Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Канеки очнулся от тупой саднящей боли в голове. Оперевшись на что-то мягкое парень приподнялся и попытался разглядеть в обстановке что-нибудь знакомое. Увы, комната, где он проснулся в странном, но элегантном черном костюме не вызывала знакомых ощущений. С трудом сев, юноша пощупал свой затылок и с радостью отметил, что боль начинает проходить, и ничего влажного не было замечено. Вздохнув, Кен снова попытался узнать комнату, но попытка провалилась. Он просидел на диване совсем немного и вздрогнул, услышав, как открывается дверь, и внутрь входят незнакомый люди. Его поразил не то, что он в каком-то общественном месте, а то, что в комнату вошли люди. У них был умопомрачительный запах. Мужчина и женщина. У каждого свой аромат заставляющий слюну скапливаться во рту, а живот призывно урчать. Но, к счастью Кена, он был сыт. Первый мальчишку заметил мужчина. Он улыбнулся так радушно, что невольно смутил полугуля. После этого он подошел, пожал ему руку и принялся рассказывать о себе. Единственное за что уцепился брюнет так это за то, что его позвал сюда его знакомый, который куда-то пропал. У женщины, похоже, была та же история, но говорить об этом она не хотела и вообще держалась отстранено. В какой-то момент в комнату вошел мужчина в маске и в костюме, попросил идти за ним. Журналист держался весёлого настроя, в то время как женщина, не проронившая и слова, хмурилась и о чем-то размышляла. И тут в голове Канеки возник голос Сердцееда. «Мелкий, ты же не собираешься молча идти на свою смерть? Не собираешься, ведь так?» Кен удивился, услышав в этом диком голосе нотки волнения. Это впервые когда Сердцеед волновался не только за себя. Как можно тише полугуль ответил. - Нет. А ты что волнуешься? Нонсенс. «Меньше ехидства в голосе, мелкий. Если умрешь ты - умру я. Мне этого не надо. Тогда что ты придумал?» Их группа остановилась на пару минут пока дворецкий (или кто он?) что-то делал, после чего продолжили путь. Кен ответил так же тихо, надеясь, что гуль его не слышит. - Пока ничего. Молчание на пару минут, тяжелый вздох и обреченнее в голосе Сердцееда. «Ты самоубийца. Ладно, если ситуация будет патовой я тебе помогу.» Вспомнив, какая помощь у этого гуля Канеки поежился и серьёзно ответил. Теперь он понял, что давать слабину перед этим существом нельзя. Иначе он снова будет убивать кого-то особо жестоким способом. - Нет. Я не позволю тебе выбраться. Я все сделаю сам. Сердцеед не ответил и тут дворецкий привел их к высокой двери. Конечно, Канеки понял, что тут что-то не так, но пока послушно играл в чужую игру. Ему вдруг захотелось самому разобраться со своими проблемами, а не прятаться за спинами Оками и Куро. Площадка что предстала глазам маленькой группке чем-то походила на арену в Колизее. Только была намного меньше и оснащена приспособлением, на котором жарят мясо. Это не понравилось Канеки, а вот журналист, не теряя оптимизма, стал такие предположения ставить, что даже брюнету тошно стало. И тут зазвучал мужской голос, который оповестил всех собравшихся о начале утреннего обеда! Мужчина-гуль рассказал о том кто привел и какого человека на эту арену, а затем остановился на Канеки. Честно парень не слушал его. Он искал пути отступления и понял, что единственный способ избежать участи стать обедом для кучки гулей так это выбраться через верхние ярусы. А запрыгнуть туда, не убивая почти невозможно. Проблемно… «Мелкий, представление началось. Обернись.» Канеки так и поступил и тут же чуть не попал под огромную ручищу какого-то великана. И только рефлексы, отточенные за все восемь лет на идеально позволили Кену прогнуться в спине и отскочить назад. Здоровяк со странным мешком на голове как-то тупо отреагировал на резкое сопротивление мальчишки. Но, похоже, его это как-то позабавило. Великан стал размахивать руками и бегать за Канеки стремясь схватить и отрезать ему что-нибудь своим