Дочь Дарта Вейдера

- Арон, спасибо, что зашел, - улыбнулась Лейя мужу. - И я знаю, что ты навещал меня в больнице, хоть тебя и не пустили ко мне. Спасибо и за это. Арон кивнул и робко устроился на диване напротив Лейи. После ранения она перебралась к своему отцу окончательно и возвращаться в дом мужа, кажется, не собиралась. Поэтому он пришел к ней сам. - Да не за что. Просто я подумал, что нам пора поговорить. Я… погорячился. Пока ты была на Алдераане, я не знал, что и думать. После гибели моего отца ты, признайся, тоже поступила неправильно. В общем, я хотел извиниться. Лейя виновато опустила глаза, видя, как непросто дается ее мужу эта речь. Простить ошибки других все же легче, чем свои. Ее он простил. А вот себя не мог. - Я не сержусь. И, Арон, я хотела бы развестись. - Как, развестись? – ошеломленно переспросил тот. – Лейя, я злился на тебя, думал, что это ты убила моего отца, но зачем тебе развод? Лейя подняла на него лицо, а потом откинула длинную челку, которая закрывала ей половину лица. Арона передернуло, но он мужественно не отвел взгляд и только сказал: - И что? - То, что тебе не нужна жена калека и урод, - холодно ответила Лейя. – Я прекрасно осознаю, как я теперь выгляжу. Не надо утешать меня тем, что шрам можно удалить и поставить протез глаза. Если и можно, то Император почему-то распорядился этого не делать. Ему зачем-то надо, чтобы я оставалась калекой. Тебе всего тридцать лет, найди себе какую-нибудь бестолковую пустоголовую красавицу и будь счастлив. - Да за кого ты меня принимаешь? – вспылил Арон. – И коль ж на то пошло, то не обязательно подчиняться Императору, операцию можно сделать и без его ведома, не в столице. Я женился на тебе не из-за внешности. - Конечно, нет. Ты женился на мне, потому что я шантажировала твою семью! Арон, у меня несколько поменялись планы. Мне больше не нужно быть графиней Бериндал-Руис Верели. В этом больше нет необходимости, поэтому я развожусь с тобой. Скоро я уезжаю с губернатором Таркиным на секретный проект. Скорее всего, у нас больше не будет возможности поговорить. А впрочем, и сказать-то нечего. Ты не был хорошим мужем, а я была еще худшей женой. Мы правильно сделаем, если разведемся. Я боялась не развода, когда летела с Алдераана, а судебного процесса и позора. Арон безучастно кивнул. Трудно было что-либо предположить по его выражению лица, но Лейя прочла на нем растерянность. Она ясно вспомнила, как возражал Арон против брака с ней, она втянула его в эту авантюру, и теперь тот завяз по уши во дворцовых интригах. В попытках отомстить ей за гибель своего отца, он пошел на соглашение с Императором, с радостью и энтузиазмом отдал себя в его власть, был связан теперь по рукам и ногам и даже получил персонального надсмотрщика – Мару Джейд. Арон стал ее учеником, узнал их тайны, учился использовать Силу. - Император тебя теперь не отпустит? – догадалась она. Арон кивнул. - Не то что бы Мара многому научила меня, но все же недолгое время я был ее учеником. Я знаю, что она сама ученица Палпатина, знаю некоторые из их секретов, которые мне раскрыли, чтобы я проникся доверием. Я на это все согласился, чтобы быть лучше или выше тебя, чтобы иметь возможность отомстить тебе. А теперь я уже не хочу мстить, и Силе учиться я тоже не хочу. Я знаю, какие это откроет возможности, но это не для меня. «Я могу что-нибудь сделать?» - эти слова едва не сорвались с губ Лейи, но она вовремя прикусила язык. Своих проблем достаточно, незачем еще и чужие брать на свои плечи. Но ее не покидало стойкой ощущение, что жизнь этого человека пустила под откос именно она. Так может, ему все же стоит помочь? - Арон, я… мы разведемся с тобой. Это первое, что мы сделаем. Супруги из нас обоих не удались. Потом же… потом я попробую сделать так, чтобы ты сопровождал меня в моей поездке. Ты согласен? - Что это даст? - Все. Абсолютно все. Я помогу тебе бежать. Там сделать это будет проще, чем в столице. Арон задумался. Преступный образ жизни ему не в новинку. Он успеет укрыться от Императора да хотя бы на Ходе контрабандистов. Если подумать, то он не настолько уж важная птица. И потом, есть еще Альянс повстанцев. Если он привезет им