Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Куро шёл впереди, но не так быстро, чтобы поспевающий мальчишка мог отстать от него. Лишь иногда гулю приходилось останавливаться и помогать незнакомцу. Ноги у него были босые и грязные, а одежда на два размера больше. Штаны спадали, а футболка висела, словно мешок. Куро делал вид, будто его не волнует вид нового знакомого, однако, внутри зародился вопрос: «Откуда он?». На них постоянно пялились, и это раздражало белоснежного упыря. Ему хотелось использовать Кагуне, чтобы прогнать всех, кто смотрит в их сторону. Но почему-то он до сих пор этого не сделал. Может, это реакция мальчишки на такое большое внимание к своей скромной персоне? Он стыдливо прятал глаза и еле заметно краснел. Кажется, даже его шаг становился быстрее. Повезло, что дом Куро находился сразу же за старой лавкой рамена. Добравшись, наконец-то, до старого двухэтажного дома, Куро первым делом проверил нет ли рядом соседки, пожилой женщины, которая в последнее время уж очень подозрительно на него смотрит. К счастью, её не было поблизости, и гуль смело повел замёрзшего мальчика к себе в квартиру. Внутри было темно, пусто и непривычно холодно. Куро здесь не появлялся довольно долго и, наверное, отопление и свет уже вырубили. Вздохнув, юноша кивнул брюнету, и они прошли вглубь квартиры. Оставив мальчишку в комнате, Куро пошел на кухню и, найдя свечки и завалявшийся пакет с человечиной в холодильнике, вернулся обратно. Новый знакомый робко обходил каждый сантиметр комнаты и, в конечном итоге, со стоном провалился в глубоком старом кресле. Усмехнувшись, Куро почти бесшумно подошёл к столику и поставил две свечки. Пока он зажигал свечи, брюнет неотрывно наблюдал за ним. Закончив со свечами, гуль положил пакет на столик и уселся на стуле. Брюнет мрачно обвел взглядом пакет, спросив: — Что это? Куро без стеснения ответил: — Человечина. Реакция у мальчика была необычной и странной. Он побледнел и широко распахнул серые глаза. Казалось, его мутит от одной только мысли, что ему придётся есть человека. И ведь вроде гуль, но в то же время и человек. Прищурившись, Куро смягчился и спросил: — Как тебя зовут? Мальчик вздрогнул и, отвернувшись от пакета, ответил: — Канеки. Кен Канеки. А ты? И вопрос прозвучал весьма скромно. Хмыкнув, гуль сказал: — Я Куро. Расскажешь, почему от тебя пахнет и гулем, и человеком? Я таких раньше не встречал. Канеки поник и замолк. Видимо, он не хотел об этом говорить, но Куро нужно было знать. Иначе он может наткнуться на массу неприятностей. Даже страшно подумать, откуда такое чудо пришло на улицы двадцатого района. В молчании они провели несколько долгих минут, после чего Куро, склонив голову, спросил: — Почему ты не хочешь есть человечину? Или ты не можешь её есть? — Я не монстр… — Прозвучал тихий ответ, тем самым немного обескуражил юношу. Не монстр, значит… От былой доброты Куро ни осталось и следа. Он сощурил глаза и холодно произнес: — Монстром себя называешь? Серьёзно?! Канеки сжался и задрожал. Не думал он, что такая реакция последует после его слов, но ничего не мог поделать. После всего пережитого, ему внушили только одну вещь, и отделаться от неё он не может. В том месте его заставляли есть грязные окровавленные куски тёплой плоти. Его действительно начинает тошнить от вида сырого мяса. Собравшись с духом, мальчик пылко произнес: — Восемь лет меня называли монстром. Восемь лет, каждый день! Они приходили и заставляли меня есть сырое мясо! Я был голоден и просто слушался их. Иначе мне бы причинили боль. Я не хотел этого. Не хотел… Плечи мелко задрожали, перед глазами стали мелькать страшные картины восьмилетней муки, во рту ощущался вкус сырой человечины. Канеки зажал рот и почувствовал, как по щекам текут слёзы. Ему не хотелось показывать свою слабость, но переживания и нервное напряжение сделали свое дело. Мальчик беззвучно плакал, зажимая себе рот худой ладошкой. Куро был и ошеломлён подобной тирадой и неприятно удивлён. У него были догадки, почему Канеки пахнет так странно, но он не знал, что худшее опасение станет реальностью. Однако, сейчас его волновал тот факт, что он заставил парня плакать и вспоминать все восемь лет мучений. В какой-то мере он понимал его и представлял какого это, уйти из адской пытки, а потом жить с этими воспоминаниями и видеть их в кошмарах. Почесав