Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Стоять поздно ночью у закрытого клуба было немного странно. Канеки вот уже минут десять не мог никак решиться и открыть дверь. Ключ в его руке стал уже горячим и влажным. Мальчик так перенервничал, что ладонь у него вспотела. Просто после всего, что произошло, он не знал, правильно ли он поступает или же совершает ошибку. Он все еще помнил слова Рю. Помнил условие, на которых здесь появился и что должен сделать после. И как бы сильно ему не хотелось помочь Куро - уходить он тоже не хотел. Вздохнув, Канеки упал на скамейку и вперил долгий взгляд на ключи. Брелок в виде извивающегося дракона постоянно напоминал парню о том, что потом он должен исчезнуть. Не просто уйти куда-то еще, нет, он должен испариться. Уйти так далеко, чтобы о нем забыли, исчезнуть так, словно его никогда и не было в жизни Куро и Оками. И сердце от этой мысли болезненно сжималось и ныло. Он не хотел уходить. «Мелкий, иногда я тебя не пойму. Ты хочешь помочь зверенышу, но в то же время не хочешь сталкиваться с проблемами. Не легче ли было просто все бросить и вернуться туда, откуда когда-то сбежал?» Кен не ответил. Он продолжал смотреть на дракона и прокручивать слова Рю. А теперь еще и Сердцеед нагоняет тоску и вынуждает принимать нелегкий выбор. И все же гуль был прав. Канеки боялся встречаться с последствиями своего выбора. Боялся сталкиваться с тем, что возможно причинит ему боль и страдания. А быть может, ему просто надоело прятаться и бежать от своей судьбы... Возвращаться обратно в лабораторию не хотелось. Полугуль посидел еще несколько минут, после чего совсем неуверенно встал и наконец-то открыл дверь. Возможно, он уже давно принял решение и просто еще не смирился с теми проблемами, которые на него обрушаться. Темное помещение выглядело заброшенным и немного пугающим. Канеки быстро направился к барной стойке, за которой тут же находилась дверь и лестница, ведущая как раз-таки в подвал. Парень вспомнил слова Сердцееда, который зачем-то упомянул, что Куро сейчас в невменяемом состоянии. Даже если он и сказал Дракону, что блондин не тронет полугуля, уверенности в этом не было. Поэтому в случае чего Кен готов был бежать сломя голову. Правда сам юноша понимал, что никуда не побежит. Лестница была бесконечная. Так показалось мальчишке, когда он с нервно бьющимся сердцем спускался вниз. Никаких звуков он не слышал, отчего успел подумать о всяком. И это «всякое» не всегда было радужное. Но вот лестница кончилась, и перед парнем простиралось одна лишь тьма. Разглядеть в ней что-либо было просто невозможно. Нервно выдохнув, Канеки тихой поступью пошел вперед. И хотя он жутко боялся столкнуться с Куро, все равно шел вперед. Сколько примерно Канеки так шел, не понятно, но в какой-то момент полугуль стал слышать чавкающие звуки. Мысль что Куро кого-то пожирает, была неприятна, но, тем не менее, правдивая. Пройдя чуть дальше, Канеки заметил слабо мигающую лампу - единственный источник света в таком большом подвале. Лампа часто мигала, и поэтому увидеть её сразу было невозможно. И Кен замер на полпути, когда увидел того кто сидел под лампой. Юноша в насквозь промокшей в крови одежде сидел на полу, на коленях и что-то ел. У его ног что-то лежало. Канеки хотел подойти поближе, но боялся, потому что примерно догадывался, что именно ест Куро. А точнее кого именно. Внезапно что-то юркое проскользнуло между ног мальчишки и, пока тот не успел среагировать, обернулось вокруг лодыжки и резко потянуло вперед. Больно упав на спину и ударившись затылком о каменный пол, Канеки позволил неизвестному провозить его до той самой лампочки. После чего ногу освободили, а Куро продолжил есть. На мальчишку он не обратил никакого внимания. Тогда Кен приподнялся на руках и в этот момент свет погас. Ничего не было видно. Канеки в испуге стал озираться вокруг себя, но увидеть что-либо не мог. Тяжело сглотнув, Кен почему-то вспомнил свой первый просмотр фильма ужасов. Тогда еще маленький Канеки не понимал в чем различие между ужасами и обычными фильмами. Правда, потом ему почти неделю снились кошмары. Но прямо сейчас полугуль вспомнил, как в том ужастике тоже был такой момент. Свет погас и на секунду черный экран заставлял бешено колотиться сердце в груди. Лампочка замигала снова, и когда мрак наконец-то рассеялся, Канеки увидел перед собой лицо Куро. От неожиданности юноша подскочил и чуть отполз назад, рукой наткнулся на что-то живое и твердое. А вот Куро не двигался. Его лицо спокойное и несколько отстранённое, рот испачкан в свежей крови, глаза прищурены. Такой Куро тоже пугал, хоть и не так сильно. Они сидели и смотрели друг на друга довольно долго, пока блондин не склонил голову к плечу и не спросил: - А ты вкусный? По телу прошлась дрожь, и в горле резко стало сухо. Произнести что-либо было сложно, оставаться рядом тоже. Хотелось убежать и далеко, но нельзя. Не дождавшись ответа, Куро придвинулся сам. Оказавшись почти нос к носу с Канеки, гуль принюхался и замер. Просто замер, держа руки почти на талии юноши. Так могло