сведения, которые узнал от Императора и его ученицы, ему там цены не будет. Значит, стоит рискнуть. - Моя мать и мой брат?.. - Умоляю тебя, Арон. Речь идет о твоей матери. Я никогда не забуду, как она спорила с моим отцом. На такое не каждый способен. Думаю, она сумеет позаботиться и о себе, и о твоем брате. Все будет хорошо. Дамира не из тех, кого можно запросто использовать, шантажировать или арестовать и убить. - Хм, насчет шантажировать… - Если бы она не хотела, чтобы ты на мне женился, этого брака никогда бы не было. Будь готов к вылету. Мы еще созвонимся. После беседы с Ароном, Лейя долго сидела в своем кресле и, о чем-то задумавшись, теребила в руках зеркальце. Эско настойчиво советовал прекратить ей так часто смотреться в зеркала, но привычка постоянно заглядывать в любую зеркальную поверхность прочно прижилась у Лейи с момента ранения. Отлично зная, что она увидит в зеркале, зная, что опять ужаснется, будет глубоко раскаиваться и жалеть себя, она все равно не могла удержаться и не взглянуть на свое лицо, откинув густую черную челку. Она нарастила волосы и смыла краску, снова красуясь черными длинными волосами, густые локоны закрывали левую половину лица. «И не щекотно?» - пробовал пошутить Эско, чтобы развеселить ее. Но Лейе тогда было совсем не до шуток. Она снова и снова поднимала зеркальце, осматривала уродливый рубец. Словно то, что она его видит, могло ей как-то помочь. - Так с любой раной или болячкой, - говорил Эско. – Болит, а ткнуть ее пальцем все равно хочется. Или есть привычка смотреть на больное место. Или опять же прикасаться к нему рукой. Как бы создается ощущение некоего контроля над болезнью. Вроде пока я это вижу, все будет нормально. Эти разговоры не сильно утешили Лейю и не отучили смотреться в зеркало, она завела привычку постоянно носить в руке или кармашке зеркальце. И как ни старалась, подавить в себе желание видеть этот уродливый рубец было выше ее сил. Во время разговора с Ароном, она ловила его взгляды на этой чудовищной отметине. Да, он старался не показать свой ужас и отвращение, но в таких ситуациях скрыть их, пожалуй, просто невероятно трудно. Единственным, кто не ужасался шрамом, по крайней мере, не вздрагивал каждый раз, когда его видел, был ее отец. И Лейя подозревала, что дело в том, что у самого Вейдера немало шрамов и пострашнее. Но и он пришел в ярость, увидев впервые лицо своей дочери. Только Лейя знала, чего ему стоило не кинуться к Палпатину с гневными обвинениями. Вейдер метался по ее палате из угла в угол, а девушка смотрела на него растерянным и перепуганным взглядом. С тех пор, как она очнулась, страх неотступно следовал за ней. Страх не отступал и ночью, когда она во сне раз разом заново переживала свое ранение. И клинок боевого дроида снова и снова вспарывал кожу на лице. Но во сне все было гораздо хуже. Робот не останавливался на одной ране. Его меч снова поднимался и обрушивался на Лейю, оставляя на ее теле черные полосы. Потом Лейя с криком просыпалась. Несколько ночей в больнице с ней оставался Вейдер. Несколько раз он проводил к ней Эско. Охрана, получившая приказ не пропускать никого, пробовала его остановить. Но это было все равно что руками останавливать АТ-АТ. Охрана доложила Палпатину. Палпатин принял к сведению, но больше ничего не предпринимал. Он не мешал Вейдеру, но он же не дал разрешения удалить шрам или перевести Лейю в другую больницу. Сам он к ней не заходил вплоть до выписки ее из медцентра. Эту беседу Лейя еще долго перебирала в память, силясь понять, что задумал Император. Хотя это вряд ли можно назвать беседой. Лейя только кивала или мотала головой, а когда все же требовалось что-то сказать, только невразумительно что-то бормотала себе под нос. Палпатин же заручился ее обещанием продолжить тренировки и обучение и удалился к большому облегчению Лейи. Но у ранения оказались и плюсы. Вейдер оказался ей как никогда близок. Фактически он не отходил от дочери, будучи в ярости от того, что не смог ее защитить, его просто не было рядом. Бессилье. Он мог разрушить целые города, мог с легкостью убить любого человека, мог работать больше недели без сна и отдыха, но собственную дочь