Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Когда точно действие препарата перестало так давить на Канеки неизвестно. Просто, в какой-то миг он открыл глаза, и мир перед ним перестал вертеться и менять цвета. Тогда мальчик минут пять пролежал на полу, который стал мокрым. Отчего именно сначала Кен не мог понять, но потом почувствовал на своем теле стекающие капельки пота. Это было странно, особенно если учесть что его начало морозить. В таком состоянии хотелось просто выпить снотворного и забыться сном, но, увы, никто отдыхать ему не даст. Время здесь сложно определять, а часы никто не удосужился принести. Хотя зачем они ему? Лучше представлять себе, что прошли годы, чем знать, что прожил он в этом место только один день. С трудом Канеки поднялся на ноги, заторможено огляделся и заметил небольшую комнатку. Раньше её не было. Идти прямо не получалось. Мир все еще шатался и ходил ходуном. Благо, что не тошнило. В комнатушке ничего особенного не было. Это была маленькая уборная, где можно принять душ и сходить в туалет. Раньше ему приходилось уходить в другое место, чтобы привести себя в порядок. Теперь же все было под рукой. Вода была теплой. Даже немного горячей, отчего Канеки не мог встать под обжигающие капли. Сложно было привыкнуть к такому после того что произошло. Но в какой-то момент ему стало на все наплевать, и душ просто позволил телу расслабиться. Колотило не так сильно, хотя и было холодно. Сколько точно Кен простоял в душе, тоже неизвестно. На секунду он выпал из реальности и очнулся только от голоса Сердцееда прозвучавшего на удивление напугано. «Мелкий, в следующий раз не позволяй этому козлу к тебе прикасаться» - Что-то не так? - удивительно, но собственный голос звучал безразлично, холодно, спокойно. Словно не он пару часов назад корчился от сильной боли и кричал, срывая голосовые связки. Ужасно. «Не знаю, что он тебе вколол, но эта хрень плохо влияет на Кагуне» В следующую секунду щупальца попытались выбраться наружу, но что-то их не пускало, и сильная боль пронзила поясницу. Кен упал на колени, больно стукаясь о жесткий пол, и прикоснулся к пульсирующей пояснице. Кожа в этом месте стала горячей, было чувство, будто что-то копошиться под кожей. Подросток, хмурясь, попросил. - Прекрати, пожалуйста. «Вот видишь? Я не могу высвободить Кагуне. Сомневаюсь, что и к тебе смогу подобраться» К счастью гуль не стал пытаться занять лидирующую позицию. За это Канеки мог бы сказать ему спасибо, но выловил гулкие шаги. Он слышал этот звук слишком часто, чтобы сейчас вздрагивать и пугаться. Сейчас он лишь вышел из душа, наскоро вытерся махровым полотенцем, и надел комплект одежды, что был неотличимо похож на его старый комплект. Такую одежду носят пациенты. Светло-голубая футболка, шорты до колен такого же цвета и ошейник, к которому Канеки не мог прикасаться. Он жутко бил током. Вскоре появился Кано. Кен хмыкнул, когда понял, что не ошибся. Конечно, как тут ошибешься, когда слышишь эти шаги почти каждый день несколько лет подряд? Ученый выглядел таким же добрым и полным энергии. Чего нельзя было сказать о самом полугуле. Когда тот возвращался из душевой, то мельком посмотрел на свое отражение. Видок так себе: под глазами мешки, усталый взгляд, болезненный цвет кожи. Благо, что сейчас он немного пришел в себя и его не морозило. Мужчина хотел было поприветствовать своего пациента, но Канеки грубо перебил его и спросил. - Что вы мне вкололи? - Не беспокойся, Канеки. Это был легкий наркотик, который существенного вреда тебе не причинит. «А вот тут я бы поспорил. Да и вряд ли наркота будет прекрасно влиять на сознание гуля» Мальчишка ничего не ответил, но взглядом ясно дал понять, что больше не будет спокойно сидеть и ждать очередной дозы наркотика. Впрочем, Кано успешно проигнорировал этот взгляд. Снова что-то набрал на панели и когда двери отошли в сторону, приглашающе отошел в сторону. Брюнет сначала хотел заупрямиться, но потом вышел, отмечая, что охранников сегодня здесь не было. Хотя Акихиро все объяснил сам, приобнимая пациента за плечи. - Сейчас я отведу тебя в тренировочный зал. Помнишь его, Канеки? Кен слабо кивнул, а сам подумал, что такое место невозможно забыть. Как же забудешь зал, в котором его изматывали до потери сознания? А потом будили, что-то кололи и толкали обратно на маты. Спарринг за спаррингом и тело мальчишки становилось все лучше и лучше. Правда, сначала это было обычное избиение малолетнего. Ни Кагуне, ни своим телом он пользовать не умел. И опять лишь один человек в этом месте проявлял хоть какую-то заботу о нем. Та девушку помогала даже после этих тренировок. Приносила обезболивающее, хотя регенерация прекрасно срабатывала сама. Даже мазь однажды принесла, а узнав, что подобное меры и не нужны вовсе, краснела, но не уходила. Оставалась и просто разговаривала с ним. Дальше никто ничего не сказал. Просто ученый видимо видел состояние подопытного и не приставал. У самых дверей он что-то сделал с ошейником и открыл дверь, несильно