грозным орудием. Оказывается, пока Кен искал пути отступления, этих двоих уже прирезали и пожарили. От женщины исходил приятный запах жареного мяса. Так они пробегали чуть больше пятнадцати минут, после чего полугуль сам остановился и, ничуть не смущаясь гостей, активировал Кагуне. Вместе с этим правый глаз юноши тоже изменился, заставляя всех гулей напугано, а кого-то и восхищенно ахнуть. Канеки не обращал на это внимания. Его первой задачей было сбежать от толстяка. Толстяк снова замахнулся своей ручищей и попытался прихлопнуть Канеки как таракана, но тот быстро даже как-то играючи отпрыгнул в сторону и два щупальца насквозь проткнули ладонь здоровяка. Громкий крик ударил по ушам, но Кен, стиснув зубы, пошел в атаку дальше. Удерживая проткнутую ладонь толстяка, полугуль сделал подсечку ногами и грузное тело, повалившись на пол, сотрясло все здание. Нужно было прикончить этого человека и прорваться наружу, но Канеки не мог вот так просто лишить кого-то жизни. Не мог оборвать чужую нить. Голос в его голове снова зазвучал с кровожадными нотками. «Убей его! Он твой враг, пацан! Будь он на твоем месте, давно бы убил! Разорвал, как и тех людишек!» И если честно, то Сердцеед прав. Прав, но Канеки ничего не мог поделать с собой. Он не хотел проливать чужую кровь, не хотел видеть во снах лица своих жертв. Ему хотелось быть тем же наивным парнем, что когда-то ходил в младшие классы с лучшим другом… Внезапно Сердцеед зашипел на повышенных тонах. «Справа, мелкий!» Не успел Кен прийти после звуковой атаки как ощутил жгучую боль в правом боку. Что-то «кусало» его и разрывало податливую плоть. Брюнет еле сдержался от крика и уперевшись ногами в чужую крепкую грудь со всей силы оттолкнулся. Из-за огромной раны на правом боку было сложно стоять, дышать тоже, но регенерация уже потихоньку справлялась с этим делом. Кен поднял голову и встретился с насмешливым взглядом какого-то мужчины. Он тоже был человеком, но в его руках была бензопила. И не простая, а это был куинке. Вот только это и было на руку брюнету. Его обучали сражаться против куинке, моделируя ситуацию, словно он сражался против чужого Кагуне. Ловить живого гуля ради него не стали, а вот голубей посылали со словами, что следователям не помешает выпустить пар. Услышав рев бензопилы, Канеки резко вскочил на ноги и, не обращая внимания на рану, понесся в атаку. Человек от этого опешил, но тут же собрался и попытался нанести еще один удар. Но когда оружие уже готово было соприкоснуться с чужим плечом… Канеки исчез. Мясник, как его звали с трибун, удивлено озирался по сторонам стремясь увидеть или хотя бы заметить слишком шустрого полугуля. Но у него ничего не получалось. И тут сзади он услышал юношеский кровожадный шепот, от которого мурашки пробежали по спине мужчины. - Лучше тебе уйти с моего пути… Перед тем как попасть под чужую атаку он поднял глаза и увидел висящего верх тормашками Канеки. На его губах сияла широкая хищная улыбка, Кагуне цеплялись за потолок и столбы как паучьи ножки. Они заманчиво блестели в свете ламп и привлекали внимание. Мясник не мог поверить, что мальчишка так резко превратится во что-то подобное и поэтому пропустил удар щупальцем. Мужчину отбросило в сторону, послышался хруст, и кровь ручьем стала стекать из уголка рта человека. Канеки спрыгнул на землю, его Кагуне действительно выглядел как паучьи лапки. Длинные, острые и до неприличия опасные. Парень уже хотел и дальше последовать своему плану, но не увидел, как мелькнула с трибуны чья-то тень. Не успел заметить чужой атаки и даже не защитился. Полугуль с ужасом понял, что не сможет увернуться, а если и сможет, то тут же попадет под новый удар. Рана на боку еще не зажила. Но тут чья-то теплая ладонь крепко сжала его плечо и несильно оттолкнула в сторону. Канеки Кен очнулся от наваждения и, подняв взгляд, увидел Куро. Сердцеед едко отметил в его голове. «Интересно и что же он делал в ресторане для гулей?»