Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Куро свободно выдохнул и, подождав, пока девчонка уйдет, направился к Канеки. Мальчишка до сих пор сонно потирал глаза кулаками, и вид у него был очень милым и забавным. Гуль не сдержался и, подойдя к мальчику, растрепал чёрные волосы, спрашивая: — Выспался? Кен кивнул и зажмурился от ласки, а после спросил, посмотрев в сторону кухни, где он заметил неизвестную, но довольно симпатичную девочку: — А кто это был? Рука блондина замерла и напряглась. Нахмурившись, Куро легко отмахнулся дежурной фразой. — Не важно. Ты голоден? — Тут же добавил парень и, не дождавшись ответа, пошёл к двери. Там всё ещё лежал пакет с останками Римы, и на полу уже успела натечь небольшая кровавая лужа. Запах был просто ужасным для белоснежного гуля, но он всё равно взял пакет и пошёл на кухню. Когда он был зол на старуху, ему в голову не пришла мысль, что мясо, положенное просто в пакет, может протечь. Теперь он малость жалел о своей непредусмотрительности. Беря в руки окровавленные куски плоти и заматывая их в чистые пакеты, Куро сразу клал их в холодильник. Управившись с этим далеко не приятным делом, гуль пошёл обратно в коридор и хотел уже взяться за уборку лужи, но опоздал. Канеки, стоя на коленях, с непроницаемым лицом вытирал кровь с пола. Его длинная футболка была завязана в узел на груди, открывая вид на плоский молочный животик. Куро сглотнул, вспомнив мимолетно попробованное плечо. Юноша не врал, Канеки действительно был вкусным. Хотя и считался наполовину человеком. Облокотившись о косяк, блондин сказал: — Я бы сам всё убрал. С чего такое рвение? Канеки, закончив с уборкой, улыбнулся и, пожав плечами, просто ответил: — Не хотелось утруждать тебя ещё и этим. У него доброе сердце… — мелькнула шальная мысль в голове гуля, и Куро поспешил помочь Кену. Конечно, мальчишка уверял, что сможет и сам всё сделать, но блондин настоял на своём. После этого оба направились на кухню и, сев за стол, замолчали. Канеки собирался с духом, чтобы сказать гулю о том, что произошло на улице, когда он сбежал. Как бы стыдно ему не было за подслушивание, но, проснувшись, он успел услышать маленький фрагмент их разговора. Он слышал об Амоне и его напарнике, о том, что они ищут ту девушку, а следующий, похоже, он. Куро вызвался помочь только потому, что почувствовал, как угроза со стороны CCG приближается всё ближе. Поэтому брюнет хотел ему рассказать правду, а там будь что будет. Решившись наконец, мальчик робко произнёс, чувствуя биение собственного сердца где-то в животе: — Куро, помнишь, ты спрашивал меня, не подрался ли я с кем-нибудь? — Помню. — Так вот, — безразличный голос гуля немного смущал паренька, — я соврал тебе… — Это я понял. А ещё ты много чего скрываешь, — спокойно высказался Куро, опять склонил голову к плечу и прищурился. В такие моменты подобные привычки пугали. Казалось, Куро видит всё, что у него внутри. Все его эмоции, чувства, мысли, прошлое… как на ладони. Виновато улыбнувшись, Канеки продолжил: — И я случайно подслушал ваш разговор с той девушкой. Гуль напрягся и выпрямился, как струнка. Такого поворота событий он не ожидал и не хотел бы ожидать вообще. Однако, совладав с собой, блондин скрестил руки на груди и спросил: — И? Я так понимаю, ты хочешь сказать мне правду? Кен кивнул и опять замолчал. Оказалось, говорить правду куда сложнее, чем ложь. Но раз уж начал, надо идти до конца. Выдохнув, полугуль смело произнёс: — Когда я ушел, то забрёл в место, где была могила. Я хотел уйти, ведь, по сути, там был похоронен кто-то, но… кое-кто не дал мне этого сделать. — Что значит «кое-кто»? — Куро зацепился за самую суть, и это напугало решимость Канеки. Он стушевался, но быстро взял себя в руки и, проигнорировав вопрос гуля, сказал: — Когда я затаился в кустах, то увидел одного человека, которого видел раньше. Этот человек… он был первым голубем, которого я увидел в лаборатории. Конечно, были и другие, но я никогда не смотрел на них, и вообще не догадывался, что они наблюдают за мной. Этот был первым. — И кто же этот человек? — Его имя Амон Котаро. После произнесённого имени Куро сидел, как громом поражённый. Он видел, он знает, он в опасности. Облокотившись на стол, гуль, запустил пальцы в волосы и несильно сжал пряди волос. Однако паниковать рано. Кен еще не закончил. Подняв на парня глаза, он мысленно попросил продолжить, и юноша каким-то образом понял и продолжил. — С этого момента немного сложнее все объяснить. Я и сам толком не могу понять, как так получилось, но… — Говори как есть. Кажется, меня уже ничто не удивит. — Ладно. После того, что со мной сделал Кано-сенсей, я не только начал есть человечину и обзавелся упыриной частью. Сначала я думал, что схожу с ума, но потом понял, что это другое. В общем, иногда в моей голове возникает совершенно чужой голос. И этот голос не так прост, как может показаться! Как я понял, он может каким-то образом брать над моим телом контроль. Куро слушал молча и все сильнее и сильнее хмурился. Слова мальчишки не казались ему такими уж бредовыми. Нечто подобное он уже слышал. Не здесь, не в 20-м районе. В Аогири многие гули считали, что стены их крепости не пропускают лишних звуков и смело говорили обо всем. Кто-то говорил о чем-то подобном, но его слова были растерты в пыль жёсткой критикой. Никто в них не верил. Как оказалось зря. И сейчас перед ним сидело живое доказательство этих слухов. А Канеки замер, не зная, что делать и говорить. Он рассказал то, что посчитал нужным, но не проходило чувство, будто бы он должен был рассказать все. С одной стороны, он не особо доверял гулю, а с другой корил себя за такую недоверчивость и стремился поведать обо всем. Так они просидели еще очень долго, пока в животе Канеки не заурчало. Выдернутый из собственных раздумий Куро удивился, а затем усмехнулся, заметив красное лицо мальчишки. Парень встал, достал из холодильника один из пакетов и выложил мясо на одну из тарелок. Сейчас кусок мяса уже не кровоточил и выглядел более или менее прилично. Поставив тарелку перед полугулем, Куро сел на свое место и стал наблюдать. Юноша хотел было поесть даже сквозь отвращение к самому себе, но взгляд Куро, прямо-таки сканирующий его, невероятно смущал. Он хотел сказать или хотя бы намекнуть, что ему неудобно, но Куро, как и тогда, в первый день знакомства взял кусочек плоти и поднес к губам парня. Тот уже не раздумывая открыл рот, и мясо оказалось на языке Канеки. Холодное скользкое мясо поначалу вызывало лишь отвращение, но потом приятный вкус распространился по всему телу мальчика, и тот уже смелее стал есть мясо, подаваемое Куро. И в этот раз даже Кен ощущал себя странным невиданным зверем, который доверился только Куро и спокойно ест с его рук.