Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

«Ты снова взял надо мной контроль!» - Обиженно пробубнил Канеки, в то время как Сердцеед успешно управляя чужим телом, играючи отбрасывал от себя всполошившихся гулей. Тот лишь фыркнул и серьёзно ответил, отпихивая локтем юркого гуля сумевшего проскользнуть мимо Кагуне: - Если бы я этого не сделал, тебя бы на лоскуточки порезали. И еще я просто контролирую твое тело, не сознание. Еще один нахальный парень, защитившись от щупалец, сумел схватить Канеки за запястье, больно выкрутить и прижать к себе. Сердцеед недовольно зашипел, начала барахтаться в воздухе, но в ухо ему тут же вкрадчиво прошипели: - Не рыпайся, мелкий! Пускай ты и какое-то там супер-важное оружие сейчас против нас тебе не справиться! И данное известие сильно ударило Сердцееда по самолюбию. Пускай от него и осталось только Кагуне и сознание, но никто не отменял такие чувства как гордость и честь. И сейчас, когда его сравнили со слабым мальчишкой, коим Канеки и являлся, злость накатила новой волной. Усмехнувшись, так что показались ровные белые зубки, Сердцеед пропел убийственным голосом: - А ты особо нос не задирай, мелкая сошка! Я тебе яйца сейчас оторву, если не отпустишь! Конечно же, угрозе не вняли. Сердцеед хмыкнул, что-то пробубнил и в следующую минуту товарищи гуля услышали душераздирающий вопль. Серебряный щупалец повис в воздухе, на конце висело что-то кровавое с остатками одежды. Мальчишка подставил ладошку, оторванные яйца сползли со щупальца и с мокрым шлепком упали в ладонь. Сердцеед противно сжал ненужную часть любого мужика, и кинул поверженному противнику. Все остальные всерьез стали воспринимать хрупкого мальчика и даже опасаться. Канеки следивший за всем этим как бы со стороны подумал, подумал и наконец, спросил: «Сердцеед, а что тебя так злит? Вроде ты всегда спокойный» Гуль с гордо поднятой головой атаковал еще одну группу врагов и ответил, подмечая наблюдательность мальчишки: - Этот твой звереныш правильно говорил, что в этом месте собрались сильные гули. Но зол я на одного конкретного гуля. С ним звереныш и встречался раньше. «Тот самый, что пытал Куро?» - Бинго, мелкий. Джейсон. Или по-простому Ямори. Мы с ним сидели в одной тюрьме, почти были соседями. Историю эту рассказывать долго и нудно, поэтому скажу кратко: этот ублюдок напоследок меня взбесил, так как никому еще не удавалось. Я поклялся его убить, но убили меня. Поэтому отсюда нужно бежать сломя голову, а не входить по второму разу надеясь на удачу! Последние слова Сердцеед прорычал очень громко и одним движением сломал еще одному гулю ноги. Послышался хруст, кровь потекла сквозь одежду, крик отдался неприятной пульсацией в ушах. Канеки думал, что сейчас на них нападут еще враги, но оглядевшись, понял, что больше некому нападать. Все нападавшие мужчины и женщины лежали на земле в разных позах. Кто-то был жив, кто-то мертв. Находились даже такие, кто находился при смерти, но все еще дышал и жил. Невероятная мука. Мальчишка довольно оскалился и спокойно, но в то же время спешно поспешил убраться из этого здания. Идти было немного, но неизвестно когда на них нападут вновь. Сердцеед твердо был уверен в том, что снаружи, скорее всего его будут поджидать. И не кто-нибудь, а возможно сам Джейсон. Встречаться с этой грудой мышц, пошатнувшимся рассудок и замашками маньяка не хотелось. Но обнадеживать себя нельзя. Встретятся - будут драться, нет - значит пойдут дальше. Канеки молчал. Знал, что следует молчать, ведь поведение гуля, сумевшего стать частью самого Канеки Кена, было необычным и пугающим. Сердцеед вообще был спокойным и рассудительным гулем. Лишь иногда он терял контроль и показывал сумасшедшую сторону, та сторона, которая любила отрывать конечности и вырывать человеческие сердца. Невольно вспомнился старик-следователь. По сути, он ни в чем не виноват, но почему-то Сердцеед очень часто напоминал, что старый голубь сам был бы не прочь испробовать новое орудие. Зачем он это говорил? Непонятно. Идти надо было недолго, как помнил Кен, но только потом осознал, что путь предстоит неблизкий. Здание само по себе было огромным. А в тот момент Канеки особо не задумывался