Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

С той самой встречи прошло немало времени. Канеки растягивал принесенные книги, как мог, но, в конце концов, они закончились. Тогда он просто садился на пол и думал, думал о том, как сейчас живет Куро, Оками и другие из кафе Антейку. Он никогда об этом не рассказывал, об этом альбиносу, но живя в том кафе, Канеки подружился с маленькой Хинами, с вредной Тоукой. Они стали ему маленькой семьей. Кен не задумывался о том, что его нынешняя семья сплошь состоит из гулей. Ведь когда-то он, как и другие, до жути боялся стать жертвой упыря. А сейчас все иначе. Эти самые монстры и чудища, пожирающие людей, оказались намного добрее, чем те же люди. Иногда Кен даже думал, что это судьба. Пострадать от людского общества, чтобы потом отыскать покой и счастье в мире кровожадных гулей. Тренировки на пару дней прекратили. Кано тоже куда-то пропал и теперь к недогулю заходили совершенно незнакомые люди. Какие у них лица, женщина или мужчина - все это было размыто перед парнем. Настолько отвыкнуть от мира и реальности, что незнакомые люди предстают перед тобой, как пустой белый лист. Такие же белые, пустые, неживые. Зато отношения к внутренним гулям вновь сменилось. Канарейка любила разговаривать с Кеном. В какой-то миг она честно призналась ему, что даже любит. Юноша тогда лишь хмыкнул и промолчал. Суккуб молчала, как и Сердцеед. Иногда Кену казалось, что все они сидят тут рядом, прикрой глаза, и неясные фигуры мертвых упырей проявятся здесь. В это хотелось верить.

***

Шел август. Конец лета. Кано вернулся дня три назад и до сих пор не пришел проверить своего подопытного. Канеки это напрягало. Так же сильно нервировали приставленные охранники, что несли свою вахту день и ночь, молчали и лишь переглядывались немыми просьбами. Также сильно нервировал факт последней операции. Кен не знал, куда его переправят, но знал точно, что надо бежать. Бежать тогда, когда все четыре типа Кагуне станут его. Кано собирает идеальное оружие, но даже не подозревает, что внутри этого самого орудия крепчает ненависть и желание уйти.

***

В середине осени Кано наконец-то пришел проведать недогуля. Пришел он не один с другими учеными, которые что-то записывали на протяжении всего разговора. А потом молча отвел в операционную. Уверенный в том, что и в этот раз все пройдет как надо, Канеки позволил уложить себя на операционный стол. Но все было не так. По каким-то непонятным причинам в этот раз он все чувствовал. Ему было больно, юноша ощущал боль и сталь скальпеля, однако не мог двигаться, словно находился под наркозом. Его глаза были закрыты, от этого все ощущалась куда острее. Брюнет слышал тихие переговоры ученых, слышал, как звенят приборы, чувствовал, как теплая кровь стекает по оголенной коже. Это было настолько ужасно, что Канеки поблагодарил небеса за последнюю операцию.

***

Отходить от операции пришлось долго. Не так долго, конечно, как с Суккубом, но тело ныло так сильно, что Кен и не думал ни о чем кроме своей койки. Гули к нему не лезли, Кано продолжал приходить и однажды сказал, что может организовать Кену небольшие прогулки на воле. Правда были ограничения, которым радоваться было сложно: первое, сам Канеки гулять не мог (с ним будет постоянно один из CCG); второе, на нем помимо ошейника будут наручники на ноги и руки (они боялись бурного сопротивления); третье, Кена будут вывозить на инвалидной коляске (притворяясь ребенком-инвалидом, хотели унизить). Как и в прошлые разы вместо него ответила Канарейка. Девочка так хотела увидеть небо, что согласилась на все условия, даже не подумав о брюнете.

***

Той ночью Кен не спал. Привыкший к боли в области спины он просто ждал, когда с ним заговорит еще один упырь. И ждал, наверное, слишком долго, так долго, что когда в голове прозвучал голос, юноша не понял что это в его голове. Осмотревшись по сторонам и поняв, что это все-таки в собственном мозгу Кен, приветливо улыбаясь, спросил. - И как же тебя зовут? Новый сосед молчал почти так же долго, как и Суккуб в их первый разговор. Но если тогда Кен не знал, будет ли реплика или нет, то сейчас твердо уверен в том, что гуль ответит. И Кен оказался прав. «Титан» - Мило, - хмыкнул парень и, откинувшись назад, уперся макушкой в стену. Он думал все, их диалог закончен, но нет. Титан спустя минуты две спросил. «Ты - человек?» - Был когда-то, - печально ответил Канеки и ощутил волну некоего отчаяния. Быть может все, потому что он никогда и не хотел влезать во все эти разборки, во всю эту войну между гулями и людьми? Ведь он так мечтал жить красиво и счастливо обычным человеком… «Нет, ты - человек. Не снаружи, но внутри» Эти слова согрели сердце. И Канеки сам от себя не ожидавший разрыдался. Он просто не мог остановить поток слез текущих по его щекам. Лишь растирал их по лицу, шептал тихое «спасибо» и всхлипывал. Камера над его головой продолжала мигать раздражающим красным цветом. И в какой-то момент высвободились все Кагуне. Щупальца обвились вокруг талии и груди, светящиеся крылья легли на плечи, хвост обвил лодыжки парня. Коукаку который пересадили относительно недавно, отличался от всех в первую очередь цветом: прозрачный словно хрусталик. Во вторую очередь Канеки удивила их форма. Как у Оками когти, но тут две здоровенные лапищи. Одна из них как-то по ласковому упала на макушку, закрывая от камеры, которая потянулась именно к ней. Прикрывший глаза Канеки не увидел ничего, но зато отчетливо услышал хруст.

***

На утро камеру починили, Кано попытался расспросить об этом, но наткнулся на глухую стену.