продолжаться долго, пока гуль все-таки не произнес при этом обдавая горячим дыханием чувствительную шею. - Вкусный. Другой. Лучший… С каждым произнесённым словом руки Куро передвигались с талии юноши ближе к груди, а затем и к самой шее добрались. Проведя большим пальцем правой руки по кадыку и спустившись к ключицам, блондин не сдержался и разорвал одежду на теле мальчика. И Кен удивился, увидев вместо обычных щупалец странные извивающиеся тела сороконожек. Большие чешуйки лоснились при свете лампочки, длинные острые ножки довольно противно двигались в воздухе. За рассматриванием щупалец Канеки не заметил, как был уложен на спину и то, что осталось от одежды, было разорвано на лоскутки. Очнулся, только когда теплый влажный язык прочертил дорожку от уха до ямочки между ключицами. Канеки подбросило от такой неожиданно ласки, и попытался выбраться из-под Куро. При этом отвлекал парня словами. - Куро, подожди! Я пришел чтобы… Не успел Канеки даже договорить, как Куро жестко его перебил. - Замолчи! Щупальца, пребывавшие все это время в мирном настроении, вдруг взвились, словно змеи и одна из сороконожек подползла к Кену и довольно грубо сжала поднятые над головой руки. Поза из-за этого стала неудобной, приходилось выгибаться в пояснице, чтобы уменьшить давление. Куро ничуть не заботясь об удобстве своей жертвы, снова склонился над юношей и принялся покусывать влажную от слюны шею. Возможно, эта ласка и была приятной, если бы Куро не пугал так сильно. Кен смотрел на того кто спас его от Джейсона и невольно понял почему Сердцеед дал ему прозвище «звереныш». Сейчас перед ним был не человек и даже не гуль. Это был именно зверь. Хищник, наконец-то добравшийся до вкусной и сладкой добычи. И Канеки не думал, что самое страшное в этой ситуации быть съеденным заживо. Юноша вздрогнул и тонко вскрикнул, как только почувствовал сильный укус в плечо. Боль прострелила тело на короткий миг, после чего отступила под влиянием влажного языка Куро. Гуль с упоением слизывал сочащуюся кровь, мурлыкал и иногда зубами разрывал кожу еще сильнее. Кен знал, что если попытается сопротивляться, то может навредить себе еще больше, но страх уже сковывал все тело. На пороге стояла настоящая паника. Вдруг Куро резко отстранился. Кровь струйками стекала с подбородка, глаза широко распахнуты. На миг пришла мысль, что гуль пришел в себя, но удерживающее щупальце все так же крепко сжимало руки. Попытка выбраться не увенчалась успехом. А потом хриплый чуть испуганный голос Куро прозвучал в кромешной тишине. - Канеки?.. Какого ты здесь делаешь?! Как мог Куро отполз в сторону, но щупальца все так же не хотели отпускать свою жертву. Они сжались еще сильнее и Кен против воли болезненно застонал. Блондин тут же подскочил ближе, шепча извинения и поглаживая тонкие запястье мальчишки. Канеки улыбнулся и расслабился, боли он больше не чувствовал. Просидев так минут двадцать Куро дрожащим голосом попросил: - Канеки, тебе надо уходить. Прошу! Уходи сейчас же! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю!.. И в голосе всегда уверенного и спокойного гуля звучала мольба. Он просил мальчишку уходить, хотя сам понимал, что никуда его не отпустит. Но попытается сдерживаться пока Канеки не уйдет так далеко, как только сможет. Но Канеки и тут удивил блондина. Прогнувшись, он с трудом коснулся губами чужих губ. Легким касанием обозначил свой ответ, но зачем-то произнес: - Я останусь, Куро. - Но… Еще один легкий поцелуй и Куро сдается. Просто прикрывает глаза, тяжело вздыхает и больше, не говоря ни слова, продолжает то, что было начато. Было много поцелуев. Каждый из них был разным. Сначала легкие, простое касание, но с каждым разом все грубее и жестче. Куро чаще всего кусался, до крови и боли, но тут же все слизывал, словно извинялся. И все начиналось заново. Легкие касания, укусы и зализывания. Все было приятно, немного пугала такая настойчивость, но Канеки молчал. Обещал что останется, а значит поздно отступать. В какой-то момент все прекратилось. Последний элемент одежды отправился куда-то в сторону. Руками Куро полез туда, куда сам Кен стыдился прикасаться и последующие минуты потонули в наслаждении… Резко стало больно. Что-то разрывало мальчика на части. Болезненно застонав и инстинктивно попытавшись уйти от боли Канеки заслужил глубокий поцелуй. Стало полегче, но ненадолго. Куро двигался довольно грубо хоть и пытался сдерживать себя, у него это не получалось. Мальчишка под ним жмурился, шипел от боли и капельки слез иногда стекали по вискам. Гуль прижал к себе вздрагивающего мальчишку и продолжил. Целовать и шептать всякие нежности оказалось очень тяжело, особенно когда причина слез именно ты. Однако Куро уже не мог остановиться. Лишь просил Кена потерпеть еще немного. Когда все закончилось, полугуль потерял сознание. Куро вышел из мальчишки, отыскал где-то на полу старую скатерть и укрыл Канеки. Ему было стыдно и больно. Вот только почему-то на лице у мальчика застыла умиротворённая улыбка. И от этого Куро было еще хуже. Кажется, он начал ненавидеть себя.