над тем, сколько поворотов и пролетов они сделали, прежде чем добраться до главного зала. Внезапно вспомнился Зак с его странной привычкой называть Канеки «щеночком». Ему это не нравилось, даже пугало такое отношение. Словно его принимали не за человека, а за зверушку. Диковинную, экзотическую зверушку, которую должны были передать в чужие руки по завершению стадии взросления. Долго в тишине идти им не позволили. Из-за угла выпрыгнул какой-то мужчина-гуль с громким хохотом прыгнул на Канеки и, повалив на землю, зашептал: - Какой сладенький мальчик! Хрупкий, сладко пахнущий мальчик! Шелковый, шелковый мальчик… Он что-то еще шептал, потными пальцами пытался разорвать плащ на теле Кена, но потом, активировав свой Кагуне, который оказался типом коукаку, разрезал ткань. Самое противное так это то, что ткань он разрезал не только верхнюю, но и нижнюю. То есть Канеки предстал перед другим мужиком с голым торсом. Гуль восхищенно завизжал и, прижав руки мальчика к бетонному полу, провел мокрую дорожку от ключицы до самого пупка. Кена подбросила от отвращения и злости, после чего он принялся вырываться и брыкаться. Ноги ему никто не держал. Но вопреки всем ожиданиям гуль держал крепко, до белых пятен, до синяков, до гребанной боли. И, кажется, сопротивление жертвы его только позабавило! Теперь он не просто вылизывал кожу полугуля, но и прихватывал зубами. Это стало последней каплей. Сердцеед словно очнувшись, активировал Коготь и одним щупальцем быстро снес извращенца. Противник этого явно не ожидал, замер в стороне с не понимаем на лице. Этого хватило, чтобы встать и провести вторую атаку. Второе щупальце быстрым движением оказалось близко к мужчине и проткнуло его грудную клетку, третье щупальце двинулось туда же и вскоре грудь бедняги разорвало напополам. Сердцеед шумно дышал ртом, ноги у него подкашивались, руки дрожали. Прошла минута, мальчишка очнулся и нетвёрдой походкой подошел к чистому куску ткани. Наспех вытерев грудь и живот, мальчишка зло прошипел: - Скажи «спасибо», что быстро сдох, падаль. Времени нет чтобы играть с вами - кусками собачьего дерьма! В довершении всего пнул умиротворенное лицо на отрубленной голове… - Так-так-так… и кто же тут у нас? Канеки замер, тяжело сглотнул и обернулся с ужасом глядя на того кого встречать не хотел. Не контролируя себя, свой страх и Кагуне тихо пролепетал, прежде чем кинуться прочь от этого демона: - Блять!.. И возможно мальчишка успел бы убежать чуть дальше, завернуть и наконец-то увидеть в конце те самые ворота. Но отбежав всего на пару сантиметров, тело Канеки было жестоко проткнуто чужим Кагуне. Удивленный таким поворотом событий Сердцеед цокнул и проклял тот самый день, когда Ямори появился в этом чертовом здании. Рана была большой и довольно тяжелой. С такой не выживали, но Канеки был не человеком. Сердцеед прекрасно понимал, что именно фактор быстрой регенерации привлечет Якумо, но ничего не мог поделать. Скалясь, мальчишка поднялся с пыльного пола, развернулся и прошипел, рукой удерживая кровь, что бурными потоками стекала по голой коже: - Чтоб тебя голуби на оружие пустили, Якумо. Так просто ты меня не получишь. И Джейсон действительно удивился и заинтересовался мальчиком. Он увидел, как легко парень отнимает ладонь, полностью залитую кровью, видел, как огромная дыра быстро срастается и в мозгу что-то щелкнуло. Заполучить его себе, издеваться над ним с каждым разом все хуже и хуже, заставлять отнимать цифру семь и вспомнить того другого мальчишку - вот чего захотелось Ямори при виде такой регенерации. Все почти как тогда. Вот только на этот раз он не позволит лакомому кусочку сбежать. Он убьет и сожрет его первым! Мужчина бил сильно и грубо. Голова Канеки успела познакомиться со всеми поверхностями в этом коридоре. Перед глазами все плыло и в висках пульсировало. Драться было бесполезно, да и не смог бы. Ямори одним точным движением переломил все щупальца, вызывая дикую боль во всем теле Канеки. Самое страшное, что лишь переломил, а не сломал. Так пытка продолжалась дальше. И когда Джейсон удовлетворил свою кровавую жажду, когда решил, что с мальчишки хватит, Канеки, почти со слезами, подумал: «Куро… где же ты?..»