Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Дни неслись словно сумасшедшие. Вот уже был конец зимы и совсем скоро начнется весна. Канеки уже не просто выл от скуки в своей комнате, а просто на стены лез. Конечно, такое состояние проявлялось в дни, когда ни Кано, ни кто-либо другой из ученых к нему не заходил. Тренировки были жесткие, но вполне себе терпимые. Если раньше Кен жаловался на них просто, потому что еле-еле Кагуне высвобождал, то сейчас все было иначе. Он с гулями достиг такого состояния, когда все вокруг враги, а собственная «шизофрения» вроде как друг. Хотя полностью доверять свое тело упырям Кен не спешил. Да они ему помогали и по-своему даже защищали, но подросток стоял на своем. Книги были все читаны-перечитаны, а просить еще было не у кого. Однажды парень попытал удачу и обратился к охранникам, что иногда проходили мимо. К сожалению шкафоподобные мужчины с каменными лицами игнорировали его и шли дальше. Тогда ничего не оставалось, и Канеки разговаривал то с Суккубом, то с Канарейкой. Сердцеед отчего-то отмалчивался, словно был обижен на весь мир. А в один из таких скучных дней к нему пришел Кано с одним охранником. Веселым ученый не выглядел, но видимо ничего поделать не мог, и когда дверь отворилась, сказал. - Канеки, к тебе пришел кое-кто. Парень ничего не ответил и послушно вытянул руки вперед, когда охранник вытащил наручники. Великолепно, меня током бьет каждый раз стоит мне что-то сделать, они мне еще и наручники надевают. Просто волшебно! - нахождение в комнате в одиночестве еще никому на пользу не шло. Канеки стал раздражительным и замкнутым. С Кано вообще перестал говорить и вместо него отвечал кто-то из гулей. А если тот задавал вопросы именно Канеки, мальчик отмалчивался. Наркотик тоже перестали вкалывать. Вот тут Кен ощущал радость. Первое время, правда, его посещали приступы некой ломки, но потом все прошло. И тут нельзя было сказать точно, что помогло ему больше: регенерация гулей или сниженная доза наркоты. Его вывели из комнаты, и повели почти таким же путем, как и вели в лабораторию. Только на втором повороте они свернули налево и спустились по лестнице вниз. Оказывается, в этом месте были комнаты как в тюрьмах. Для свиданий. Обычная небольшая комнатушка со столом и стульями. Правда, тут не было никакой перегородки, а наручники цеплялись к полу. Неудобно, но хоть какой-то безопасностью пахнет. Гостя пока не было, и Канеки остался ждать совершенно один, ощущая дикий холод. Пришла мысль предложить Кано или кому-то еще поставить сюда обогреватель, а то недалек тот миг, когда их пациент заработает себе болячку. Но вот сзади открылась дверь, кто-то обошел стол и сел напротив Кена. Удивляться этому следователю недогуль уже устал, поэтому неуверенно произнес. - Амон-сан? - Ты не удивлен? - мужчина выглядел напряженным и явно нервничал. Хотя чего именно он страшился в таком месте не понятно. Парень дернул плечом и ответил. - Нет. В этом месте очень трудно удивиться чему-либо. Особенно следователям. - Да, точно. Я хотел с тобой поговорить. - А я - нет. Забавно, не так ли? На самом деле Канеки был счастлив живому собеседнику. По нему нельзя было сказать об этом, но внутри Кен радовался и наверно ужасно испугался, если бы сейчас Амон ушел. Но тот не уходил. Смерил парня взглядом и, вздохнув, спросил. - Ты ведь знаешь, кто убил моего напарника? Мадо-сана? Недогуля пробило немного истеричным смехом. Уже второй человек вместо обычного разговора спрашивает о том, не убил ли он определенного человека. Захотелось лицо прикрыть, но скованные наручниками руки не давали шанса. Тогда Кен просто ответил, смотря куда угодно, но только не в глаза голубю. - Не думаю, что вам станет легче от правды, Амон-сан. Да и зачем? Я думал, вам обо всем рассказали. - Не совсем, - Котаро откинулся на спинку жесткого стула и продолжил, - в отчете было сказано, что Мадо-сан умер от рук Кролика. - Но вы в это не верите? Амон отрицательно помотал головой, и парень запрокинул голову. Он смотрел на камеру, что неотрывно наблюдала за их разговором. С одной стороны ему казалось, будто за ними совсем не наблюдают, а с другой глупо считать людей из CCG наивными дураками. Вот один из них уже правильно догадался, куда нужно обращаться, дабы узнать правду. «Мелкий, расскажи ему про Аогири» Зачем? - вопрос заданный скорее себе, чем кому-либо еще. Разумности в словах Сердцееда не было, он, словно сказал это просто так чтобы запутать следователя и отвести подозрения от него. От того что он сделала с его напарником. Но Канеки решил пойти на риск. Уронив голову на грудь, парень спросил, косясь на камеру. - Нас слышат? Или разговор полностью конфиденциален? Котаро не понял к чему такие вопросы, но все же ответил. - Камера работает, но ни запись, ни прослушка не ведется. Канеки кивнул и пересказал ему то, что диктовал Сердцеед. Кажется, гуль что-то затеял, но что именно еще предстояло узнать. Следователь слушал молча, не задавал вопросы и даже не перебивал. Кажется, он даже не сомневался в словах недогуля. Это конечно немного спорный вопрос, но что-то подсказывало мальчику, что Котаро не считает его рассказ бредом. Когда парень закончил говорить, Амон просто спросил. - Ты уверен в том, что говоришь? Кен кивнул и услышал какое-то движение за дверью. Их время окончено. Это понял и сам Амон. Мужчина встал, кивнул мальчишке в знак прощания и собрался уже уйти. Его остановил искаженный голос подростка. - Если придешь вновь, захвати что-нибудь почитать. А то здесь слишком скучно, Амон-сан. Следователь только кивнул и вышел. Он не мог пообещать пацану, что вернется еще раз в это место. Для начала ему нужно было осмыслить то, что Канеки ему рассказал. И потом есть ли смысл доверять недогулю, пускай раньше он и был человеком? За дверью уже ждали охранники и какой-то мужчина-ученый. Это был не Кано. Слава Богу, подумал Котаро и сжал крест, что носил на своей шее. Из лаборатории мужчина вышел со странными мыслями и чувствами.

***

После этого небольшого свидания прошло немало две недели. На дворе чертова весна и как бы глупо это не звучало у гулей началось обострение. Нет, это не то же самое что гон у собак или кошек. Это нечто другое. Вроде ты ведешь себя нормально, но стоит тебе остановиться и в голове, словно рычаг переключают. И случайных происшествий тоже стало больше. И ошейник с его током тоже не мешал. Канеки его просто игнорировал пока Кано, чувствующий потерю контроля над мальчишкой, не вернул его в первоначальное состояние. То есть теперь стоило Кагуне появиться, и сильный разряд тока проходился по всему телу подростка. Иногда это его отключало, иногда нет. Кен сам страдал от этого обострения и пытался расспросить об этом у гулей. Те отвечали одно и то же. Каждый подозревал в такой агрессии мутагены, что Акихиро колол ему после каждой операции. Ничего не помогало. И в какой-то момент охранник, однажды принесший календарик пришел вновь. Теперь в его руках было три довольно объемных книжек. В одной Канеки даже нашел записку: «Выбирал на свой вкус». Мелочь, а приятно.