он защитить не смог. И он же отговорил ее от бегства, он привез ее в столицу. Сгрызаемый чувством вины Повелитель Тьмы стал настоящим бедствием для врачей медцентра Императорского дворца. И, кажется, Лейя смогла заручиться его полной поддержкой. Вейдер и Эско были единственными, не считая врачей, кого она видела в течение недели. Они дежурили посменно, но никогда – вдвоем. Если приходил Вейдер, Эско тут же уходил, обходя ситха десятой дорогой, стоило придти Эско, Вейдер начинал прощаться. - Эско, какого ситха вы избегаете друг друга? – вспылила, наконец, Лейя. - С того, что я не представляю, как мне себя вести с твоим отцом. Он, может, и нормальный. С тобой. Но в моем присутствии он не будет вести себя так же, и не скажет того, что сказал бы тебе наедине. И думаю, он тоже не хочет нам мешать. Он знает, что я не могу себя свободно чувствовать в его обществе. Кроме Эско и Вейдера, приходили и другие посетители. В первый же день здесь появился Арон и долго, к удовольствию Лейи, ругался с ее врачом, требуя пропустить к супруге. Приходили и Дамира с Аресом. Но тут охрана была непреклонна. Даже Дамире не удалось с ними договориться. И больше всего Лейя хотела и боялась встречи с Сорелом. Он тоже приходил, воспользовавшись тем, что Вейдер дал ему отгул. Но и он не сумел прорваться к ней. Разочарованная Лейя с трудом дождалась прихода отца, чтобы попросить провести к ней Пиетта. - Ты уверена, что хочешь его видеть? – только спросил ситх. Пиетта она так и не увидела. И не была уверена, что хочет видеть. - Я вечно не могу быть, как все, - жаловалась она своему вечному слушателю Эско. – Нормальная влюбленная девчонка уже давно бы рыдала на груди парня. И ведь достаточно подняться на орбиту, чтобы его увидеть. Или отца попросить дать ему выходной. А я не могу! Не могу! Я боюсь встречи с ним. Я похожа на то, что давно следовало положить в гроб и закопать поглубже. Зачем я ему… такая?! Всякий раз при мысли о Сореле, у Лейи сжималось сердце. Не подойти к нему ей казалось сродни предательству, а подойти было просто невозможно. Невозможно было увидеть в любимых глазах ужас или отвращение, невыносимо было думать, что Пиетт слишком благороден, чтобы это показать, и он ее, конечно, не бросит, будет мучиться, она станет ему в тягость. Уже не любимая так глубоко и искренне, а ставшая навязанной ему обузой, перед которой нужно притворяться влюбленным. Конечно, он ее не бросит! Она же дочь его главнокомандующего! Понимая ее настроение, лорд загрузил Пиетта работой так, что тому и вздохнуть некогда было, не то что спуститься на Корускант и попытаться встретиться с Лейей. Почему-то он и не звонил. Эско тоже не знал, что предпринять. Он только молча страдал рядом с Лейей, теребившей в руке то зеркальце, то комлинк. Вейдер о капитане не заговаривал. - Эй, подруга, вылазь из меланхолии! – жизнерадостный голос Эско прервал тягостные размышления Лейи. Она вскинула голову и уставилась на своего лучшего друга, который уже неплохо успел адаптироваться в «хоромах второго босса галактики», как он окрестил замок ситха. – Самое время сесть на тот новый спидер, который твой папа предусмотрительно оставил для нас в гараже, и совершить марш-бросок куда-нибудь подальше от этого сборища толстосумов. Например, в какое-нибудь очаровательное кафе, куда ходят нормальные люди среднего класса, и слопать, ну, допустим, мороженое. Лейя горько усмехнулась. - Ты уверен, что мне следует пугать нормальных людей среднего класса? - Уверен, они очень храбрые. Ты главное не смотри таким взглядом на мороженое, оно моментально скиснет. Ты когда-нибудь видела скисшее мороженое? Нет? Я тоже. Так что поднимайся, поедем и посмотрим. - Эско, не болтай ерунды, - попробовала отмахнуться Лейя, но ее настойчиво за руку вытащили из кресла и повели в гараж. - Конечно, ты поедешь, - уверенно заявил Эско. – Потому что ты не можешь бросить товарища в беде. А беда наступит, если ты не поедешь, потому что твой отец поймал меня в коридоре на аэроскейтборде и когда закончил с нотацией напополам с попыткой удушения, то заявил, что мне следует развлекать не себя, а тебя. И лучше тебя куда-нибудь свозить подальше от старой