затылок, гуль встал и, подойдя к Канеки, осторожно притронулся к взлохмаченным чёрным волосам. Мальчик вздрогнул, но не отшатнулся, что порадовало Куро. Волосы Канеки были мягкими, хоть и немного спутанными. Улыбнувшись уголком губ, упырь извиняюще произнёс: — Прости, я не должен был грубить. Канеки вроде и прекратил плакать, но поднимать головы не собирался. Сейчас парнишка наслаждался приятными прикосновениями Куро к своим волосам. Тот их немного лохматил, расчёсывал и просто поглаживал. И сам того не понимая, но Канеки краснел и прятал лицо в коленках. Белоснежный гуль сам увлекся этим нехитрым делом, в конце концов, усевшись на подлокотник, притянул к себе Канеки, всё так же поглаживая по голове. Наверное, его голос показался слишком безразличным, но Куро понимал, что вкладывает в него слишком много успокаивающих нот: — Прекращай плакать и успокаивайся. То, что было, уже в прошлом. А сейчас тебе нужно поесть. Кен вздрогнул и попытался отстраниться от ласкающей его руки, но ничего не получилось. Усталость и голод были настолько сильны, что сдвинуться не было никаких сил. Внезапно в дверь постучали, и женский голос приглушенно донёсся из-за двери: — Куро-кун, ты дома? Гуль прищурился и напрягся, но потом с лёгкостью соскочил с подлокотника и сделал странное движение, по мнению Канеки. Он хрустнул пальцами, а потом, повернувшись к брюнету, сказал: — Будешь и дальше отказываться от мяса, буду кормить тебя, как птицы кормят птенцов. И пошёл открывать дверь. Канеки немного ошарашенно смотрел ему в след и не мог понять, шутил ли его новый знакомый или же говорил серьезно. Однако, ему была приятна эта странная своеобразная забота. Тем более, что они оба незнакомые друг другу люди. Так зачем он ему помогает? Куро тем временем уже подошёл к двери и приоткрыл её. На пороге стояла та самая пожилая дама, что с каждым днем пристально смотрит за ним. Улыбнувшись, юноша спросил: — Рима-сан, что-то вы поздно. Что-нибудь случилось? Старушка растерянно обвела взглядом открывшуюся часть квартиры и заметила сидящего в кресле Канеки. Сощурив итак узкие глазки, женщина воодушевленно спросила: — А это кто? Твой друг? Куро передёрнул плечом и встал так, чтобы хоть немного закрывать Канеки. Нельзя, чтобы она и его тоже видела. Если он действительно тот, о ком он подумал, то лишние лица им не нужны. Все ещё улыбаясь, Куро ответил: — Нет, это не друг. Мой младший брат. — Младший брат? Не знала, не знала… Может, познакомишь? В глазах старушки заблестели странные огоньки, которые не понравились гулю. Он понял, что пора заканчивать разговор. Он быстро произнёс, медленно закрывая дверь и оставляя лишь малую щёлку: — Извините, Рима-сан, братик очень устал, а спать одному слишком холодно. До завтра, Рима-сан. И прежде, чем дама что-то сказала, Куро быстро закрыл дверь и заперся на все имеющиеся замки. Им, упырям, эти замки, как тонкая дощечка, а вот людей может вполне задержать в случае чего. Вздохнув и прислушавшись к шагам женщины, Куро простоял у дверей ещё пару минут, а после развернулся и вернулся к сидящему в том же кресле Канеки. К пакету он так и не притронулся. Хотя и старался, видимо, картины прошлого всё ещё вставали перед глазами. Вздохнув, Куро взял пакет и, развернув его, подцепил кусочек и прижал к губам мальчика. Тот вздрогнул и вопросительно посмотрел на гуля. Куро просто сказал: — Ешь. Канеки ничего не оставалось, кроме как открыть рот, и палец с мясом тут же скользнул внутрь. Почти не прожевав, брюнет проглотил и с мрачным удивлением отметил, что не чувствует отвращения. Куро склонил голову к плечу и спросил, прищурив глаза, что, видимо, была его привычкой: — Вкусно? Врать было бесполезно, и Канеки просто кивнул. Оставшееся мясо парень съел уже сам, с ужасом понимая, что именно этого ему и не хватало. Всё это время он был чертовски голоден. Куро наблюдал за ним с нескрываемой ласковой улыбкой. Ему казалось, что он кормит какое-то странное зверьё, которое доверяет только ему и больше никому. Потом белоснежный гуль постелил чистые одеяла и дал Канеки одну из своих футболок. К счастью, она пришлась ему впору в плечах, но оказалась чуть длиннее, чем должна была. Не обратив на это внимания, Куро сам разделся и подождал, пока ляжет брюнет, после чего забрался следом. Как он и говорил: спать в одиночку довольно прохладно.