толкая подростка вперед. Просторный зал для тренировок совершенно не изменился. Вот его совсем не стали менять. Разве что камер понатыкали, где можно и нельзя и успокоились. Наверное, сейчас Кано легче наблюдать за своим недогулем, ведь раньше ему приходилось стоять в углу и смотреть за всем. Теперь есть камеры, запись легко можно просмотреть на компьютере. Удобно. Канеки оглядел зал и понял, что его оппонента еще нет. Странно, обычно голубей приводили первыми, а уже потом его - подопытного. Еще раз, обведя зал взглядом, парень подошел к одной скамейке и сел, беря в руки маленькие гантели. Кажется, сюда еще и просто охранники приходили, поразмяться и выпустить пар. И гантели эти для работников, не для него, но если он позволяет вкалывать себе наркоту, то и спортивным инвентарем пользовать может. Негласное правило, которое только что придумал недогуль. Через пару минут пришел и сам голубь. И какого же было удивление мальчишки, когда в этом высоком, мускулистом мужчине он признал Амона Котаро. Тот впрочем, тоже был удивлен, но скрыл это вполне успешно. А потом в зале эхом прокатился голос Кано, оповестивший, что можно начинать через пять минут. Канеки встал и хотел сменить позиции, но вспомнил утренний разговор и встал в боевую позу. Смешно наблюдать за мальчишкой, который рядом с голубем кажется слишком маленьким. И силы, наверное, у него намного больше чем у Канеки. Но делать было нечего. Спарринг в этом месте - жестокий. Отказываешься драться - проводишь время в другом, жутком месте. Место это в шутку раньше звали кутузкой. Амон был не просто удивлен, он был ошарашен. Тот самый паренек, что дрался с ним, а затем сам же и убежал. О нем Мадо отзывался как о «питомце» и не сказать, что мужчине это нравилось. А сейчас придется с ним драться. Серьезно, во всю силу - как и говорил Кано. Но вот бить подростка не хотелось. Команда, прозвучавшая в зале как начало боя заставила Канеки ринуться в атаку первым. И ему повезло, что голубь находился глубоко в своих раздумьях. Пропустил обидный удар по уху и тут же получил довольно сильный удар под колени. Упав на спину, Амон не ожидал, что мальчишка попытается ударить в солнечное сплетение, однако смог это предугадать. Ногой, оттолкнув недогуля, мужчина поднялся и замер, напряженно следя за Канеки. Тот поднялся на ноги, мельком глянул на мигающие красным светом камеры и снова кинулся в атаку. В этот раз ничего не вышло и пришлось отплевываться от сгустков крови заполнивших рот. Кажется, даже зуб выбило. Сплюнув на пол, Кен принял защитную позу и оба стали кружить словно звери. В пострадавшем ухе Амона еще звенело, а спина слабо ныла, однако терять бдительность не стоило. Канеки закусывал щеку изнутри не позволяя боли утихнуть. Она была его катализатором, его адреналином. Только боль позволяла ему сейчас драться, как матерый волк против старого, но опытного волкодава. Они сцеплялись еще пару раз и оба получили сполна. Кену разбило бровь и губу, Амон же не ожидавший грязных приемов теперь ходил с прокушенным плечом. Раньше конечно мальчишка себе такого не позволял, но как оказалось после, Кано этого и ждал. Чем больше он сопротивляется, чем отчаяннее и грязнее битва, тем лучше для Кано и его записей. Прошел, кажется, час, прежде чем и следователь и недогуль почувствовали усталость. У Амона регенерации не наблюдалось, чего не скажешь о Канеки. Пускай Кагуне и заблокировано, но съеденные когда-то куски сырого мяса компенсировали многое. Правда, на усталость это не распространялось. Руки тяжелые, ноги дрожат, лицо ноет, боль уже стала привычной. Пора заканчивать этот бой. Ошибку сделал Амон. Мужчина отвлекся на обманку, брошенную Канеки, и пропустил удар в челюсть. Пускай у мальчишки костлявые руки, но бьют больно. Не успев отойти, Котаро был повален на лопатки и прихваченный откуда-то нож оказался в опасной близости с горлом следователя. Голубь удивленно смотрел сначала на лезвие, а затем и на блестевшие серые глаза оппонента. Откуда был взят нож? Да отсюда же. Удивительно, но кто-то его здесь оставил и забыл, даже толкнул, так что оружие закатилось под скамью. Кен спрятал его чисто, потому что хотел начать считать дни своего проживания в этом месте. Мозги у него пока работали, и если все он правильно рассчитал, то понедельник был дня три назад. То есть сейчас был четверг. Канеки хмыкнул, с иронией подумав, что не судьба ему вести отсчет. Нож больше не напирал на горло следователя и гуль поспешил успокоить Котаро. - Не волнуйтесь, следователь. Убивать вас мы не станем. А если и попытаемся, вот эта штука, - парень прикоснулся острием к ошейнику и продолжил, - током нас жахнет. Хороший был бой, следователь. Мальчишка поднялся, отбросил нож в сторону и поднял руки вверх. Тут же в зал ворвались вооруженные люди и окружили недогуля. Причинять вред они ему не стали. Лишь проверили на наличие еще каких-то холодных оружий и увели. Котаро смотрел в след мальчишке со странными чувствами. Вроде и жалко, а в то же время повторить хочется.