мумии. - Аэроскейтборд? Ты катался здесь на аэроскейтборде? Ты с ума сошел? - Ну, я хотел поразить тебя своей дерзостью и ловкостью, а вместо этого лбом поразил доспех твоего сурового родителя. Хватит хихикать, Ли, это было совсем не смешно! - Ваше величество, - Лейя присела в реверансе, склоняя голову перед Императором. Взгляды всех присутствующих жгли ей спину. Это был вызов. Ее вызов обществу. Трудно было решиться придти на этот бал, который давал новый сенатор Лиройдон в честь своего назначения на новую должность. Официальное приглашение Лейе было прислано, но после того, как весть о ее ранении распространилась по Корусканту, все были уверены, что дочь Вейдера не придет. И вот она стоит здесь, склонив голову перед Палпатином, длинные черные волосы ниспадают до середины спины, на шее схвачены усыпанной драгоценными камнями заколкой, а половину лица закрывает посеребренная маска. - Дитя мое, - хищно улыбается Палпатин, взгляд его желтых глаз скользит по маске, и в них загорается недобрый огонек. – Мы все рады, что вы смогли придти сюда после вашего ужасного ранения. Взгляды присутствующих жгут спину и затылок, Лейя чувствует, как уши начинают краснеть, и в ней поднимается безудержная злость. Они все слушают их разговор, их всех с ума сводит любопытство. Стоящий рядом Арон крепко сжимает ее ладонь. - Благодарю, ваше величество, за теплые слова приветствия, - фальшиво любезным голосом произносит Лейя заученные слова. Взмахом руки Император отпускает их, и Лейя попадает в толпу, окруженная полными любопытства взглядами. Арон берет ее под руку и ведет за собой. Лейя кивает на приветствия, даже не замечая тех, кто с ней здоровается. - Сенатор Лиройдон, - они остановились у хозяина приема и отвесили поклон согласно этикету, - поздравляю с назначением, уверена, вы как никто достойны этого поста. Звучат однообразные, знакомые до зубовного скрежета фразы, каждая из которых произносится не впервые, каждая – лишь часть этикета. Весь вечер Лейя не отпускает руку Арона, единственного якоря в этом море людей. Муж вернулся к ней на следующий день после их разговора. Получив шанс покинуть столичное змеиное гнездо, он готов был на все, чтобы его мечта осуществилась, и в результате словно приклеился к Лейе, чтобы она не передумала или не забыла помочь ему выбраться. Так они и проводили теперь втроем в Лейиной гостиной все дни напролет: Эско, Лейя и Арон, которого не получалось выгнать даже у Вейдера. Ее поддержка, ее «личная гвардия», как однажды заметил Вейдер. Ситх начал обучать Лейю использовать Силу, но скрыть эти тренировки от Императора оказалось невозможным. Но это не помешало Лейе овладеть рядом базовых навыков, таких как телекинез. Лейя быстро всему училась, и через две недели уже свободно могла перемещать предметы по комнате. Арон и Эско уже начали привыкать, что надо держать ухо востро, чтобы случайно не схлопотать по макушке подлетевшим сзади датападом. Так продолжалось до тех пор, пока не пришел Вейдер и не придумал ей задание посложнее: поднимать сразу несколько предметов. Эско и Арон вздохнули с облегчением, когда поняли, что даже два предмета Лейе удержать удается с большим трудом. Втайне от отца Лейя попробовала научиться его излюбленному приему удушения. Когда бледно-синий адъютант Императора, посланный передать Лейе пожелание Палпатина видеть ее, выпал под ноги Вейдеру из комнаты Лейи и попытался как можно быстрее удрать, а вслед ему неслись извинения и клятвы больше так никогда не делать, ситх временно прекратил тренировать дочь, опасаясь еще чего похуже. Конечно, Император узнал, что девочка достигла больших успехов, когда его адъютант, потирая горло, докладывал о визите к дочери главнокомандующего, и довольно улыбнулся на эту новость. Девочка оказалась сильной и легко осваивала материал. А по дворцу поползли слухи, что дочка в отца, и тоже обладает способностью задушить человека, даже не прикасаясь к нему. За тренировками, вечерними встречами с Императором за чашечкой чая и светской беседой, больше похожей на лавирование в минном поле, боль от ран утихла, и Лейя, хоть и не забывшая и не простившая Императору свои шрамы, успокоилась и понемногу