Жизнь так хрупка, словно стекло

Кругом была сплошная темнота, ни единого луча света. Учитывая то, что девушка находилась в комнате, тут совсем не было окон. Лишь сверху красовалась маленькая решетка, благодаря которой Мисаки понимала, что сейчас ночь.  — Где я? — вслух спросила саму себя Мисаки, слегка приподняв голову. Неудивительно, что в глаза ей ничего приметного не попалось. Спустя пару секунд Президент поняла, что руки связаны и что все ее тело ломит. И это даже не удивляет: она спала на холодном полу практически сутки. Да, девушка была уверена, что прошел один день с того момента, как она оказалась здесь. Мало того, что ее тело болело, так она еще и ужасно хотела есть. Да, перед школой Аюдзава даже и не ела. Было также понятно, что она спала, иначе бы такого не приятно запаха изо рта не было, иначе бы в нее не вкололи снотворное… Попытавшись освободиться от веревок, Президент поняла, что узел слишком крепкий, так что все ее попытки будут тщетны. Наконец послышались шаги за дверью, которые Мисаки так долго ждала. Она хотела узнать, что происходит, где она, выпустят ли ее. Наконец перед девушкой возник сам Тора Игараши. На этом моменте Аюдзава нахмурила брови, одарив вошедшего не дружелюбным взглядом. Да, она помнила все до самого конца: как он обманул ее, как его подчиненный вколол ей в руку снотворное, как Тора захотел вновь повторившейся истории. Наконец он включил в помещении свет и лишь в эту минуту Президент поняла, что они находятся в подвале. Именно поэтому здесь не было ни окон, ни мебели, лишь лестница над головой и совершенно ненужные предметы. Осмотрев свою одежду, девушка облегченно вздохнула, поняв, что одета в форме школы Сэйка. Значит, ее не переодевали. - О, Президент Аюдзава… — немного подумав и прислонив руку к подбородку, задумчиво произнес Тора, а затем неожиданно добавил: - нет, пожалуй, просто Мисаки.  — Чего?! — буквально прорычав от наглости Торы, девушка хотела было встать, как вспомнила, что руки связаны, а ноги сильно болят. Выдохнув, Мисаки постаралась аккуратно сесть на пол, слегка зажмурившись от холода. При сложившихся обстоятельствах она понимала, что бессильна против него, уже не говоря о том, что пропали не только физические силы, но и духовные.  — А тебе что-то не нравится? — слегка удивленно произнес Игараши, осматривая Мисаки: было забавно видеть ее в таком беспомощном состоянии. Думаете, ему Аюдзаву было жалко? Ни капли. Она лишь расплачивается за принесенную ему обиду. Немного подумав, Тора медленно подошел к девушке и, наклонившись, приподнял ее за подбородок. Заглянув в ее карие глаза, которые, казалось, стали туманными, президент Миябигаока произнес:  — Неужто ты устала? Перенапряглась? — на устах юноши расплылась довольная улыбка. Он понимал, что все идет точно по его задуманному плану. Как только Мисаки ощутила на себе прикосновение виновника, она подумала, что надо начать сопротивление, но потом осознала, что лучше не стоит этого делать. Может, еще удастся вернуть ему его потерянный рассудок? Может тогда он догадается, что делает? — Нет. Я просто… — не зная, как продолжить начатую речь, Аюдзава посмотрела в глаза Торы, которые отражали лишь насмешку. Понимая, что такого человека не изменить, Мисаки резко отстранила голову, заставив убрать руку юноши от своего лица. С этого момента оба молчали. Мисаки не знала, что сделать, предпринять или сказать Игараши, чтобы тот ее отпустил. А парень в это время лишь наблюдал за девушкой, возбуждаясь от каждой проведенной с ней секунды.  — Знаешь, Мисаки, я все-таки до сих пор влюблен в тебя до безумия, — после долгого молчания признался Тора. Улыбка пропала с его уст. — Но проблема в твоем Усуи, который каждый раз пытается тебя отобрать у меня. Мисаки уже давно догадывалась о чувствах Торы, но в основном не обращала на это особого внимания. Зачем он ей? Если бы он был честным, доброжелательным и порядочным юношей, которого не волновали деньги, влияние и женщины, тогда бы можно было подумать, но…  — Я не ваша, президент Игараши. И если вы считаете, что для меня Усуи значит что-то особенное, то вы глубоко заблуждаетесь. Меня больше всего волнует моя семья и школа Сэйка, ради которой я потратила много сил, чтобы стать там Президентом и навести порядок, — даже в нынешней ситуации Мисаки продолжала защищать свою семью, школу Сэйка и ее честь. Да, Президент Миябигаока ожидал подобный ответ. Более того, он был рад тому, что Мисаки не испытывает что-то к Усуи, иначе тому было бы несдобровать.  — Я это прекрасно понимаю, Мисаки, но только подумай, как будет здорово, если мы будем вместе: твоя семья обретет славу, богатства, бизнес, надежный дом и новую семью, созданную нами, конечно же, — вновь улыбнувшись, сказал юноша, одарив Мисаки добрым взглядом, который, без сомнений, являлся фальшивым.  — Нам этого не надо, — сразу же ответила Аюдзава, не сомневаясь в своем выборе. — Нас не волнует то, что волнует вас, президент Игараши. Мы не желаем богатства, славы, мужчину в доме тем более. Нам хватает того, что есть. Мы радуемся тому, что мы вместе, — слабо улыбнувшись, девушка прикрыла глаза, вспоминая все веселые моменты, проведенные с мамой и сестрой. Казалось, вот оно — настоящее счастье, ради которого ты живешь.  — Чепуха, — легкомысленно ответил Тора, за секунду пропустив все слова Мисаки мимо ушей. — Я лишь желаю тебя, Мисаки, — после этих слов он за считанные секунды повалил Президента на пол, склонившись над ней. Видимо, желание полностью завладело им. Да, Тора жил лишь сплошными желаниями, они будто манипулировали им. Менять что-то было уже поздно.  — Не смей! — недовольно вскрикнув, девушка начала пытаться освободить руки абсолютно любыми способами, как неожиданно Тора сам развязал их, ведь без этого он бы не снял с Мисаки верхнюю одежду. Рукой он начал быстро снимать пиджак, а за ним же последовала белая блузка с пуговицами, которые Президент Игараши начал ловко расстегивать. Его действия были такими опытными и умелыми, что казалось, что он не впервые это делает. Однако Тора уже не слышал ее, а лишь продолжал снимать одежду. Хорошо, что у Мисаки не было сил, иначе бы пришлось связать ей и руки, и ноги. Первое прикосновение парня до интимных мест Мисаки было на первый раз таким нежным и аккуратным, что девушка сначала не понимала, что происходит. Она не верила в происходящее. Ей хотелось лишь поверить в то, что она спит, а то, что сейчас происходит, являлось всего лишь сном, страшным кошмаром. Но ни на миг она не сомневалась в том, что все это взаправду. Она понимала, во что вляпалась. В этом виновата только Мисаки: виновата в том, что не послушалась Усуи. Но если бы она не пошла на встречу с Игараши, то вся ее репутация и труды пошли бы насмарку… Кто бы мог подумать, что Мисаки порой может быть настолько эгоистичной? Усуи… Интересно, где же он? Знает ли он вообще, что Аюдзава сейчас в школе Миябигаока? Знает ли он, что сейчас творится? Спасет ли он ее? Или оставит? Эти вопросы мучили девушку так сильно, что с глаз потекли первые слезы. Но самое главное состояло в том, что она не задумывалась над тем, как же сильно огорчит самого Такуми.

