Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Когда мне удалось сбежать из этой лаборатории, я был счастлив. Плевать, что одежда такая большая, что сползает с моих худых, острых плеч. Я плакал от счастья, когда выбрался на свободу. Я счастливо смеялся, когда ноги, привыкшие к холодному кафелю, коснулись мягкой травы. Даже вода тут была другая! И воздух! Такой чистый, не наполненный всякими медицинскими запахами. Впервые в жизни я почувствовал себя живым. А потом я встретил его…

***

Утро наступило до безобразия быстро. Канеки был чувствительным к разным звукам и прикосновениям. Сон — чуткий, и парень немедленно проснулся, когда ему на щеку упал первый тёплый луч солнца. Поморщившись, Кен хотел было перевернуться на другую сторону, но тут же его кто-то стиснул в объятиях не давая пошевелиться. Мозг заработал молниеносно и, распахнув серые глаза, Канеки извернулся и уставился на своего знакомого. Куро спал позади него, обхватывая руками тело парня и тихо посапывая ему в шею. Нет, неприятно не было, только щекотно, и немного смущало такое проявление ласки. Когда Канеки хотел осторожно освободиться из объятий Куро, тот тут же проснулся и сонно посмотрел на улыбающегося Кена. Оторвав одну руку от груди брюнета, блондин протер глаз и спросил: — Сколько времени? — глянув на старые часы, что висели где-то сверху, мирно потикивая, убедился в чём-то. — Ещё рано, спи давай. И тут же повалился на худую, немного жёсткую подушку, увлекая Канеки за собой. Парень покраснел, сам не зная от чего, и попытался высвободиться, но оказался обездвижен, казалось бы, таким легким телом. Поэтому Кен послушно замер и попытался даже подремать. Впрочем, у него ничего не получилось, и тогда полугуль просто лежал рядом, и вскоре он начал думать о своём новом странном знакомом по имени Куро. То, что парень — гуль, понятно было сразу, как только тот появился в подворотне. Канеки случайно туда забрёл, ведомый своим носом и голодом. А потом застал неприятную картину поедания мёртвого человека. Конечно же, на него разозлились и, не став слушать объяснений, принялись избивать. Канеки свято верил в то, что его побьют да отпустят, но слушая гневные речи того гуля, он с каждым новым ударом понимал — ему конец. Поэтому он заплакал. Плакал от отчаяния. Вроде выбрался на волю и тут же потерял свою жизнь. А потом появился он, Куро. Сначала Канеки ничего не чувствовал, кроме избиения, но потом в нос ударил странный, но привлекательный аромат. Что было потом, Кен не знал. Он старался слиться со стеной и надеялся на удачу. Вдруг повезёт, и его не заметят? Видимо, зря надеялся. Или же нет. Куро помог ему, но стоит ли доверять чистокровному гулю? Да ещё и после того, как Кен сам ему выложил ту тираду. Гуль не глуп, видно, всё понял. Тогда почему не убил? Такому Канеки бы не удивился. Сам Куро, по мнению Канеки, был странным. В одно время он представал перед всеми холодным и спокойным, а в другое совершенным убийцей. Шутки и серьёзность, видимо, у него как-то перемешались, и никогда не понятно, шутит или говорит всерьез. Хотя и не верить словам гуля не надо было. А ещё эти странные привычки: склонять голову набок, словно птица, щуриться и щёлкать пальцами. То ли его это так успокаивало, то ли наоборот, помогало размышлять. А ещё Канеки было немного стыдно. Стыдно за то, что он съел последний запас Куро. Наверное, тот его хранил для «чёрного дня», а тут пришёл какой-то парень и всё съел. Неудобно как-то… Внезапно сзади зашевелился объект активных раздумий, и Канеки с удивлением отметил, что прошло два часа. У Куро были всего одни часы, как он смог запомнить. Старые, пыльные и в мелких трещинках часы, однако, показывали верное время. Гуль протяжно зевнул и, выпустив Кена из объятий, поднялся на ноги и потянулся. Брюнет последовал было за ним, но услышал голос блондина: — Если хочешь, можешь ещё спать. Время ранее. — Да нет, я тоже встану. Куро пожал плечами и ушёл в ванную. А сейчас Канеки показалось, будто от него отмахнулись, как от назойливой мухи. Всё-таки странный он. Встав, Кен пошёл на кухню, но потом задался вопрос: есть ли у Куро кофе? Есть не хотелось, но горло жутко пересохло, и пить хотелось ужасно. Понадеявшись на удачу, парень смело зашёл на кухню и, к своей радости, нашёл почти полную банку кофе. Хорошего кофе, надо сказать. Воодушевившись, Канеки взял две кружки и тут же принялся готовить напиток. Когда он был в лаборатории, он знал одну девушку-ассистентку. Она проходила ординатуру и сильно привязалась к нему. Девушка прекрасно понимала с кем