стала о них забывать. Эско и Арон привыкли к ее внешнему виду и больше не обращали на шрамы внимания. На людях Лейя стала надевать посеребренную маску, закрывавшую ей изуродованную половину лица. По словам Эско, маска смотрелась даже изящно и придавала Лейе какой-то шарм. Увидевший маску Таркин заявил, что Лейя на верном пути и скоро будет похожа на своего отца. К его изумлению, Лейя не обиделась, а только самодовольно и загадочно улыбнусь, так что Таркин сразу же вспомнил, что она тоже умеет душить людей, а также то, что он ей очень сильно не нравится и что скоро они отправятся с ней на секретный проект, а там не будет Императора или даже Вейдера, которые могут ей помешать или, по крайней мере, наказать за убийство гранд-моффа. Эта чертовка способна на что угодно. Конечно, с нее потом спросят, но кто сказал, что она будет ждать, когда это «потом» наступит. Лейя же убежала с Алдераана и вышла замуж без ведома и против воли своего грозного отца. И Лейя постоянно проводит вечера в компании Императора. Нет, с ней надо быть осторожнее, от такой особы действительно можно ожидать всего. На приеме сенатора Лиройдона Таркин снова встретил Лейю. Та выглядела еще более надменной, чем в их предыдущую встречу. Она холодно кивнула Таркину, тот в ответ криво улыбнулся, и они разошлись, не обмолвившись и словом. Леди Вейдер шествовала королевой под руку со своим мужем, словно и не было той ссоры между ними совсем недавно. «Во что ты играешь, юная Вейдер, - думал Таркин, провожая ее взглядом, - и по каким правилам? Или ты хочешь писать их сама?» Губернатор не мог понять, как юная девушка после ранения, изуродовавшего ее лицо, так быстро оправилась от ран, закрыла уродливые отметины маской, как ее отец, и пришла на прием, держась, как королева. Холодная, гордая. Она почти ни с кем не разговаривала, кроме мужа, всем желающим с ней пообщаться отвечала вежливо-равнодушно, так что скоро число ее собеседников сошло на нет. Лейя танцевала только два раза и только с мужем. Тот тоже не стремился отойти от супруги. Все это казалось Таркину подозрительным. «Они что-то замышляют, что-то планируют», - был уверен он. Гранд-моффу было невдомек, что под ледяной маской графиня Бериндал-Руис кипел целый вулкан страстей. В ней прочно сплелись противоречивые эмоции: ненависть, желание доказать всем, чего она стоит, страх, отчаяние, потерянность, чувство унижения, обиды, надежда отомстить и добиться своего любой ценой. Ее наманикюренные пальчики, которые с деланным почтением целовали министры, сенаторы, губернаторы и офицеры, вцепились мертвой хваткой в локоть Арона. - Лейя, не нервничай так, - пробовал успокоить он ее, но Лейя будто и не слышала. Ей казалось, что взгляды всех присутствующих обращены на нее, словно все они стремились заглянуть по серебристую полумаску, чтобы увидеть, увидеть и высмеять уродливые шрамы. «Я не должна так переживать, - убеждала себя Лейя, - Эско и Арон любят и ценят меня, несмотря на эти чудовищные отметины». Но подсознание оказалось сильнее нее. Лейя пришла на этот прием вопреки собственному желанию. Собственно, она всеми силами сопротивлялась, в ней боролись унижение и желание доказать всем, что какие-то шрамы не в силах ее сломить. Арон был против того, чтобы она пошла на прием, а Эско и Вейдер в очередной раз сошлись во мнении, что ей непременно нужно показаться в обществе. Не выдержав двойного натиска, она согласилась, отметив, что отец и друг удивительно схоже мыслят во всем, что касается ее. И вот она здесь, в роскошном зале, играет музыка, дорогие напитки, а также косые взгляды, попытки плести интриги и сплетни, сплетни вокруг нее, мужа, отца, Императора. «Меня растил сенатор, меня учили, чтобы я стала сенатором, меня не должно смущать здешнее общество» - Арон, прошу, давай выйдем на балкон, здесь невыносимо!.. - Лейя, - выговаривал ей муж, когда они покинули шумный зал и оказались на балконе, в одиночестве, блаженной тишине и мягком полумраке, - это самовнушение. Ты убедила себя, что все только и думают о том, как насмехаться над тобой или плетут против тебя интриги. Ты выросла в этом обществе, ты не должна на него так реагировать. - Я иногда