Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Когда Канеки очнулся, то увидел над собой чей-то силуэт. Сначала ему показалось, будто это человек, но потом запах гуля заставил его отодвинуться назад и тут же застонать от ноющей боли в голове. Притронувшись ко лбу, парень почувствовал, как боль медленно утихает, но продолжает пульсировать в висках. И тут он услышал приятный женский голосок над собой. — Хм, а ты действительно миленький. И пахнешь необычно. Понятно, почему он тебя не трогает. Пару минут перед глазами был туман, но когда всё прояснилось и Канеки удалось рассмотреть лицо девушки, он опешил. Это была красивая девушка с длинными странного цвета волосами, красивым, миловидным личиком, пухлыми губами и очками в красной оправе. Если бы Канеки встретился с ней немного раньше, никогда бы не сказал, что она гуль. Девушка стояла и рассматривала его несколько минут, после чего, присев на корточки, спросила с улыбкой: — Идти можешь? Кен смог только кивнуть, и незнакомка, встав, развернулась и зашагала прочь из подворотни. Оставаться в этом месте не хотелось, поэтому юноша, подскочив, быстро догнал гуля. Сначала они шли молча, но потом незнакомка снова заговорила. В её голосе слышались едва заметные нотки интереса и любопытства. — Я удивлена, что тебя до сих пор не схватили или не убили. Ты один такой. — Один? — Угу. Пахнешь особенно. Да и вообще, есть в тебе что-то, что привлекает таких, как он. Кен замолчал, обдумывая этот небольшой диалог. Теперь, когда головная боль утихла окончательно и в ушах не звенело, парень снова мог мыслить здраво. Первая мысль, которая его посетила, была далеко не радостной. Он подумал о том, почему он за ней идёт? Она поступает как Куро, но, в отличие от белоснежного гуля, от этой дамы веет опасностью. Канеки нахмурился и спросил, боясь услышать ответ: — Кто вы? Девушка остановилась, и Канеки чуть не врезался в неё. Не поворачиваясь, она ответила: — Меня называют Обжорой. В голове тут же промелькнули слова Куро при их первой встрече: «Обжора не Нишики…». Тогда Куро предупредил его о каком-то гуле, и теперь юноша прекрасно понимал, почему она вызывала у него желание убежать. Отступив на пару шагов назад, полугуль хотел рвануть в сторону, но был остановлен взглядом и голосом Обжоры. Теперь она совсем не скрывала своей упыриной части. — Успокойся, малыш. Если я что-нибудь сделаю с тобой, Куро-кун мне этого не простит. Услышав знакомое имя, Канеки быстро расслабился и даже вздохнул от облегчения. Они возобновили движение, но теперь каждый раз Обжора бросала на него мимолётные взгляды, будто проверяла, не сбежал ли мальчишка. Так они дошли до какого-то небольшого домика, который чем-то походил на дом, в котором Куро снимал квартиру. За исключением того, что этот дом был чистым и, кажется, в нём никто не жил. Гуль повела его на второй этаж и, впустив в одну из комнат, вошла следом. Нет, причинять вред этому мальчику она не собиралась, но хотелось предупредить. Если Куро не прислушается к её словам, то может она сделает это? Подождав, пока парень повернется к ней, Ризе серьёзно сказала: — Я не хочу вставать на пути Куро-куна, но если он не сможет этого сделать, то мне бы хотелось предупредить тебя об этом. — О чём? — Малыш, ты знаешь, что представляешь для каждого гуля в этом районе потенциальную угрозу? Канеки вздрогнул от вопроса, словно от удара, и понял, что скрываться уже не получится. Он лишь задумался: много ли гулей еще знают о нем? Поникнув, Кен кивнул, и голос Ризе немного повеселел. — Вот и отлично. Надежда — это, конечно, хорошо, но строить иллюзии не стоит. Куро-кун не сможет в случае чего избавиться от тебя, поэтому даю совет тебе. Канеки поднял взгляд и смотрел на Ризе очень долго. Так долго, что образ серых детских глаз буквально отпечатался в голове Обжоры. Теперь она понимала, почему Куро так изменился. Ради такого она бы сама изменилась… — Если почувствуешь, что из-за тебя ситуация патовая — уходи. Не доставляй Куро-куну ещё больше проблем и ран. Ризе ожидала, что мальчик ответит, но тот лишь покорно кивнул и остался стоять на месте, словно каменное изваяние. Гуль разумно рассудила, что ей пора, и хотела уже выйти, как успокаивающе отметила: — И ещё кое-что: не все гули знают о том, кто ты такой. Поэтому постарайся сохранить себя в тайне. И вышла, оставив Канеки всё ещё стоять на том же самом месте. Но жаль, что Обжора не увидела облегчённого вздоха мальчика и короткого кивка головы.