водит дружбу, но не могла безразлично смотреть на муки Кена. В один из вечеров она рассказала полугулю один секретик: гуль может подавить голод кофе. Заодно и научила готовить живительный напиток. Конечно, с мясом проблем не было. Охранники, вооруженные шокером, приносили ему мясо каждую неделю в один и тот же день. Поэтому голодать не приходилось. И именно сейчас ему пригодились навыки готовки горького напитка. Куро вышел из ванной и тут же направился на кухню, откуда шёл замечательный запах. Заглянув, он удивился, увидев Кена, сидящим за столом и мирно попивающим горячий кофе. Гуль и забыл, что когда-то покупал себе банку кофе. Сев напротив юноши, Куро взял свою чашку и сделал глоток. Стоило признаться, но у этого парня кофе удался просто великолепным! Невольно он сравнил его с тем, что готовят в Антейку, и с улыбкой признал Канеки, а не официантов этого кафе. Вопрос сам слетел с губ: — Где готовить научился? Кен от неожиданности вздрогнул, но честно и с улыбкой ответил: — Одна девушка научила. Она единственная, кто была ко мне добра, и, когда выдавалось время, приходила и рассказывала мне какие-то истории. Вот однажды проговорилась, что гули могут «утешить» свой голод чашкой кофе. — С ней что-то случилось? А в голосе ни грамма интереса. Разве что любопытство, но Канеки не обиделся. Или просто не заметил. Он поник и грустно произнёс: — Её убили, когда узнали, что она мне помогла бежать. На этом разговор был окончен. Канеки провалился в самые жуткие из своих воспоминаний, а Куро пытался понять, зачем жалеть тех, кто превратил тебя в оружие для убийства? Между ними повисло долгое молчание, которое, впрочем, не продлилось очень долго. Когда кофе уже был допит, Кен вдруг подскочил и громко вскрикнул: — Ой! Куро и сам бы подскочил на месте, но тут же заглянул под стол, потому что его сосед отчаянно указывал куда-то на пол. Причина такой неожиданности тут же была выявлена. Куро усмехнулся и протянул руку, чтобы его любимица, быстро перебирая множеством лапок, взобралась на него. И если Куро не видел в животине ничего страшного, то Кен побледнел на глазах, стоило ему вновь увидеть страшное зверьё. Улыбнувшись уголком губ, блондин сказал, поглаживая сколопендру по тёмно-красной головке: — Не бойся её. Она абсолютно безвредная. Разве что напугать может. — Ч-что эт-то? Реакции у этого полугуля оставались такими же забавными. Продолжая гладить насекомое по головке, Куро произнёс: — Это — сколопендра. Она досталась мне после одного неприятного случая. Думаю, не следует рассказывать тебе, где именно она побывала. Канеки, видимо, представил себе эту картину. Он громко сглотнул и спросил: — Ты её не боишься? — Нет. После тех событий я ей полюбился. Еды она не просит, ласки почти не требует. В последний раз я видел её год назад. Ты, возможно, разбудил её, когда готовил кофе. В следующий раз будь осторожен. Сколопендры весьма раздражительные существа. Мальчишка опять сглотнул, и Куро решил кое-что провернуть. Конечно, он понимал, чем ему это грозит, но посмотреть на реакцию уж очень захотелось. Подставив руку, Куро подождал пока сколопендра сложится на его ладони, а потом опустил её на стол. Странное дело, но это отвратительное животное словно понимало его без слов и всякой дрессировки. Послушно сойдя с руки хозяина, она, быстро извиваясь, поползла к Канеки. Тот хотел отскочить в сторону, но гуль наигранно серьезно быстро произнёс: — Не двигайся. Кену только и оставалось, что остаться сидеть на месте и пристально следить за многоножкой. Насекомое добралось до руки полугуля, и, пошевелив своими длинными усиками, принялась быстро карабкаться по руке выше. Канеки было лишь немного отвратительно, но когда сколопендра остановилась на его плече и мирно уснула, парень удивился. Куро, следивший за всем этим, удивился не меньше и отметил, что его любимица совсем не против такого соседа. Он ей тоже нравится. Заметив, что Кен колеблется между «остаться в таком положении» и «потрогать существо» белоснежный гуль ему помог: — Похоже, ты ей тоже нравишься. Не бойся. Можешь её погладить. Канеки чуть осмелел и притронулся указательным пальцем к одной из пластинок такого же тёмно-красного цвета. Сколопендра не выразила недовольства, и мальчишка, обрадовавшись этому, еще долго любовался напугавшим его существом. Куро мог бы смотреть на это вечно, но потом с неудовольствием вспомнил одну вещь. Канеки вчера съел последний и единственный пакет с едой. А значит за ещё одним или несколькими нужно было идти в Антейку, чего Куро совсем не хотелось делать.