сама от себя удивляюсь. Эско говорит, что я становлюсь все больше похожа на отца. Лейя отвернулась и облокотилась на парапет, перед ней раскинулась панорама ночного Корусканта, железные ленты спидеров, расчертившие небо, монолитные громады зданий и неоновый искусственный свет. - Красиво, не правда ли? Лейя едва не подпрыгнула на месте и резко обернулась, ее рука сама по себе потянулась к потайному карману за оружием. Губернатор Таркин с интересом наблюдал, заложив руки за спину. - Красиво, - прорычала Лейя, подозрительно разглядывая гранд-моффа. - Да, есть что-то особое в красоте ночного Корусканта, - два крайне удивленных взгляда уставились на него. – Корускант завораживает, губит, сводит с ума… - …но лишь неокрепшие и слабые умы, - огрызнулась Лейя. – Столица не нравится тем, кто ценит естественность, честность и открытость. - О, таких людей на Корусканте не много. Они, видите ли, тут не выживают, - хищно улыбнулся Таркин. Лейя смерила губернатора ледяным взглядом, но тот подошел к ним и встал у парапета, сложив руки на груди. Уходить он явно не собирался. - Вы что-то хотели, губернатор Таркин? - Ну что вы, леди… - Тогда мы, пожалуй, пойдем! – не дала договорить Таркину Лейя, подхватила под руку Арона и рванула к выходу. - Леди Вейдер, - прозвучал им вслед насмешливый голос, - не сочтите за дерзость, но я хотел бы попросить вас снять маску! В гневе Лейя обернулась к Таркину. Арон схватил ее за локоть и попытался увести прочь. Изо всех сил сопротивляясь, девушка сверкала в сторону гранд-моффа яростным взглядом. - Не сочтите за дерзость, губернатор Таркин, - прорычала она, глядя в его насмешливые глаза, - но я хотела бы попросить вас снять штаны! Арон сгреб Лейю в охапку и выволок прочь с балкона под хохот Таркина. Задыхаясь от обиды и гнева, Лейя вывернулась из его рук. - Стой, сумасшедшая! Стой! Лейя! Лейя решительно шагала по коридору, игнорируя мужа. «Ты еще узнаешь, на что я способна, гранд-мофф! Еще узнаешь!» Пылая праведным гневом, Лейя быстрым шагом миновала зал, уклоняясь от всех, кто пытался с ней заговорить, и выскочила в служебный коридор. Глаза жгло от непролитых слез. «Один единственный глаз, - со злостью напомнила себе Лейя, - один!» Она пробежала по коридору, поднялась вверх до самой крыши на лифте и вылезла на крышу здания. Здесь располагался сад, закрытый прозрачным куполом, богатая коллекция деревьев и цветов, где-то ряжом журчал фонтан, сладко пахло цветами с ближайшего кустарника. Лейя села на ближайшую скамейку и закрыла руками лицо. Надо успокоиться! Надо перестать злиться, иначе она может в гневе сделать какую-нибудь глупость, которая помешает ее планам. Холодная кровь всегда лучше горячей, всегда, а значит, надо перестать психовать, привести себя в порядок и вернуться на праздник. А Таркин… пусть говорит, что хочет. Ей нет до него дела. И не важно, что ей лететь с ним вместе несколько суток на одном корабле, нужно просто как можно реже с ними пересекаться. Корабль не маленький, им обоим хватит места. Лейя постепенно приходила в себя. Какой же она стала вспыльчивой и нервной. Как одно ранение повлияло на нее. Или ранение – лишь повод, а причина гораздо глубже?.. Лейя сидела и вспоминала все безумные поступки, которые успела совершить с момента своего совершеннолетия: брак с Ароном, споры с Палпатином, договор с Олано Верели, ее неустойчивые отношения с отцом, разрыв с Альянсом повстанцев и Сорел… Был ли Сорел ошибкой? Или это все же лучшее, что с ней произошло? Скоро она улетает, а они так и не поговорили. Отец загружает капитана работой, не дает ни секунды покоя, чтобы тот не искал с ней встреч, значит, первый шаг придется делать ей самой. И еще есть Олано Верели, ее свекор. Он успешно адаптировался в Альянсе, но пока ни разу не связывался с ней. И к тому же Лейя не была уверена, что ей нужно то, что предлагал ей граф Верели. А ведь это было не так давно. И как все изменилось! Ну, хватит сопли разводить! Лейя поднялась со скамьи и решительным шагом направилась к лифту. Она придет на прием, заберет Арона, остудит веселье Таркина, а потом вернется во дворец и свяжется с Пиеттом. Решено! Но планам Лейи не суждено было сбыться.