - он обнаружил, что на последнем, резком движении пальцев энтари, слова превращаются в стоны, и липкая жидкость выплеснулась между их телами. С минуту они стояли так, не двигаясь, покрытые потом и спермой, и не находя сил что-то сделать. Потом Вендер, не говоря ни слова, потянул Авеля вбок, и оба рухнули в бассейн – причём эдайн издал жуткий нечленораздельный крик. - Больно же! – заявил он, выныривая и цепляясь за плечи энтари. Тот притянул его к себе и ещё раз поцеловал.