Добро пожаловать в Блэри Гроув

Вайлет Хармон любила птиц. Ещё со времён, когда она была ростом чуть меньше пяти футов и не дотягивалась до полки, где Вивьен хранила её любимое печенье с карамельной помадкой. Тащить стул было занятием неблагодарным, так что она взбиралась на кухонную тумбу прямо в своих тёмно-синих кедах, оставляя на столешнице песок и крошки. Тогда она носила потрёпанные джинсы с кучей накладных кармашков и сбегала в библиотеку с уроков музыки — петь вместе с классом было занятием примерно таким же неблагодарным, как и поиски стула. Ей всегда нравилось, как там струятся между полок золотисто-лимонные лучи. Тепло — прямо как летом в уютном дворике тёти Джо, — за окнами шелестят клёны, а тени от веток подрагивают на книжных корешках. Она сидела деревянных досках, прогретых солнцем, и читала "Штаты США и их птицы-символы" в мягкой глянцевой обложке. Наверное, одна из самых любимых ей книжек в библиотеке гринвудской школы. На титульной странице гордо красовался белоголовый орлан, как гласила сноска курсивом, а в середину книги ещё давным-давно кто-то вложил перо вместо закладки, и с тех пор оно оставалось там. Вай чётко помнила тот момент — такой же мягко-солнечный, как и день за каменными стенами Гринвуда, — когда она вдруг подумала, что хочет стать пересмешником. В невесомом свете пустых библиотечных коридоров танцевали пылинки, под её пальцами тихо шелестели тонкие страницы с красочными картинками, и она вдруг ощутила это странное желание разбить стекло и ринуться навстречу искрящемуся ветру и бесконечной чистой прозрачной лазури. Старая библиотекарша миссис Смит, еле слышные переговаривания за дверями библиотеки — всё это уже не имело значения. За спиной — тёмно-бурые крылья и безграничное бирюзовое небо, которое она впитывала, как солнечный свет, а вокруг — жизнь: стремительная, полная, бурлящая, которая, как казалось, ей предстояла. Она почувствовала её, приняла и поняла, что всё именно так, как должно быть. В тот миг можно было просто улететь — вперёд, в сияющие дали, в эту жизнь и прекрасную напоенную солнцем свежую чистоту. Она долго гадала потом: видел ли это сам пересмешник? Был ли он счастлив? Прозвенел звонок — на урок музыки Вай так и не вернулась. Как и не вернулась книжка на полку в ряд с томиками истории. Пусть кражи школьного имущества явно не соответствовали образу более длинноволосой версии Лесли Бёрк из "Моста в Терабитию", Вайлет просто не могла оставить её пылиться там. У "Штатов США и их птиц-символов" вдруг появилась связь с жизнью, синевой и свободой и куда большее значение, чем у всей школы Гринвуда — от подвалов и до старенькой консервативной крыши. Теперь она лежала рядом с ней, на заднем сидении чёрного Вольво Хармонов — чуть более потрёпанная и с загнутыми уголками страниц. От неё по-прежнему пахло солнцем, песнями пересмешника и тем самым важным для неё детским видением, что жизнь действительно искрится, и она всегда может улететь. "Ну конечно". Навряд ли сейчас она может вылететь из машины, мчащей по межштатной магистрали где-то около Мичигана. Единственное, что воодушевляло Вайлет в этой поездке — о чём она успела уведомить родителей с выражением лица а-ля "мрачная безучастность", — это то, что птицей-символом штата, в который они направлялись, была темноклювая гагара, известная тем, что её крики напоминают стоны, преисполненные тоски и отчаяния. "Она мне нравится, — кивала она. — Уверена, тоскливый вой по ночам сделает ваш отпуск незабываемым". У самой Вайлет символов было поменьше, чем у Миннесоты — Земли Тысячи Озёр, — куда они и направлялись. Однажды Бену удалось словить её на лестнице у кухни, когда она спускалась заварить себе чай с корицей и яблоком. Он заявил — невозмутимо, как будто не зная, что их общение в основном заключается в его монологах, — что три её главные составляющие — это мятая шляпа, блокнот, вечно выпирающий из кармана кардигана, и "скептицизм ко всему на свете". "Знаешь, пап, — поджала губы она, взявшись рукой за перила и продолжая спускаться. — Мои символы тебе бы точно не понравились". Пачка Мальборо, лезвия, и её вечная чёртова боль. Нет, со скептицизмом он тоже не промахнулся. Решение отправиться в чудесный затхлый коттедж в глуши — Вайлет даже названия города не знала, — вызывало у неё только нервный смех. Родители, похоже, надеялись, посидеть там, посмотреть на местные диковинки в семейном кругу, вместе испечь пирог в древней покорёженной духовке, заблудиться в лесу, счастливо вернуться обратно и сразу же восстановить прежние отношения. До желаний Вайлет дела, как обычно, никому не было. Они сказали ей о поездке только за день до — пусть Вай и не была из тех, кто собирается по несколько часов, пересчитывая кофточки и напихивая косметичку, всё это говорило о том, что они относятся к ней, как минимум, как к пакету, который можно взять с собой. "А лучше на голову". "Да ладно, Вайлет, напишешь новый рассказ, — поставленным голосом психотерапевта увещевал Бен. Больно представлять скольким людям он так пудрит мозги. — Ты только представь, леса, простирающиеся на многие мили вокруг, уютный дом в море зелени, и мы за столом, проводим время, как одна целая счастливая семья. Хей, тебе бы тоже не помешало отдохнуть и переменить обстановку". "Нам это нужно, Вай", — кивнула Вивьен. Да разве можно было ко всему этому представлению относиться не скептично? Выскочить на перекрёстке где-то около Чикаго было явно плохой идеей — навряд ли там теперь что-то было от пьянящей атмосферы старинного города, который она видела в фильмах 50-х, — уйти в воды озера Мичиган и не вернуться тоже не вышло бы — они ехали в другой штат, — да и выпорхнуть пересмешником из приоткрытого окна она навряд ли была в силах. Выбор? Конечно же его не было. Вайлет Хармон любила птиц и иногда завидовала им.