***

Усуи так и не пошел в школу Миябигаока. Он решил, что сперва нужно предупредить родственников Мисаки о том, что она на пару дней отлучится по срочным делам, касающимся школы. Мама и сестра Аюдзавы поняли все и ничего не заподозрили по поводу безопасности девушки. Теперь же настало время думать о том, как же выманить Президента оттуда. И первая мысль появилась как раз-таки тогда, когда он возвращался домой после того как навестил семью Мисаки. Следующей ночью ему придется проникнуть в школу и найти то место, где они спрятали Президента. Почему именно следующей ночью? Потому что Усуи хочет все как следует продумать, весь план действий. На случай необходимости убить самого Президента Миябигаока. Должен же Усуи отомстить. Хотя неизвестно еще, как она там. «Может, позвонить ей?» — подумал парень, уже набирая на телефоне номер девушки. Абонент временно недоступен «Так и думал… Значит, придется навестить их завтра ночью. Небось там многие ждут моего появления», — с некой ухмылкой подумал Такуми, но как только он вспомнил о Мисаки, которая не послушалась его, насмешливая улыбка спала, а взгляд стал рассерженным. Он злился на нее из-за ее же глупости и легкомысленности. Да, придется теперь отчитываться в школе за Президента и сказать остальным, что она заболела и появится в школе лишь через пару недель. Почему так поздно? Потому что парень был уверен, что все-таки с Мисаки что-то случилось.

***

В дверь послышался стук. Президенту Игараши пришлось прервать происходящее, быстро накрыв Мисаки простыней. Открыв дверь, на пороге перед ним стоял его подчиненный, — Маки, на лице которого практически всегда была идиотская физиономия. Физиономия, которая очень бесила Мисаки. — Да, Маки? — спросил Игараши, одновременно с этим заметив в руках подчиненного сотовый телефон Аюдзавы.  — Тут звонил президенту Сэйка… — не успел парень договорить, как Тора заткнул ему рот рукой и вышел вместе с ним за дверь. Должно быть, он это сделал для того, чтобы Мисаки не знала, кто звонил. Мисаки лежала на холодном полу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она не заметила появления Маки и резкого исчезновения этих обоих. Сейчас она прощалась с теми временами, когда была невинной и никем не тронутой. Пока Мисаки находилась в подвале одна, она вновь заплакала. Заплакала из-за того, что осознала свою вину, почувствовала всю тяжесть своего легкомысленного и необдуманного поступка. Она подвергла опасности не только себя, но и Усуи, который все время говорил ей о том, как опасно связываться с Торой Игараши, тем более идти в его «логово» одной. Мисаки понимала, но все же пошла. Не значит ли это, что она этого хотела? И к тому же, как бы девушка этого не хотела, но Усуи Такуми точно придет… Придет и заберет ее. Прикрыв глаза, девушка хотела уснуть, как неожиданно увидела в углу что-то ярко-синее, похожее на причудливую фигуру… Рядом с этим предметом находились маленькие и едва заметные осколки того же материала. Наконец до Президента дошло, что это. Приподнявшись и прикрыв обнаженное тело простыней, девушка начала медленно, на ходу спотыкаясь об свои же ноги, идти к цели. Все ее мысли были переполнены тем, что тот предмет — не тот, о котором она думает, однако… Присев на пол, который раньше казался ей холодным, она увидела непонятное, хрупкое тело, похожее на дельфина, очень знакомый ярко-синий цвет, который стал бледнее прежнего, да и цепочка отсутствовала… Неужто бабушка была права? Права в том, что если с обладателем этого талисмана что-то случится, то жизненная энергия дельфина будет потихоньку угасать, а сам цвет будет в том же темпе становится бледнее, а в момент приближения смерти и впрямь станет серым?