***

Ризе довольно быстро нашла Куро. Это было совсем не сложно, ведь последний, ничуть не скрываясь, щеголял по пустой улице с активированным Кагуне. А ещё от него буквально за километр разило человеческим мясом. Обжора дожидалась его у старого парка и, когда гуль заметил её, остановился и спросил таким голосом, что воробьи, клевавшие семечки, в испуге разлетелись: — Где он, Обжора? Девушка заметила, что пакет в руках гуля уже протёк, и на земле остался кровавый след. Фыркнув, Ризе ответила, разводя руками: — С твоим Найдёнышем все в порядке. Спал в подворотне. Кажется, даже с кем-то подрался. При словах, что с Канеки всё хорошо, вид гуля сразу же изменился. Глаза не горели сумасшедшим огнем, Кагуне врослись обратно в спину, вот только голос всё ещё был безумным. — Больше не подходи к нему. Ризе ощутила укол ревности. И после встречи с мальчиком она даже не могла понять, к кому именно адресовано это чувство. К Куро, с которым она столько времени правила улицами двадцатого района? Или к Канеки — необычному полугулю с красивыми серыми глазками? Девушка очнулась, когда поняла, что гуль уходит. Усмехнувшись, она крикнула ему вслед, задирая голову назад и рассматривая пухлые облака: — Смотри не напугай его! Он у тебя слишком пугливый, Куро-кун! Твоя Тьма слишком опасна для него… Последние слова она уже прошептала для себя. Конечно, рано говорить об этом, но если сравнить их, то Куро — тьма, а Канеки — свет. Прикрыв на миг глаза, Обжора просто стала наслаждаться тёплым ветерком. И это так по-человечески, если честно…

***

Канеки остался в предоставленной ему комнате совсем один и, в отличие от квартиры Куро, здесь было светло и тепло. Было чисто и убрано, холодильник пуст, а окна выходят на небольшую детскую площадку неподалеку. А ещё здесь было две комнаты. Одна из них была гостиной, а вторая спальней. Спальня была меньше гостиной, но в ней Кен ощутил себя тем самым ребенком из своих воспоминаний. Высокие полки с книгами, письменный стол и мягкая кровать. С грустью юноша вспомнил, как в детстве любил читать книги вместе с отцом и матерью. Когда постучали в дверь, Кен как раз нашёл книгу, которая его заинтересовала, и хотел прочитать, но бросился открывать дверь. К счастью, Ризе оставила ключи на тумбочке и, улыбнувшись своим мыслям, смело открыл дверь. На пороге стоял Куро, в руке он сжимал протёкший пакет. Но как только он увидел живого и, самое главное, невредимого Канеки, то отбросил пакет куда-то в сторону и, сам от себя не ожидая, стиснул юношу в объятиях. Он ожидал чего угодно. Что Кен его оттолкнёт, испугается его или начнёт вырываться, но не ответного робкого объятия. Ладони у мальчишки были холодные, они дрожали. Куро почувствовал, как отпускает тревожное чувство опасности, как сердце теплеет от одного вида живого мальчика. Прикрыв глаза, Куро прошептал, словно смакуя для себя новое слово: — Найдёныш…